Пт, 18 Января, 2019
Липецк: -5° $ 66.44 75.63
Литературное обозрение | Петровский мост

И звукопись, и образность, и гармония красоты

Алёна Воробьева | 30.12.2011

Любовь… Поэты одухотворяют её, влюбленные – обожествляют. Но для того, чтобы любить – в том понятии христианской безграничности, о которой говорит апостол Павел в своем послании к коринфянам: «Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует…» – мало быть влюбленным. Нужно быть христианином, романтиком – или поэтом.

Что такое любовь для девушки, женщины? Даже в современной интерпретации понимания семьи и брака мы прежде всего ищем заботы и поддержки. Построить отношения, выйти замуж, освоить мудрую науку верной жены и хорошей матери. Любовь же для поэта – это высшее достижение человечества, пик одухотворенности, гармонии и развития личности. Редкий поэт бывает счастлив в любви, но как он счастлив в своих стихах! Стихи о любви – его убежище и спасение, только в них он чувствует себя настоящим, способным мечтать не о земных благах, свободным от бытовых обязательств и оков.

Не случайно Надежда Вольская назвала свою книгу «Потому что люблю…» Она – как женщина и как поэт – живёт и пишет потому, что любит. Но её любовь сродни той самой христианской, о которой говорил апостол Павел:

Метелью серых дней – не замело
Виденье твоего живого света.
Ты душу мою поднял на крыло,
Согрел теплом затерянного ветра.

Любовь для неё – главная заповедь, которую должен исполнить человек. О поэтическом мастерстве Надежды Вольской говорит зрелость её стиха – мысль, форма, лиричность, образность, как, например, в стихотворении «Ночь на Рождество»:

Теперь земля белее неба,
Сильнее тайной пустоты.
И вечности раскрытый требник
В мерцаньи звезд читаешь Ты.

Христианский взгляд на мир, всепрощение, понимание любви как света и сущности человеческой души…

Своё вдохновение Надежда Вольская черпает в лучших произведениях российской поэзии, в ней опирается на представление великих поэтов о мире, Боге, предназначении поэта. Добавляя своё видение любви, чистоты и света – и вдохновляя своими строчками на «обещанье встречи чудной», на «твоей души молитвенное слово», на спасение за настоящую любовь, подлинное чувство:

Смиряюсь, чтобы стать живым огнем,
Преодолев смятение сомненья.
Чтоб осознать в безмолвии спасенья,
Как глубоко смирение Твое.

Есть в этой книге, конечно, помимо христианской любви, Рождества, монастырей и Воскресения, и нимфы, и колдуньи, и танцующие нестинарки, и древние боги, и даже золотой лучик, купленный у солнца за гривенник – но среди этих и других стихотворений выделяется «Татарка» с двумя эпиграфами – из Татьяны Смертиной и Сергея Есенина:

Прогорят прошлой жизни желанья,
Степь забудет мою ворожбу.
В православную церковь в Рязани
Я приду поклониться Христу.

Мне кажется, что это стихотворение в чем-то автобиографично. В жизни всякого человека случается переломный момент, когда он меняет себя, свое мироощущение, свой стиль и образ жизни. Толчком к этому служит не мода, не соответствие навязанным шаблонам и стандартам, словом, не внешность – а именно внутренняя работа над собой, когда человек, чтобы достичь новой ступени своего развития, сдвигает внутри невидимые глыбы – и меняются привычки, круг общения, сам человек. У Надежды Вольской это – путь от хищной степной ворожеи до рязанской монахини, самоотрекшейся во имя любви к несправедливо обвиненному хулигану, за которого она по велению сердца может только молиться. Непростой путь, которым Господь может испытывать человека. И здесь только поэту под силу образно показать грань между земной и небесной любовью.

Работа поэта над образом в этой книге поражает – если учесть, что это всего лишь вторая книга автора, то между первым поэтическим сборником «Привкус солнечной пыли» и вторым – «Потому что люблю» – колоссальная разница. В первой книге поэт действительно как бы пробует поэзию на вкус, только начинает осязать её, а во второй – уже ведёт читателя за собой, легко переходя по неведомым тропкам между землёй и небом, между бытом и бытиём, между утверждением и истиной:

Ты небом спустишься вечерним.
Туманное уснет столетье.
И синим плеском сумрак древний
Вплывёт в разорванные сети.

Уходит день за дальний берег,
Рассыпав звёздную пшеницу.
И хочется, как в детстве, верить
В добро и искренне молиться.

А в мире тишина такая,
Что слышно, как расправил крылья
Незримый ангел, пролетая
Над мягким золотом ковыльным.

И звукопись, и образность, и гармония красоты нашего мира – во всем спектре человеческих эмоций и чувств.