Пт, 22 Марта, 2019
Липецк: +2° $ 64.28 72.94

ГОРОД НАД БЫСТРОЙ СОСНОЙ

Алексей КОЛЯДОВ | 12.07.2012
ПОПАЛ 
ПОД… ТЕЛЕГУ

Обвал девяностых годов прошлого века круто изменил лицо всей страны, включая наш регион. Пострадали все: и областной центр, и малые города, и село. Но уровень потрясений везде был разным, и их особенности – тоже. «Столичный» Липецк, потеряв часть промышленности, не только сохранил градообразующий гигантский металлургический комбинат, но и дал ему дальнейшее развитие. По очень простой причине: продукция металлургии в новой России оказалась такой же востребованной (во многом за счет экспортных поставок, но все же…), как нефть и природный газ – одной из палочек-выручалочек сырьевой экономики. Столь же необходимыми для нее стали в, казалось бы, во многом уступающих Ельцу Лебедяни – плодоконсервный завод, в Грязях – железнодорожный узел. О селе же и говорить не приходится: без зерна и продукции животноводства не обойтись!

Елец же, образно говоря, как герой Ильфа и Петрова, попал под телегу: не пострадал, да и то относительно, железнодорожный узел, который, однако, имеет гораздо меньший удельный вес в экономике города, чем в тех же Грязях. Большая же часть его предприятий оказались практически лишними в странной постсоветской экономике.
И дело тут не в нерасторопности и недостаточной дальновидности ведомств, построивших в послевоенную пору ряд отнюдь не карликовых промпредприятий в Ельце, а в экономической и политической ситуации после реформ девяностых. Так получилось, что смена государственной собственности на частную сопровождалась в новой России многими иллюзиями и надеждой на Запад. Отсюда почти полный отказ от собственных усилий в области электронной и станкостроительной промышленности, тракторостроении, да и во многих других отраслях, бездумное открытие таможенных границ практически для всего и вся, причем зачастую и для явной контрабанды. Все это, конечно, не могло не иметь последствий как для всей страны, так и для Ельца…

«ЭЛЬТА» – ГЛАВНАЯ 

ЖЕРТВА

Для многих молодых ельчан комплекс зданий на Радиотехнической – от дамбы до пересечения с улицей Черокманова – всего лишь торгово-офисный центр. Крупнейший в городе: с десятками магазинов самого разного профиля и столь же многочисленными конторами бытовых и прочих услуг. А вот для пенсионера Владимира Шаркова, как, впрочем, и для большинства его соседей по микрорайону, это родная «Эльта». Сюда он пришел в 1961-м с дипломом «менделеевки» и тремя годами стажа на одном из заводов Тулы. На молодом, практически только что заложенном на западной окраине древнего городка заводе, остро нуждавшемся в кадрах, хоть что-то смыслящих в новой для страны продукции – телевизионных кинескопах – его сразу назначили начальником цеха. Потом Владимир Михайлович работал главным инженером, а позже – в течение почти пятнадцати лет – директором завода.

Это было крупнейшее и самое передовое в техническом плане предприятие Ельца советской поры. Шутка ли: ежегодно производить по несколько миллионов черно-белых и цветных кинескопов для отечественных телевизоров самых разных марок! На «Эльте» трудилось тогда более пяти тысяч человек, только инженерно-технических работников насчитывалось полторы тысячи. Завод обеспечивал свой коллектив достаточно неплохой по тем временам зарплатой, на отчисления от его прибыли строилось много жилья (до сотни квартир в год), объекты социально-культурного назначения. Среди них собственный – в своем же микрорайоне – санаторий-профилакторий, поликлиника, средняя школа, детские сады, большая столовая-кафе с кондитерским цехом и молочной кухней, самый крупный в городе Дворец культуры и загородная база отдыха.
Казалось бы, благоденствию коллектива, да и всего города, для которого «Эльта» была очень значимой, только укрепляться с годами! Однако все рухнуло после известных событий августа 91-го, принесших России долгожданную свободу и демократию. С ними, увы, пришли невиданная инфляция и неконтролируемый рост тарифов на энергоресурсы, очень быстро – уже к концу 1992 года – сделавшие производство отечественных кинескопов и практически всей электронной продукции делом невыгодным. Беспошлинно хлынувшая через границу дешевая (на время дешевая) и, чего скрывать, более качественная забугорная телевизионная продукция скоро почти полностью вытеснила с рынка отечественную.
Первое время заводчане изо всех сил сопротивлялись экспансии заграницы, перебиваясь малым числом на кредитах и символической зарплате. Верили: ельцинское правительство сделает выводы из случившегося и примет меры к спасению своих четырнадцати телевизионных и кинескопных заводов. Не сделало: все заводы, одни раньше, другие позже, ушли в небытие. «Эльта» после выхода Шаркова на пенсию в 1994-м еще полтора года кое-как держалась, наращивая долги перед налоговыми органами, партнерами и банками, но затем, перед дефолтом-98, пошла на банкротство. Вот тогда-то два заводских корпуса, выходившие фасадом на Радиотехническую улицу, пошли на продажу.
Их буквально «за копейки» (а кто тогда, в конце девяностых, мог дать больше?) купил под стоянку для автотранспорта и торговый центр частный предприниматель. Позже еще одно соседнее четырехэтажное здание – под офисы и магазины – приобрел московский фирмач. Словом, какое-никакое применение производственным постройкам нашли. Дорогостоящее оборудование в основном разобрали и сдали на металлом. Работники же «Эльты» вынуждены были влиться в ряды безработных или искать себе новое занятие.
Впрочем, не они одни!

ПЕРЕМЕНЫ ЗАТРОНУЛИ ВСЕХ


Одновременно с «Эльтой» массовые сокращения кадров начались с 93-го практически на всех предприятиях города, особенно таких крупных, как заводы тракторных гидроагрегатов, «Гидропривод», элементный. На биржу труда регулярно выплескивались сотни и тысячи безработных. К середине девяностых число официально зарегистрированных на ней достигало семи тысяч, а вообще же без работы остались около пятнадцати тысяч человек – каждый второй, занятый в промышленности и строительстве Ельца. Новое занятие для себя часть из них (до трех-четырех тысяч) нашла в индивидуальном предпринимательстве, часть (тоже несколько тысяч) уехала, кто на время, а кто навсегда, искать работы и счастья в Москве и Питере.

Армия отходников все время пополнялась: банкротства следовали одно за другим. Причем порой происходили они не там, где их ждали прежде всего. К примеру, не на заводе тракторных гидроагрегатов, партнеры которого – тракторные заводы – почти прекратили заказы из-за обвального сокращения спроса села на свою продукцию. И не на «Гидроприводе», поставлявшем свои гидронасосы для ставшей стране в одночасье почти ненужной станкостроительной промышленности. Обвалы произошли на предприятиях, считавшихся вполне благополучными.
Такими стали два старейших предприятия Ельца: табачная фабрика, основанная еще купцами Заусайловыми, известными своей благотворительностью, и пивзавод, продукция которого славилась в советскую пору на всю страну. И сигареты «Прима», и знаменитое «Жигулевское» из Ельца к началу девяностых ничего не потеряли в своем качестве, спрос на них был устойчивым. Казалось бы, пользуйся моментом, ищи новые рынки сбыта, наращивай выпуск продукции и греби деньги лопатой. Но тогдашние руководители этих предприятий, ставшие их основными акционерами, – Юрий Суховой и Юрий Чернокожих – оказались не готовыми к переходу на рыночные рельсы. Их заводы – бывшие кормилыцы городского бюджета – давно стоят. На пивзаводе теперь склад и магазин стройматериалов, а табачка, которую дважды безуспешно пытались реанимировать столь же неудачливые предприниматели, ждет решения своей судьбы. Вернее, ждут ее производственные и административные корпуса фабрики, расположенные в самом центре города…
Еще удивительнее судьба другого бывшего донора елецкого бюджета – ликероводочного завода. Основанный еще в середине девятнадцатого века, он исправно поставлял свою, по общему мнению, достаточно качественную, хотя, как считают, не самую нужную народу продукцию, при всех режимах – царском, советском, начальном ельцинском. Перебои начались с середины девяностых, когда у «ликерки» появилось конкурентов, как грибов в лесу. Конкурентов, разумеется, частных. Ашот Саакян, бывший директором еще с советской поры, – опытный и оборотистый, как-то еще противодействовал их натиску, но его преемники (их сменилось на заводе несколько) постоянно снижали и снижали объемы производства, пока пару лет назад предприятие не остановилось. Справедливости ради надо сказать, что виновными были не столько ельчане, сколько руководство «Росспиртпрома», которому принадлежит завод. По каким-то неведомым причинам, о которых можно только догадываться, они взяли курс на свертывание производства не только на елецкой «ликерке», но и на ряде спиртзаводов области, до того исправно питавших бюджет.
Не выдержали конкуренции с дешевым заграничным ширпотребом трикотажная и швейная фабрики. Но если на швейной новые хозяева сумели организовать пусть не аналогичное, но сходное, хотя и меньшее по объемам, производство, то корпуса трикотажки используются сейчас, подобно «Эльте», в качестве офисного здания.
Это – основные безвозвратные потери, понесенные промышленностью

города, производившей на своих сорока предприятиях к концу советского периода продукции на миллиард рублей.

Продолжение - в печатном номере журнала "Петровский мост" (№ 2 / 2012 г.)

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных