Сб, 16 Февраля, 2019
Липецк: -2° $ 66.70 75.25

Кузькина мать

Алла ЛИНЁВА | 12.07.2012
У меня самая добрая бабушка в мире. А вот кузькина мать, наверное, злая. Но я ещё никогда её не видела. Хотя иногда бабушка грозится мне её показать. Смешно! Как будто она где-то рядом с нами живёт: на чердаке или в сарае… 
Там живут только кошки и мышки. Мышек я, впрочем, тоже ни разу не видела, только одну нашу кошку Мурку. Когда Мурка была мамой, у неё на чердаке были котята, крёстная поднималась туда по лестнице, что стоит в сенях, и приносила мне посмотреть.
О, это были такие лысенькие котятки, похожие на мышат из моей любимой сказочной книжки! Я видела на картинке, как дедушка, бабушка, внучка и Жучка тянут репу, но не могут вытянуть. И тут прибегает Мышка. С круглыми ушками и длинным хвостом. Вот такие примерно были у Мурки котята. И Мурка быстренько перетаскала их из бабушкиного решета обратно на чердак. Только я очень испугалась, что она их съест. А крёстная рассказала мне, что все кошки-мамы носят своих детей за шкирку. Шкирка – это значит шкурка, то есть кожица на шее. Кошка прихватывает её зубами и уносит непослушного котёнка в укромное местечко.
Но наши котята были послушными. Они сначала расползлись по решету, потом прижались друг к дружке, один котёнок даже взобрался другому на голову. Я подумала, что тому больно и обидно, и решила взять шалунишку на руки. Крёстная посадила его мне на грудь, и он сразу прицепился к моему платью коготками и полез по мне, как по дереву. Я никак не могла его отцепить. Крёстная помогла мне избавиться от него, а прибежавшая на писк Мурка строго промурчала, обнюхала котенка и, прихватив за шкирку, потащила на чердак.
«Вот она ему сейчас покажет кузькину мать», – подражая бабушке, сказала я. Крёстная лишь улыбнулась и вместе с бабушкой отправилась в огород, а я – под свою бузину, где у меня целое игрушечное хозяйство!
Но сегодня я хотела рассказать вовсе не о нём и не о Муркиных котятах. В деревню приехали гости, городские племянники тёти Клавы Климушкиной – Саша и Серёжа. Целый день мы проиграли с ними в новую игру «штандер». Это когда один бросает мячик вверх и кричит «штандер», а другие разбегаются. Как можно дальше, потому что потом водящий выбирает самого близкого, делает несколько шагов в его сторону и кидает в него мячик. Все бегут обратно в круг, кто опоздает, тот водит. Мы измучились, играя. Испачкались, запылились, вспотели, и поэтому кто-то из старших предложил:
– Давайте пойдём на пруд!
– А это далеко? – спросили мальчики.
– На краю села, за лугом.
– О! Это хорошо! – ответили мальчики. – Мы любим дальние походы!
И все дети сразу бросились в поход. И я тоже бросилась. Потому что я испугалась, что если побегу к бабушке отпрашиваться, то уйдут без меня. К тому же вдруг бабушка не отпустит?..
Мы шли гурьбой, нас было много. Я старалась не отставать ни на шаг, несколько раз забегала вперёд, боялась, что меня отправят назад.
Я и не заметила, как мы прошли тенистый проулок и ступили на незнакомую улицу. Домов здесь было немного, заборы невысокие, кое-где вообще их не было – гуляли сами по себе куры с цыплятами, утки с утятами. Хорошо, что не было гусей! Деда Степана прошлый раз ущипнул гусь. Все об этом говорили.
Рванулся было к нам разомлевший от солнца телок. Думал, что мы принесли ему водички, а мы прошли мимо, и долго он ещё стоял, смотрел нам вслед, мычал угрюмо.
А потом деревья закончились. Мы перепрыгнули через канаву, вдоль которой они росли рядком, уходя в поле, и оказались на лугу. Сняли сандалии и пошли босиком. Трава была высокая и прохладная, мягкая-премягкая. И всё ближе с каждым шагом виднелась полоска берега.
Сколько же было радости и счастья, когда мы скинули, наконец, свои рубашки и платья и ринулись в воду! Вода была тёплая-претёплая. И без волн. Её почти не ощущало тело. Она ласково трогала наши руки, ноги, животы.
Мальчишки Климушкины плескались на глубине. Хотя какая в нашем колхозном пруду глубина? Его можно перейти в некоторых местах вброд. Даже нам, пятилетним детям.
Вдруг кто-то из старших девчонок крикнул, обернувшись к берегу, где осталась лежать наша одежда:
– Эй, вы! Ну-ка положите на место!
Это кричала смелая Надя Майорова. Она увидела, как несколько мальчишек возились над нашими платьями. Но не успела она до них добежать, как вещи наши поплыли по воде, связанные узлами.
Мы кинулись их вылавливать. Поймали и мой ситцевый сарафан. Принесли на прежнее место, долго мучились, развязывали, отжимали и сушили потом на солнце.
Когда мы всё-таки оделись в полумокрые наряды и двинулись в обратную дорогу, солнышко взяло и закатилось за полоску леса. Мне сразу стало не по себе. Я вспомнила о бабушке, о кузькиной матери, даже подумала, что вот сегодня я с ней непременно познакомлюсь. Подходящий случай. И небывалый – я никогда ещё не уходила без спросу так далеко от дома!
Высокая луговая трава, чернеющие деревья вдали, близкое небо с надвигающейся на нас темнотой. Первые звёздочки, ещё редкие и неяркие, бледный месяц над фиолетовым облачком…
Я шла, спотыкаясь, позади всех. И не было силы забежать вперёд и показать всем, что я не маленькая. Это уже никому не нужно. Все идут понурые, предвкушая, как дома достанется за такую отлучку.
Совсем уже стемнело, когда мы вышли к первым домам на окраине. Лаяли собаки. А мы сплоченной толпой, почти прижавшись друг к другу, как те котята в решете, продвигались, озираясь по сторонам.
Потом Зинка показала потайную дорожку через поле, а там уже завиднелся и наш с бабушкой домик, забелел в лунном свете, и я увидела и саму бабушку вдалеке. Она ходила вдоль стены, от одного края к другому, и останавливалась, всматриваясь в даль, в нашем направлении, как будто тоже знала о потаённой тропинке.
Она ходила и насвистывала свою излюбленную мелодию, тихую и монотонную. И кто её не знает, мог бы подумать, что бабушка и не волнуется за меня. Но я-то хорошо знала! Она всегда так насвистывает, когда занята важными делами и размышлениями. Например, когда шьёт на швейной машинке и остановится вдруг, решает в уме, в какую сторону дальше вести иголку, или когда перебирает пшено от чёрных крупинок…
А сейчас у бабушки в руках особое устройство – большая хворостина. И она ходит и свистит, и машет этой хворостиной вверх-вниз. И чего она, интересно, обдумывает?..
– Опа! – говорит Галька Климушкина. – Сейчас кому-то достанется! Вон баб Поля какую жичину приготовила!
Но никому уже не смешно. Каждый думает о своей «жичине».
У своего огорода я рванулась по меже к бабушке. Она и не ожидала такого поворота событий. Я уткнулась с разбегу в её фартук и заплакала. А бабушка обо всем догадалась сама, обо всём, что я там, на пруду, испытала. Она отбросила в сторону свою хворостинку и, вздохнув, только погладила меня по макушке.
Что и говорить, она уже, хоть и знала, что я не одна пропала, а со всеми, и что нас, галдящих о речке и уходящих, разве что дед Степан не видел, потому что всегда лежит у печки и читает свои газеты, но всё равно переживала – не потеряюсь ли, не отстану?..
Так я и на этот раз не познакомилась с кузькиной матерью.
Эту тайну бабушка унесла с собой в Небесное Царство.
И кто это, интересно, такая, кузькина мать?..
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных