petrmost.lpgzt.ru - Драматургия Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Драматургия 

Война. Самолет. Девушка

Александра Засимова, Василий Журавлев
20.07.2013
// Драматургия

Драма в 2-х действиях


Действующие лица:


Женя Руднева – штурман полка, старший лейтенант.


Слава Скворцов – капитан танковой бригады.


Евдокия Давыдовна Бершанская – майор, командир женского гвардейского авиаполка.


Максим Евдокимович Руднев – отец Жени.


Анна Михайловна Руднева – мать Жени.


Ксения – подруга Жени.


Дина Никулина – летчица, старший лейтенант.


Марина Чечнева – летчица, старший лейтенант.


Наталья Меклин – летчица, лейтенант.


Аня, Оля, Шура – курсантки-штурманы.


Лукерья Яковлевна – хозяйка дома, где квартирует Женя Руднева.


Виктор – студент МГУ, давний приятель Жени Рудневой.


Дежурная по полку.


Действие первое


Эпизод 1.


Харьков. Прифронтовой аэродром. На поваленном стволе дерева сидит Женя.


Слава. Загораем, старший лейтенант? Закурим?


Ж е н я. Не курю.


С л а в а. Простите, принял вас за мужчину.


Ж е н я. Пожалуйста.


С л а в а. Ну и поездка... До Харькова целых два дня добирался.


Ж е н я. Я тоже...


С л а в а. А вы по штатской части? В облаках витаете?


Ж е н я (с достоинством). Не витаю, а летаю.


С л а в а. Вы – летчица?


Ж е н я. Нет.


С л а в а. Извините за настойчивость. А кто?


Ж е н я. Штурман полка.


С л а в а. Такая молодая и – штурман. Догадываюсь, вы из 46-го женского гвардейского?


Ж е н я. Это военная тайна.


С л а в а. Как тесен мир, вернее – фронт, мы рядом воюем, так что тайну вашу я разгадал. Фрицы вас «ночными ведьмами» зовут. Ах, фрицы-фрицы, видели бы вы, какие орхидеи вам по ночам спать не дают.


Ж е н я. Я отвыкла от комплиментов. (Лукаво). Капитан, про орхидеи я могу девочкам сказать, или это персонально... мне?


С л а в а. У нас в полку каждый бы хотел взглянуть на отважных девчат, а счастье выпало только мне. Вернусь в полк, расскажу – позавидуют.


Ж е н я (с улыбкой). И я поделюсь с подругами впечатлением.


С л а в а. Ну вот что! Давайте знакомиться. (Щелкнул каблуками). Командир танковой бригады Скворцов Вячеслав, короче – Слава.


Ж е н я (протягивая руку). Руднева Евгения, а лучше – Женя.


С л а в а. А я все думал: где вас видел? Руднева! О вас часто пишут в газетах, ну и фото помещают, так что знаю о вас почти все – студентка МГУ, трижды орденоносец.


Ж е н я. Да, недоучившийся астроном, а вы чем до войны занимались?


С л а в а. Был замнаркома автотранспорта в союзной республике.


Ж е н я. Первый раз разговариваю с такой важной персоной.


С л а в а. Не смейтесь над солдатом. А теперь в какие края?


Ж е н я. В Лосиноостровскую. К родителям, в отпуск.


С л а в а (радостно). В Подмосковье?! А я из Горького. Oтлично, будем добираться вместе.


Ж е н я. Хорошо.


С л а в а. По себе знаю, обедать было негде, да и некогда. Приглашаю в ресторан.


Ж е н я. Спасибо.


С л а в а (взяв оба рюкзака). Посидим, глядишь и дождь перестанет, а потом на вокзал.


Эпизод 2.


Уютный зал ресторана. Входят Женя и Слава. Слава торопливо кладет рюкзаки и галантно пoдвигaeт Жене стул.


С л а в а. Прошу.


Ж е н я. Благодарю (оглядываясь). Господи, неужели на земле еще возможны тишина и такой уют!


С л а в а (уходит и тут же возвращается). Продуктов нет, предлагают только рассольник, но без хлеба – он по карточкам. У меня есть сухари и американская тушенка.


Ж е н я. Подруги и хозяйка, где мы квартируем, основательно собрали меня в дорогу. (Достает еду, раскладывает по тарелкам).


С л а в а. О! Пир получается! Такую встречу надо отметить (вынuмaeт флягу, наполняет бокалы). За знакомство?


Слава пьет. Женя глотнула, поперхнулась, поставила бокал.


С л а в а. Воевать научились, а пить – нет.


Ж е н я (просто). Я и не училась.


Обедают. Слышна популярная мелодия танго.


С л а в а (встает, галантно nрuглашает на танец). Прошу!


Ж е н я. Я плохо танцую!


С л а в а. Слушайтесь кавалера, и всё получится. (Танцуя). У вас в полку все такие красивые?


Ж е н я. Не люблю лесть, капитан. Себя красивой не считаю, но девочки у нас есть в полку – сказка. Вот посмотрите. (Достает фото Наташи Меклин). Летчица-красавица, смелая, стихи между боями пишет.


Музыка заканчивается.


С л а в а. Благодарю, вы прекрасно танцуете!


Ж е н я. Капитан, вы неисправимы. Впрочем, спасибо, вы меня к земной жизни возвращаете. Так вот, о Наташе. Она штурман, но переучилась на летчицу, один раз мы с нею в такой переплет попали... в общем, есть что вспомнить.


С л а в а. Женечка…


Женя удивленно поднимает брови, но молчит.


С л а в а. Так вот, Женечка, мы часто наблюдаем, как вы лупите немцев, и всегда восхищаемся и... и преклоняемся перед вами. Ну мы, мужики, за толстой броней, и то... А вы на этом фанерном тихоходе в свете прожекторов, и по вам зенитки палят, пехота из автоматов строчит. Ведь пламени спички хватит, чтобы поджечь ваш «рус фанер», а тут столько огня. И вы без парашютов! С ума сойти! Я представляю, как вам в полете страшно. Ночь, жуть и вы... двое.


Ж е н я (просто). Конечно, страшно. Жизнь одна. В нашем деле, Славунчик (улыбается), страх – наш злейший враг, заставляешь себя его забыть.


С л а в а. Так что же случилось в том полете?


Ж е н я. В том полете мы в пух и прах разбомбили переправу через Кубань, ну и немцы нас... в благодарность... Ну, в общем, если бы не хладнокровие Наташи – она применила противозенитный маневр и повела самолет (показывает руками) змейкой. В общем, мы на бреющем полете ушли. Сели и в кабинах в оцепенении долго... отдыхали. Сидишь, глаза закрыты, и видишь взрывы. Очнулись, услышав голос техника: «Ну и отделали они вас, места живого на самолете нет». Эту ночь Натaша не смогла заснуть, и эта ночная прогулка вылилась в стихи, я вам только отрывок прочту:


«Зовет мотор – вперед; скорей,/ Лети, врезаясь в темень ночи,/ Огонь немецких батарей/ Размерен и предельно точен.»


С л а в а. А знаете, мы как-то раз наблюдали вашу работу. Вы отрезали немцам путь к отступлению, мы с пехотой блокировали фрицев и взяли 200 пленных.


Ж е н я. Правда?! Я пишу историю полка и воспользуюсь информацией.


С л а в а. А вы мне подарите стихотворение Наташи. А сейчас пора на вокзал. Идемте.


Уходят.


Эпизод 3.


Небольшая станция, слышны гудки маневровых паровозов, шум проходящих поездов. Слава и Женя на прогулке. Мостик, под которым журчит ручей. Осень. Под ногами шелестят опавшие листья.


Ж е н я. Да, два дня пока в пути, больше стоим.


С л а в а. Я уже не тороплюсь.


Ж е н я (улыбаясь). Что так?


С л а в а (очень просто). Тебя встретил.


Ж е н я. Капитан, мы уже на ты, не рано ли? (Собирает желтые листья, любуется ими). Ах, красота какая, боже...


С л а в а. Солдат солдату – брат (восторженно смотрит на Женю). Не верил в любовь с первого взгляда!


Ж е н я (улыбаясь). Ах, Славик, Славик... Ты... никого не любил?


С л а в а. Было увлеченье, но... любовью это не назовешь. (Ревниво). А у тебя есть молодой человек?


Ж е н я (неуверенно). Есть.


С л а в а (хватается за кобуру). Где мой дуэльный пистолет!


Ж е н я. Ах, сударь, умоляю, сохраните ему жизнь.


С л а в а (заметно огорчен). Он на фронте?


Ж е н я. Не берут по зрению. Продолжает учебу в МГУ.


С л а в а. Но мы будем друзьями?


Ж е н я (поспешно). Да!


С л а в а. Рад, значит, есть надежда. К сожалению, дуэль не состоится. Пойду к начальнику станции уточню расписание. (Уходит).


Ж е н я (одна). Ну вот, штурман, и привела ты свою судьбу к нужному причалу. Женька, Женька, только два дня рядом, и все, ты... пропала. В этой жизни только он будет рядом. Только он! Господи, что со мной происходит, с ума, что ли, сходить стала... Война проклятая, только познакомились и – разлука через считанные денечки. И... встретимся ли опять?!


С л а в а. У начальника станции – перерыв.


Ж е н я. Успокойся, он, по-моему, и сам не знает, когда пропустят наш поезд. Не верится, что скоро смогу обнять мамусика и папусика.


С л а в а. Ты сообщила о своем приезде?


Ж е н я. Не успела. (Греет руки и притоптывает).


С л а в а. Надень перчатки, холодно.


Женя не находит их в карманах. Слава берет ее руки и дыханием их отогревает.


С л а в а. Откуда мозоли у штурмана?


Ж е н я. От штурвала, учусь водить самолет. Спасибо, уже согрелась.


С л а в а. Возьми (надевает ей на руки свои перчатки). У тебя братья и сестры есть?


Ж е н я. Нет, я одна.


С л а в а. Удивляюсь, как папусик и мамусик могли отпустить любимое чадо.


Ж е н я (очень просто). Сказала, что учу ополченцев стрелять из пулемета, а сама уехала к Марине Расковой, ну ты знаешь, летчица, Герой Советского Союза, и поступила в летную школу.


С л а в а (улыбаясь). Обожаю серьезных людей, девчат в особенности. Ну и что, родители до сих пор не знают, где ты?


Ж е н я. Узнали. Мама была сражена, без рыданий не обошлось. Вот приеду домой, соберу всех друзей... И тебя приглашаю.


С л а в а. А без этого... тыловика никак нельзя?


Ж е н я. Я звать не буду, но он сам явится, как узнает.


С л а в а. Тогда дуэль неизбежна! Пошли на станцию, а то прозеваем поезд.


Уходят.


Эпизод 4.


Скромная обстановка в доме Рудневых. Раннее утро. В глубокой задумчивости сидит мать Жени, Анна Михайловна.


Максим Евдокимович (входит). Аня, ты совсем не ложилась?


А н н а М и х а й л о в н а. Ложилась, а что толку-то? Сна совсем нет. Светает, полеты у них, должно быть, закончились, вернулась ли наша чадунюшка... (всхлипывает) живая.


М а к с и м Е в д о к и м о в и ч. Нельзя так. (Обнимает жену). Ты извелась вся, а тебе на работу.


А н н а М и х а й л о в н а (прислушиваясь). Калитка скрипнула. Кто-то идет по дорожке...


М а к с и м Е в д о к и м о в и ч. Тебе каждую ночь кажется, что Женя к дому подходит.


А н н а М и х а й л о в н а (встает). Взошли на крыльцо...


Звонок.


М а к с и м Е в д о к и м о в и ч. Я открою (уходит. В коридоре какой-то шум, восклицанuя).


А н н а М и х а й л о в н а. Максим, что случилось?


М а к с и м Е в д о к и м о в и ч (входиm, стараясь быть серьезным). Пальто, понимаешь, зацепил, свалил... споткнулся.


А н н а М и х а й л о в н а. Максим, в угол поставлю, не ври.


За дверью слышится: «Мяу-мяу».


А н н а М и х а й л о в н а. Что ты Муську в холоде оставил... Кто звонил?


В дверь кто-то скребется. За дверью слышится душераздирающий кошачий вопль. Анна Михайловна берет веник.


А н н а М и х а й л о в н а. Вот я тебя, проказница, вылечу сейчас (и тут же крик). Женя!


В коридоре – грохот, что-то упало.


Ж е н я (ее голос слышен за дверью). Мамусик, миленькая, как я соскучилась!


Обе входят, обнявшись, в комнату, здесь к объятиям и поцелуям присоединяется и отец.


А н н а М и х а й л о в н а (радостно, сквозь слезы). Я тебе, старый, это припомню.


Ж е н я (целует отца). Папусик, молодец, выдержал, – во! – встреча получилась!


А н н а М и х а й л о в н а. Прямо ноги подкосились от радости. (С удивлением рассматривает Женю). Донюшка, да ты совсем другая стала... Похудела, повзрослела.


М а к с и м Е в д о к и м о в и ч. А выправка-то какая.


Ж е н я. Ну вы тут хлопочите, а я быстренько в штатское переоденусь, соскучилась, страсть.


Женя уходит.


М а к с и м Е в д о к и м о в и ч (обнимает жену). Аня, прошу тебя, не упрекай её, что без нашего согласия ушла на фронт. Смирись и не плачь.


А н н а М и х а й л о в н а. Стараюсь.


Входит Женя, она в халате, который ей очень идет.


Ж е н я. Ну, как я вам, родители?!


Максим Евдокимович. Мать, ты можешь поверить, что это наша дочь?


Ж е н я. Я самая. Спасибо за посылки, мои родные.


Анна Михайловна. Надолго приехала?


Ж е н я. На десять дней.


Анна Михайловна. Мало-то как.


Женя. Что делать, мама, служба.


Анна Михайловна. Ты бы о нас подумала, да и о себе...


Женя. Что же со страной станет, если каждый только о себе будет думать.


Анна Михайловна. Ты неисправима (вздыхает). Пойду завтрак готовить.


Эпизод 5.


Та же комната, но стол празднично накрыт. На стульях, обнявшись, сидят Женя и Ксения.


Анна Михайловна (входит). Подружки, вы уже три часа на этих стульях сидите. Доченька, гости скоро придут.


Женя. Да-да, мамусик, бегу.


Ксения. Как ваше здоровье, Анна Михайловна?


Анна Михайловна (хлопочет у стола). Сердце пошаливает. Что ты хочешь (понизила голос), каждую ночь молюсь. Она летает, а я Бога молю, чтоб сохранил её. Сейчас отлегло, радость-то какая! Ксюша, дорогая, если откровенно, я преклоняюсь перед этими девчонками. Я бы там с ума сошла от страха. Ночью... куда-то лететь, что-то бомбить. Открытая кабина – все непогоды их, а зимой, жутко представить, как там холодно. А немец молчать не будет, он же будет защищаться и... (всхлипывает) и убивать. И я вообще не представляю, как можно в темноте рулить самолётом. Прилететь куда надо, найти что надо и разбомбить, уйти от прожекторов и огня зениток и вернуться на базу, и (плачет) так всю ночь, и каждую ночь. С ума сойти! Ну, мужики – дело понятное, они для войны и созданы, они сильные, смелые, а тут ночь, зенитки, самолёт и две девушки, совсем ещё дети. Скажу: брось свои самолёты, уйди санитаркой в госпиталь, в столовую посуду мыть, бельё солдатам стирать. Скажу... попрошу... она у меня одна, я мать... я имею право.


Ксения. Наверное, скоро будет не одна, про жениха какого-то мне намекала.


Анна Михайловна (вся просияла). Да что ты говоришь?! Слава тебе, Господи! Давно пора. Двадцать два годочка ей... Давно пора...


Ксения. А Максим Евдокимович – как?


Анна Михайловна. Устаёт очень. С завода почти не выходит.


Женя (входит, на ней небесно-голубое платье). Средь юных жён, увенчанных цветами, шёл разговор, конечно, обо мне!


Ксения. Как оно тебе идёт, Женька!


Женя прошлась по комнате, повернулась.


Анна Михайловна. Я, Ксюша, сама его за два дня стачала, то есть сшила. Секретничайте, а я на кухню. (Уходит).


Женя. Ксенечка, я сегодня хочу быть красивой. Жду одного человека.


Ксения. Кто он?


Женя. Капитан танковых войск. Очень в меня влюблен.


Ксения. А ты в него?


Женя. Да! (Мечтательно улыбается). Понимаешь, будто буря налетела, настолько всё произошло неожиданно, только я стесняюсь своего чувства. Он, наверное, думает, что я равнодушная, холодная, а в моей душе вулкан.


Ксения. Понимаю, впервые в жизни такое испытать, а Виктор не в счет?


Ж е н я. О чем говорить. Ну ты же всё знаешь.


Ксения. Желаю счастья.


Женя. Что-то долго папы нет.


В дверь звонят. Анна Михайловна открывает. Входит Слава.


Слава. Здравствуйте.


Женя. Это тот самый Слава, о котором я говорила. Прости, не успела встретить.


Слава. Соскучился, вот раньше и приехал.


Анна Михайловна. У меня на кухне дела. Ксюша, помоги, пожалуйста. (Уходят).


Слава (порывисто обнимает Женю). Легкокрылая моя! (Отстраняет Женю). Боже, какая ты красивая!


Женя. Тебе нравится платье?


Слава (сокрушенно качает головой). Старший лейтенант, вы сводите меня с ума. Я попрошусь в ваш полк рядовым на самую трудную и грязную работу, лишь бы только быть с вами рядом.


Женя. Запрещаю, капитан! Я погибну в первую же ночь, так как вместо того чтобы давать курс пилоту и бомбить фрицев, буду считать секунды, чтобы... помочь вам в вашей грязной и тяжелой работе.


Слава. Спасибо. Ты сегодня свободна вечером?


Женя. Да.


С л а в а. У меня билеты на концерт. Сходим?


Женя. С удовольствием.


Входит Максим Евдокимович.


Женя. Папа, познакомься, это – Слава.


Слава. Рад с вами познакомиться.


Максим Евдокимович. Я тоже. Как дела на фронте?


Слава. Начинаем Крым освобождать.


Анна Михайловна. Дорогие гости, прошу к столу!


Все уходят в соседнюю комнату. Звонок в дверь. Входит Виктор.


Виктор. Здравствуйте, тетя Аня.


Анна Михайловна. Здравствуй. У нас праздник, проходи к столу.


Виктор. А танкист у вас?


Анна Михайловна. Да!


Виктор. Извините, не пойду. Забежал сообщить важную новость. Университет добивается, чтобы Женю отпустили на учебу. Профессор Блажко пророчит ей большое научное будущее.


Анна Михайловна (вся засветилась радостью и надеждой). Правда?! Женя будет с нами.


Виктор. Извините, тороплюсь. Позовите её, пожалуйста.


Анна Михайловна уходит. Входит Женя, подает Виктору руку.


Женя. Здравствуй, проходи к столу.


Виктор. Не хочу твоего танкиста видеть. У тебя с ним серьезно?


Женя (просто). Очень.


Виктор. А как я? Я же тебя всегда любил, бегал за тобой…


Входит Слава. Молодые люди холодно цедят друг другу: «Здрасьте».


Виктор. Женя, дай, пожалуйста, твою статью, я хочу в дипломной работе на нее сослаться.


Женя. Хорошо. (Уходит).


Виктор. Оставьте Женю в покое... Мы давно дружим... У нас общие интересы.


Слава (жестко). У нас тоже общие – защищать Родину.


Входит Женя, отдает статью Виктору. Виктор выразительно смотрит на Славу.


Женя. Слав, иди к гостям.


Слава уходит.


Виктор. Тебя отзывают на учебу. Соглашайся, есть все шансы живой остаться.


Женя. Мне доверили полк, я девчат своих не брошу. Звезды подождут... Постой, ты... маме уже сообщил?


Виктор. Конечно.


Женя (с укором). Кто тебя просил? Вечно лезешь...


Виктор. Всё ясно. Ты еще пожалеешь... обо всем. (Хлопнув дверью, быстро уходит).


Входит Слава.


С л а в а. Ты с ним что-то долго разговаривала.


Женя (счастливо улыбаясь). Капитан, у вас был такой вид... и я сразу про дуэльный пистолет вспомнила.


Слава. Вот из-за кого ты так холодна со мной. Поверь, рука бы не дрогнула.


Женя (улыбаясь). Капитан, вернетесь в часть, сходите к окули­сту.


Слава (не понял). Зачем?.. Женя, неужели? (Порывисто шаг­нул, обнял и поцеловал ее в губы. Та чуть отстранилась и по-детски чмокнула Славу в щеку).


Женя. Отойди, сюда войти могут.


Слава. Ты с кем-нибудь целовалась?


Женя. Нет.


С л а в а. А с Виктором?


Женя (покачала головой). Я знала – тебя встречу.


Слава. Солнышко мое! Женя!!!


Женя, вся сияя от счастья, закрыла рот С л а в ы ладошкой: «Тс-с!». Слышится деликатное покашливание. Входит Максим Евдокимович. Женя уходит к гостям.


Максим Евдокимович. Хочу с вами поговорить.


Слава. Пожалуйста.


Максим Евдокимович. Вы на фронте недалеко друг от друга, думаю, что будете видеться.


Слава. Конечно, при первой возможности.


Максим Евдокимович. Прошу вас, постарайтесь её убедить, чтобы берегла себя. Ради нас. Мать не спит ночами, участились сердечные приступы.


Слава (участливо смотрит на Максима Евдокимовича). Я всё понимаю. (После паузы). Поверьте, чтобы Женя оста... простите, вернулась с войны, я тоже очень заинтересован.


Максим Евдокимович. Можно вас по-отцовски обнять? (Обнимает Славу). Пишите нам и... тоже берегите себя.


Слава. Хорошо.


Входит Женя.


Максим Евдокимович. Пойду к гостям. (Уходит).


Слава (обнимает Женю). Завтра мне уезжать в Горький, а оттуда самолетом в часть. Так грустно стало, всякая бяка в голову лезет. Очень прошу: будь осторожней.


Женя. Постараюсь. И ты береги себя. Пиши чаще.


Слава. Обещаю каждый день посылать по «треугольнику», хоть несколько строк.


Женя (гладит С л а в у по волосам). Я тоже – каждый день. Знаешь что, идея! Отбомблюсь, и в последний вылет (а это обычно перед рассветом), если будет возможность, над вашей дислокацией пролечу, крылышками покачаю.


Слава. Умница моя. Бортовые огни не забудь включить.


Женя. Ага. «Мессер» сверху увидит, он такое свидание устроит... включу, милый мой человек, включу на несколько секунд, правда, это делает летчица, но, я думаю, договоримся.


С л а в а. А я тебе снизу фонариком посигналю. Каждое утро у нас с тобой свидание будет. Браво, штурман, браво! За идею с вас... «пацалуй» (закрывает глаза, ждет).


Женя (тихо). Глаза откроешь – «пацалуя» не дождешься. (Пытается его поцеловать и вдруг начинает хохотать).


Слава. Ты что?


Женя (со смехом). Капитан, у вас нос не на том месте растет, мешает.


Слава (смеется). Придется курс молодого бойца проходить. Девочка, это делается вот так (целует Женю). Ну, что, на месте мой нос?


Женя (счастливо прижимается к Славе). Ага!


С л а в а. Я сейчас к тете загляну, а вечером зайду, не забыла: у нас сегодня прощальная гастроль, концерт смотрим в Колонном зале?


Ж е н я. Я тебя провожу. (Уходят).


Входят Анна Михайловна и Максим Евдокимович.


Анна Михайловна. Максим, радость-то у нас какая! Университет отзывает Женю на учебу.


Входит Женя, прислушивается.


Женя (переменившись в лице, твердо). Сейчас я должна быть на фронте!


Анна Михайловна. Ты не посчитаешься с ректором? И мы с отцом тебя просим.


Женя (мучительно). Ну потерпите немного.


Анна Михайловна. Пожалей нас. Мы с отцом извелись совсем. Пусть каждый мужчина столько сделает, как ты. Почему мы должны рисковать самым дорогим, а другие ничем. Вон Виктор надел очки и сидит в тылу.


Ж е н я. У него слабое зрение.


Анна Михайловна. Мог в ополчение пойти.


Женя. Мама, каждый отвечает за себя.


Анна Михайловна (теряет самообладание, бросается на колени перед Женей, обхватив её ноги, плачет навзрыд). Не пущу тебя, доченька, родная. Послушай мать, пожалей, пощади!


Женя. Мамочка, милая, успокойся, прошу тебя. (Поднимает мать с пола). Сейчас воды принесу. (Уходит).


Анна Михайловна (мужу, с раздражением). Ты – отец! Останови! Запрети ей!


Максим Евдокимович. Не мучь себя, меня и Женю. Пойми, мы её не остановим.


Анна Михайловна (продолжает всхлипывать). Сердце матери не обманешь. Чувствую недоброе. Я не переживу.


Входит Женя, дает ей лекарство.


Женя. Выпей. Родненькие мои, я вас безумно люблю, но сейчас каждый честный человек должен быть там.


Максим Евдокимович. Всегда так скажешь, что и возразить нечего.


Женя. Простите за высокий штиль, но, защищая Родину, я защищаю вас!


Анна Михайловна широко открытыми глазами смотрит вдаль, на ее лице – отчаяние и печаль, будто видит что-то страшное.


Максим Евдокимович. Зря не рискуй, дочка. Помни, ты нужна нам, в науке сможешь многое сделать, Славик тебя любит.


Женя. Хорошо, папа.


Все трое сидят обнявшись.


Затемнение.


В комнате Женя и Ксения. Женя уже в форме, готовится уезжать на фронт.


Ксения. Ты объяснилась со Славой?


Женя. Да, он счастлив.


Ксения. У тебя глаза сегодня печальные.


Женя. На душе тяжело. Слава уехал, мама так рыдала, точно по покойнику, когда я отказалась вернуться в университет. Подруг своих вспомнила, у нас перед отъездом сюда такая ночка выдалась! Четыре экипажа живьем сгорели в воздухе, восемь девчонок. Я этим гадам мстила и мстить буду, пока... жива. Господи, с какими жертвами идем к победе, с какими жертвами… Какие люди гибнут! А люблю я в полку больше всего лётчицу Дину Никулину, я просто ревную её ко всем. У-у, знаешь, как она меня гоняла, я ж такая копуша, не могла быстро в самолет садиться. (Изображает). «Сесть в самолет, вылезти! Плохо. Сесть – вылезти!» Так раз двадцать за день. Научила, спасибо. Она с головой у меня, умница, мы с ней всегда из самых сложных ситуаций невредимыми выходим.


Ксения (обнимает Женю). Я представляю, как там тебе тяжело.


Женя. Представляешь! (Горько усмехается). Чтобы это представить, прости, милая подружка, мою нескромность, надо быть там, с зенитками встретиться лоб в лоб. А прости еще раз, расчувствовалась, расслабилась. Да, маме и папе, о чем рассказала, смотри, ни гу-гу. Они тебя пытать на эту тему будут обязательно. Особенно мама. Бедная мама... Мне жутко представить наше прощание.


Ксения. Расставание, Женя.


Женя (будто очнувшись от забытья). Ну, конечно, конечно, расставание, кто же с тобой спорит.


Входит Анна Михайловна с рюкзаком. Видно, что она еле сдерживается, чтобы не зарыдать. Говорит тяжело, после каждого слова жадно глотает воздух.


Анна Михайловна. Прости, донюшка, тебе и так... тяжело на твоей... должности, и... и я еще...


Женя (обнимает мать, горячо её целует). Что ты, мама, за любовь не надо просить прощения. Мы поняли друг друга. Прости и ты меня, но пойми: меня ждет полк, мои штурманята, совсем еще глупые девчонки, а им надо обязательно выжить, меня ждут совсем еще неопытные летчицы, и всех надо учить воевать, учить... мужеству.


Максим Евдокимович (входя). Женя, пора, до аэродрома далеко.


Женя. Ну, присядем на дорожку.


Все садятся.


Женя. Родные мои, не провожайте. Мама, ты очень устала сегодня, я же видела, сколько ты лекарств выпила. Да и папе лучше быть с тобой рядом.


Максим Евдокимович. Разумно, дочка.


Анна Михайловна (всхлипывая). Женя, помни, что ты наша единственная надежда.


Женя. Ну, пора.


Объятия, поцелуи. Женя и Ксения уходят.


Анна Михайловна (говорит медленно, тяжело). Все... нет у нас... больше... дочери. Всё!


Максим Евдокимович. Бог с тобой, Аня, что же ты живую её хоронишь?!


А н н а М и х а й л о в н а (вскакивает, вцеnившись в мужа, трясет его, страшно кричит). Догони eе, схвати, спеленай, принеси домой... Умоляю! Что стоишь, ты же отец... О, Господи... Женя, доня моя... вернись! (Тяжело опускается на пол, Максим Евдокимoвuч nодхватывает ее на руки, несет и сажает на диван).


М а к с и м Е в д о к и м о в и ч. Аня, успокойся, сохрани себя для Жени, она там, в бою, должна быть спокойна, а мы... оба... живы, мы ждем eе!


Затемнение.

Полностью драма опубликована в печатной версии журнала
"Петровский мост", №2, 2013 г.

Загрузка комментариев к новости.....
№ 1, 2017 год
Авторизация 
  Вверх