petrmost.lpgzt.ru - Край наш липецкий Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Край наш липецкий 

На Дону

20.07.2013 Виктор Некрасов
// Край наш липецкий
Фото с сайта vk.com

Из детства в памяти остаются лишь самые яркие картинки. Они случайны, и их немного. Из отрочества запоминается намного больше и главное. И иногда мне кажется, что стоит закрыть глаза, и память, будто машина времени, унесёт меня сразу на шесть десятков лет назад: в начало пятидесятых, в одно из самых больших и живописных сёл Липецкой области. Сегодня это Донское, но оно знало и другие названия: Филаретово, Патриаршее, Водопьяново…


С трёх сторон его окружают леса и лишь с одной омывает река. Зато какая. Дон! Михаил Шолохов называет его в своих произведениях тихим, но у нас он другой. Вбирая воды Красивой Мечи и Быстрой Сосны, Дон именно в Донском становится полноводным, мощным, и в бурных его потоках встречаются такие водовороты, что неопытные пловцы с большим трудом вырываются из них, а бывали случаи, что и тонули.


Левый берег реки от начала села и вплоть до заповедника «Галичья гора» очень крутой. Зимой даже самые опытные и отчаянные лыжники не решались спускаться по крутому склону. Но во время весеннего разлива реки он как раз и спасал село от наводнения. Наши предки знали, где строиться: они не могли рассчитывать ни на МЧС, ни на спасательные станции.


Правый же берег реки был не очень крутой, и во время паводка Дон легко преодолевал его и, разливаясь, увеличивал свою ширину втрое. Именно на берегу реки мы, ребятня пятидесятых, проводили большую часть свободного от учёбы и домашней работы весеннего времени. Впрочем, начала ледохода ожидали и взрослые. Вскрытие реки было зрелищем всеобщим. И стар, и млад выходили на берег, чтобы посмотреть на это великое движение огромного и нескончаемого потока льда.


Ледоход длился, как правило, несколько дней. Некоторые смельчаки из молодёжи и даже подростки, среди которых был и я, пользовались льдинами как транспортным средством. Мы прыгали на ледяную глыбину и, отталкиваясь самодельным багром (это обычная, прочная палка с гвоздём на конце или же лыжная палка с заточенным наконечником), сплавлялись вниз по Дону.


Вспоминая сейчас, что мы вытворяли и насколько опасны были забавы, я удивляюсь, как никто не утонул. Стоило нечаянно оступиться, и ты подо льдом. Шансов выбраться из ледяной воды – никаких. Ведь льдины вплотную прижимались друг к другу, постоянно раскалывая более мелкие, отчего стоял треск и грохот, как от камнепада. А порой воцарялась такая величественная тишина, что дух захватывало.


Но однажды я всё же побывал по горло в ледяной воде. Причалив на своём «плоту» к берегу, слишком резко прыгнул на сушу, а льдина, как ей и положено по закону механики, отошла от «пристани», и я угодил прямо в воду. На моё счастье, глубина у берега была мне до подбородка. Кое-как выкарабкавшись, я вылил воду из сапог и быстренько, насколько это было возможно из-за отяжелевшей одежды, направился к дому. Просыхать же отправился не домой, а к тёткам по отцовской линии, что жили от нас через стенку.


Тётя Дуся, а может, тётя Катя, сняла с меня промокшую одежду, растерла водкой и нарядила в платье моей двою­родной сестры Валентины. Оно мне было как раз до пят. Валя старше меня на четыре года, и мы были дружны в детстве. Впрочем, как и сейчас. Но это к слову. Что же касается купания, то ли Бог помог, то ли молодой организм защитил себя, а может, профилактические процедуры тёток сказались, но я, ко всеобщему удивлению, не заболел.


Тётушки провели с моими родителями воспитательную беседу, и вечером, с некоторой опаской за своё будущее, я переступил порог дома. Мама прижала меня к груди и заплакала. Опередив отца, я дал слово, что с плаванием на льдинах покончил. Слово своё я сдержал. Однако это вовсе не значило, что впереди у меня будут только продуманные и осмысленные поступки. Было ещё немало всякого прочего, но пронесло как-то.


С ранней весны и до поздней осени я, как правило, рыбачил на Дону. Ловил в основном бирюков, хотя попадались и чехонь, и плотва, и голавли, ну и, конечно, пескари. Последних мы обычно возвращали в реку. Мелочь – она и есть мелочь. Очень редко попадалась крупная рыба. Её в Дону в те времена было много, да снасти у меня, как, впрочем, и у моих сверстников, были примитивные. Метров пятнадцать, двадцать лески, на конце болт или крупная гайка, реже груз из свинца, а за грузом – один или два крючка на поводках. Вот и всё оснащение. Ну а чтобы рассчитывать на настоящую промысловую рыбу, нужны были перемёты, спиннинги, о которых мы и мечтать не могли.


У нас не было магазина, где продавались бы снасти. Свои же немудреные рыболовные принадлежности мы выменивали у старьёвщика. Сдавали ему макулатуру, старое (подчас и не совсем старое) тряпьё, а в обмен получали крючки, леску и поплавки. Дорогие снасти он не возил. На каких условиях шёл обмен, не помню, но то, что старьёвщик надувал нас нещадно, – это несомненно.


Кстати, нас надувательство особо и не волновало. Больше волновали бирючки. Вы когда-нибудь ели уху из них? Нет? Вы многое потеряли. Уха из бирюков, я вам скажу, самая вкусная! Нет такой рыбы, которая могла бы в ухе составить конкуренцию донскому бирюку. Не случайно монахи Задонского монастыря специально ловили бирюков для царского стола и в бочках отправляли в столицу. Есть бирючок в Дону и сегодня. Сохранился. И если вам повезёт отведать двойную уху из него, то считайте, что вы побывали на царском пиру.


А теперь о крупной рыбе. Однажды мне повезло настолько, что бывалые рыбаки завидовали и ещё долго обсуждали диковинный улов. А дело было так. В сентябре школьников всегда привлекали на сельхозработы: мы собирали помидоры, арбузы, морковь, кабачки. За Доном для этих культур отводилось специальное поле, которое во время весеннего паводка всегда заливалось водой, и почва на этой плантации была очень плодородной. Удивляюсь, почему сейчас там не выращивают бахчевые. Ведь какие крупные и сладкие арбузы созревали! Они могли бы быть и сегодня. Поле-то осталось, да, наверное, и полеводы, если поискать, не перевелись.


Но об арбузах к слову. Возвратимся к рыбе. Так вот, на поле мы собирались к девяти часам и работали часа четыре, а может, пять. Я же приходил раньше, часов в семь, и закидывал свои донки. К девяти утра у меня уже десятка два-три бирюков. Я отправлялся убирать урожай с одноклассниками, а донки продолжали выполнять свою миссию. Во время небольших перерывов шёл к реке (поле же рядом) и проверял снасти.


В одну из таких проверок тяну леску, и что-то тяжело мне стало. Ну, думаю, корягу зацепил. Подтягиваю к берегу поближе, и тут как начала эта «коряга» выписывать виражи: то вправо, то влево, а то рванёт от берега. Тут мне стало ясно, что рыбина сидит на крючке, и рыбина немалая. Как она ни сопротивлялась, а я её всё же вытащил. Вытащил и раскрыл рот от удивления. Рыба необычная: с острым носом, рот под подбородком, если можно так сказать, у рта три или четыре уса. Я такую рыбу никогда не ловил, да и наши рыбаки ничего подобного на крючке не видывали. Быстренько смотав снасти, я понёс улов домой. По дороге зашёл в магазин и завесил добычу. Она потянула на три килограмма шестьсот граммов.


Тут же выяснилось, что рыба эта называется стерлядью и водится она в низовьях Дона и как-то забралась к нам, в среднее течение. Хотя впоследствии некоторые рыбаки тоже ловили стерлядь, но значительно меньших размеров. А с каким важным видом и гордостью я нёс свою добычу по селу! Это надо было видеть! Стерлядь была красавицей, сантиметров семьдесят в длину, и главное, никогда (наверное, никогда) такой диковины у нас не вылавливали.


На следующий день классный руководитель сделала мне замечание за преждевременный уход с работы. Однако это не шло ни в какое сравнение с моей возросшей популярностью в школе и в рыбацких кругах села. И такого непредсказуемого и блестящего финала на рыбалке у меня никогда больше не было.

Загрузка комментариев к новости.....
№ 1, 2017 год
Авторизация 
  Вверх