petrmost.lpgzt.ru - К 210-летию А.С. Пушкина Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
К 210-летию А.С. Пушкина 

Елецкий маршрут

18.08.2009
// К 210-летию А.С. Пушкина

Памятник, который не надо отливать из бронзы


Александр НОВОСЕЛЬЦЕВ


В юбилейный год первого поэта России всякий российский регион связывает его светлое имя со своим краем. У ельчан на этот счёт своя гордость: летом 1829 года, путешествуя на юг России, на Кавказ, Пушкин был в Ельце дважды! Великий поэт увековечил город в своём "Путешествии в Арзрум": "Дороги до Ельца ужасны". Причиной тому были непролазная, непроезжая чернозёмная грязь и обложные дожди. Через город тогда проходила главная дорога из столиц на Кавказ. Правда, дорога, которую он увековечил в свойственной ему краткой и точной манере, пролегла, по утверждению его биографов, через Орёл, куда он заезжал к генералу Ермолову. Стало быть, въехал Александр Сергеевич в Елец не с севера, по Старомосковской дороге, а с запада, по нынешнему Орловскому шоссе. Обстоятельства эти очевидны и известны каждому, кого интересовали творчество и биография поэта. Существует предание, что на обратном пути, при никак им не описанном втором посещении Ельца, заезжал будто бы он в Пальна-Михайловку, к Стаховичу, и что это событие после смерти поэта было увековечено первым в России памятником-бюстом, изображавшим поэта и установленным в парке имения, недалеко от речки Пальны. Тем самым, что снесён был в первые дни советской власти благодарными его потомками – коммунарами и комсомольцами, чьи имена доныне носят две улицы Ельца. На их перекрёстке стоял, тоже снесённый в 1984 году уже их потомками, дом, отмеченный в 1949 году табличкой "В этом доме останавливался А. С. Пушкин...", а теперь на этом месте стоит гостиница "Елец".


Вот такие факты вперемежку с легендами. И нечего, кажется, добавить к краткому описанию поэтом городских достопримечательностей: "Дороги до Ельца..." Но это до Ельца, а что же в Ельце? Где был поэт, что видел? Есть ли доля истины в преданиях?


Вопросы эти возникли сами собой, когда несколько лет назад в город приехали два молодых кинодокументали-ста: режиссер и сценарист, задумавшие снять документальный фильм по пушкинскому маршруту. Конечная точка их кинопутешествия – Арзрум находится теперь в Турции, и это было одним из препятствий в создании фильма. Но было и другое, не менее важное а, может быть, решающее: для фильма нужен был "антураж", и они его подыскивали, проехав от Москвы через Орёл почти половину пушкинского "путешествия". Они и попросили уточнить: сохранились ли в городе хотя бы кирпичи как материальные памятники – свидетели пребывания Пушкина в Ельце; что он мог видеть или наверняка видел из сохранившегося? Пришлось вновь вспомнить короткую пушкинскую фразу, все легенды и предания, с ней связанные, а затем сопоставить их с теми немногими документами, которые дают представление о Ельце 1829 года.


Итак, весной 1829 года Пушкин выехал из Москвы на Кавказ. В Центральном государственном военно-историческом архиве есть специально выполненные, очень подробные карты этого маршрута с указанием мельчайших подробностей всего пути: расстояния в вёрстах, спуски и подъёмы, переправы и мосты, леса и мелкие речушки, станции и постоялые дворы. Но этим, Московским шоссе, Пушкин воспользуется потом, на обратном пути, и о нём мы вспомним позже, а пока, заехав в Орёл, Пушкин въезжает в Елец по этой ужасной дороге со стороны села Казаки. Представить Елец того времени нам поможет "План города Ельца", высочайше утверждённый государем императором "собственною рукою" 14 января 1827 года, то есть всего за полтора года до этого знаменательного для Ельца события. А ещё реальнее покажет город предшествующий ему план- съёмка, на котором указаны многие детали, жилые дома и все общественные здания.


У самого въезда, перед городской заставой, справа, за каменной оградой кладбища поднимается шпиль колокольни Казанской церкви. На Орловской улице поэта встречает у городского вала (на том месте, где теперь Вечный огонь) полосатый шлагбаум и такая же будка, возле которых у него проверяют подорожную; а пока будочник просматривает документы, напротив, сразу за валом, он видит питейный дом – такие дома вместе со шлагбаумом и кузницами, в которых можно было починить коляску и заменить сбитую подкову, встречали в Ельце приезжих у каждой городской заставы (этот питейный дом находился в районе кинотеатра "Луч"). По тряской булыжной мостовой поэт въезжает в город и сразу видит постоялые дворы, которые располагались по нечётной стороне Рождественской улицы (ныне ул. Горького). Мог ли Пушкин останавливаться в том доме, на котором висела мемориальная табличка и на месте которого стоит гостиница? Действительно, мог: ближайшие к заставе дома, выходившие у перекрестков улиц к нынешней улице Коммунаров, а прежде – Орловской были постоялыми дворами. Их и теперь можно отличить по их пролтяжённости (на несколько номеров) и флигелям во дворах. Таким был и снесённый дом, причём, судя по дубовому, глубоко вросшему в землю срубу, построен он был в конце ХVIII столетия.


Карты военно-исторического архива с частью Кавказской дороги от Тулы до Воронежа содержат сведения за 1843 год о местах постоя, в том числе и в Ельце: "От станции Бродки до города Ельца местность возвышенная, волнообразная и въ некоторыхъ местахъ пересечённая довольно крутыми оврагами. Дорога пролегаетъ обработанными полями, лесомъ и кустарниками. Мосты устроены: на 4-й версте чрезъ небольшой оврагъ близъ Постоялыхъ дворов, на 15-й и 20-й верстахъ, также черезъ овраги. Спуски и взъезды незатруднительны. Въ г. Ельце находятся дома, удобныя къ помещению для ночлега."


Судя по данному описанию, проблем с ночлегом на постоялых дворах у Пушкина не было, но нельзя исключить, что он как достаточно известный к тому времени поэт, получив рекомендательные письма из губернского Орла, мог остановиться и у кого-либо из елецкого "света". Поскольку ни в "Путешествии в Арзрум", ни у биографов-пушкинистов нет сведений о елецких знакомых, скорее всего, останавливался Пушкин, действительно, на постоялом дворе, ближайший из которых при въезде из Орла находился на месте гостиницы "Елец". Вероятно, переночевав в Ельце на постоялом дворе, наутро он отправился дальше и, похоже, летняя ясная погода радовала его больше, чем дождь и грязь, сделавшие дорогу до Ельца "ужасной"; вероятно, это настроение отразилось в описании дороги по воронежским степям, по которым легко и быстро катилась его коляска.


Проведя лето на Кавказе, в августе Пушкин, полный впечатлений, возвращался в столицу вновь через Елец, миновав станцию Извалы. Кстати будет заметить, что незадолго до этого через Елец проследовал скорбный катафалк с телом Грибоедова, который Пушкин встретил на Кавказе.


По каким же улицам проезжал Пушкин, следуя назад, в столицу и, как уверяют легенды, заезжая в Пальна-Михайловку к Стаховичу? На плане Ельца 1784 года нарисованы маршруты передвижения через город из Воронежа с выездом на Московскую дорогу. Цветом на нем показаны старые и новый пути передвижения и пояснения к ним: "Прикрытое жидкою тушею полагается ныне по удобности местъ московская дорога, для которой следуетъ при пункте L перенесть мостъ, находящейся ниже сего через речку Елецъ при пункте М.


Прикрытое жёлтою и зелёною красками, по коимъ проездъ былъ: сие место московской дороги, кои по большим крутизнамъ и по другимъ неудобствамъ оставляются".


На плане под литером L действительно показан мост, получивший впоследствии название Валуйский, который необходимо было построить для спрямляемой дороги, проходящей через Елец. Многие ельчане, так же как и И. А. Бунин, считают его очень древним, стоявшим чуть ли не при Батые. Как видим, место для него только намечалось за 45 лет до поездки Пушкина. Но и ко времени проезда Пушкина по Московской дороге он еще не был выстроен. Документы Липецкого архива рассказывают, что постройка его начата в следующем, 1830 году, но поскольку от земляных работ при устройстве спуска с городской стороны стали сползать расположенные рядом обывательские дома, строительство приостановили и возобновили лишь в 1856 году, спустя 19 лет после гибели поэта. А в то время "План города Ельца" предписывал изменить маршрут движения проезжающих через город. Важный чиновник, утверждавший сей план и неразборчиво подписавший его, сделал пометку, из которой ясно, что Московская дорога лежит по указанной на плане красной линии. Линия эта, действительно сделала путь менее извилистым, и в том, что она проходила по кажущемуся несколько странным маршруту, был, по-видимому, определённый смысл, сводившийся к тому, чтобы показать проезжающим наиболее благоустроенные общественные места города.


Итак, вот он – путь, указанный Важным Чиновником: въехав в город и миновав шлагбаум и полосатую будку Воронежской заставы (перекрёсток улиц Я. Фабрициуса и С. Орджоникидзе), Проезжающее Лицо через мост поднимается по улице Воронежской (К. Маркса) до Успенской церкви. Здесь важно остановиться и сказать о следующем: Успенская церковь (ещё пока без колокольни, которую заложили спустя четыре года, в 1833 году) была отстроена и освящена именно в год проезда Пушкина через Елец, и это была одна из самых крупных к тому времени церквей. Как раз в успенские праздники и проезжал Пушкин мимо её стен и мог быть свидетелем этих празднований. Свернув возле Успенской церкви направо по нынешней улице Советской, он проехал по Хлебной площади (занимавшей нынешнюю пл. Ленина и сквер с фонтаном), на которой стояли хлебные, рыбные и мелочные лавки. Останавливался ли Пушкин на ночлег в постоялом дворе в этот раз или, как предполагают некоторые биографы и местные краеведы, поехал по приглашению Стаховича в его имение, которое находилось недалеко от Московской дороги, – неизвестно.


Но зато, благодаря той же карте 1784 года с утверждённым на ней маршрутом проезда по городу на Московскую дорогу, можно уверенно показать, как выезжал поэт из Ельца. Итак, независимо от того, выехал ли Пушкин из города сразу, лишь сменив лошадей, или оставался на ночлег на постоялом дворе, путь его по городу, начиная с места пересечения нынешних улиц Коммунаров и Советской был один: вниз по Орловской (Коммунаров) до Красной площади мимо Красных рядов и Старого собора, а затем по Старомо- сковской (Маяковского) улице через Чёрную слободу – на Соловьёво, Ефремов и Тулу. Проедем вместе с Пушкиным по мощёной, насыпанной дороге, которая, по описанию, "пролегает обработанными полями, лесом и кустарниками" мимо села Пищулино, постоялых дворов возле села Рогатово, минуем мосты, устроенные через овраги на 15-й и 20-й верстах. А не доезжая поворота на Пальна-Михайловку, у деревни Маслово остановимся и задумаемся: свернёт ли коляска к Стаховичу? И было ли приглашение Стаховича Пушкину посетить его? А памятник великому поэту, как утверждают краеведы, – первый памятник Пушкину? Да, да, конечно, памятник Пушкину в Пальна-Михайловке был, о нём и писал в своих воспоминаниях "Ушедшее" Михаил Алексеевич Стахович: "Обширный и тенистый (сад), с огромными вековыми деревьями, белыми статуями греческих богов и богинь, каменными беседками и памятником Пушкину, он спускался к нашей весёлой, извивавшейся среди плакучих ив речке Пальне..."


Был и памятник, и множество опубликованных воспоминаний членов семьи Стаховичей, но ни в одном из них не встретилось упоминания о приезде Пушкина в их имение. Отчего? Был ли знаком Пушкин со Стаховичами? Да, конечно! Гиляровский в книге "Москва и москвичи" об этом говорит и считает их семейство – музыкантов и философов, филологов и историков, актёров и этнографов – одним из самых культурных в России. В кругу их знакомых были Пушкин, Гоголь, Лев Толстой и множество других людей, прославивших русскую культуру ХIХ и ХХ столетий. Но в год путешествия Пушкина в Пальна-Михайловке жил Александр Иванович Стахович, 35-летний бывший офицер, воевавший с Наполеоном, получивший это имение лишь недавно, в 1819 году, как приданое жены Надежды Перваго; и культурные традиции во всероссийском значении развивались, скорее, их детьми, которых в 1829 году в этой семье было двое: Михаил девяти лет и двухлетняя Мария. Позже у Александра Ивановича родятся еще четверо детей, чьи таланты и культурные связи общеизвестны. Возможно, как считают пушкиноведы, была у Стаховича-старшего как у офицера связь с декабристами, и благодаря этому он был знаком с Пушкиным, но на этот счёт нет определённых данных.


А пока останемся и мы в неведении возле деревни Маслово: свернёт к Стаховичу Пушкин или проедет дальше, на станцию Бродки, где, сменив лошадей и отдохнув от дорожной тряски, покатит дальше, в своё будущее, в котором – женитьба, Болдинская осень, дуэль и слава первого и любимейшего поэта России. Но это – уже за пределами елецкой земли, благодарной ему только за то, что поэт ступал по ней. А мы повернём обратно в Елец и посмотрим вновь на освящённые его взором камни.


Вот они, сегодняшние свидетели пушкинских прогулок по Ельцу, чьи стены помнят проехавшую мимо них коляску, из-под поднятого верха которой скользил его любопытный взгляд:


Церкви:


Преображенская (колокольня выстроена позднее), Введенская, Успенская, Казанская кладбищенская, Архангельская (колокольня и трапезная, храм перестроен позднее), Рождество-Богородичная в Аргамачьей слободе.


Жилые дома:


ул. Маяковского, 8; ул. Маяковского, 9; Детский пер., 1; ул. Мира, 94 (бывший кинотеатр "Ударник"); ул. Советская, 74 (редакция газеты "Красное знамя"); ул. Советская, 86 ; ул. Советская, 99; ул. Мира, 129; ул. Мира, 131; ул. Коммунаров, 1; ул. Коммунаров, 2.


Уезжая из Ельца дальше, на юг, по пушкинскому пути, кинематографи- сты сказали: "Проехали почти половину пушкинского пути, и первый город, в котором хоть что-то осталось, что помнит Пушкина, что он мог видеть – это Елец". Радостно и тревожно от таких слов. Радостно оттого, что есть в России и такой памятник Пушкину, который не надо отливать из бронзы. А тревожно из-за мысли: "Что же будет с этим памятником в год 300-летия Александра Сергеевича?"


 


Истоки
Отрывок из поэмы "У Лукоморья" ...


Владимир БАШАРИН


Он стихотворец венценосный
И Богом избранный певец,
Спешит дорогою несносной
По направленью на Елец.
Поэт придворный и опальный,
Спасая мысли ото сна,
В пригоршни взял воды хрустальной:
"Спасибо, Быстрая Сосна!"
Пригнувшись, в омуте глубоком,
Роняя каплями хрусталь,
Что видел он орлиным оком?
Какую синь, какую даль?
Увидел ли Россию вольной
В её неведомой нови?
И что в душе его крамольной?
И что в бушующей крови?
Увидел ли в теченье лонном,
Среди холмистых берегов,
В своём стремленье неуклонном
Предназначение Богов?
Да, всё от нас и всё от Бога,
Судьба свою канву сплела,
И эта дальняя дорога
Его к истокам привела.
И всплеск реки, и звук свирели,
И гладкий посох пастуха
Его своим теплом согрели,
Как руки пахаря – соха.
И в этом всплеске вдохновенья
Не скажет, верно, и знаток,
Какие чудные творенья
В глубинах взяли свой исток.
И как он сердцем через годы
Родство с округою принял,
И как её святые воды
С ладоней каплями ронял.
Вдохнул "вина", расправил плечи,
Послал прародине привет.
Ведь тут и Липецк недалече,
Где обвенчался его дед.
И как родное дуновенье,
Его в пути объяли вновь
"И торжество, и вдохновенье,
И жизнь, и слёзы, и любовь"!

Загрузка комментариев к новости.....
№ 3, 2017 год
Авторизация 
  Вверх