petrmost.lpgzt.ru - Драматургия Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Драматургия 

Обед на троих

Современная комедия в двух актах
11.04.2014 Елена Добрякова
// Драматургия

Время действия: начало третьего тысячелетия от Рождества Христова.

Пьеса вмещает всего одни сутки отчаяния, слез, радости, поиска, падения и взлета.


Действующие лица:


Юля – заместитель редактора провинциальной «желтой» газеты, 38 лет


Саша – инженер-программист завода, 40 лет


Степан – их 16-летний сын-меломан


Ромка – его друг «по гроб жизни»


Николай – друг юности Саши, домашний психолог


Надя – медсестра, приходящая на помощь в трудные минуты


Олег Михайлович – редактор газеты, шеф Юли, 45 лет


Павлик – поедатель мухоморов и поглотитель тосола 


Шурик – корреспондент газеты, вообще-то она, лет около 50


Гоша – второй корреспондент, переселенец из Казахстана, ни кола, 


ни двора, боится потерять работу


Людмила – ищущая редакторского признания верстальщица


Йог – продвинутый философ 


Серафим Петрович – старик-бомж, объявленный милицией в розыск


Блуждающая по редакциям в поисках справедливости дама 


в соломенной шляпке


Акт 1.


Сцена 1.


Летнее утро в квартире журналистки Юлии. Ее муж Саша лежит в спальне. Юля спит одетой в гостиной на диване. Небрежно на ноги наброшен плед, в руках зажат телефон, рядом валяется блокнот, ручка, бумаги. Юля просыпается от телефонного звонка. Сонно поднимает трубку.


Юля. Алло! Доброе утро, Олег Михайлович. Да, поздно легла. Писала… Ох, ну куда в такую рань? Какой еще глотатель ядов? (Постепенно оживляется). Что, прямо чистый ацетон пьет? Может, он так… опохмеляется? Нет, что, на самом деле? И мухоморы ест? (Юля встает, начинает ходить с телефоном по комнате). Как это – лечит СПИД? М-да. Прямо уникум какой-то. Правда, сенсация!.. Дайте только кофе выпью. Пусть подождет, поганками пока подкрепится.


Кладет трубку, потягивается. Подходит к окну, закуривает. Из спальни выходит Саша, приближается к Юле, стоит за ее спиной. Та оборачивается.


Саша (укоризненно). Ты опять не пришла. А я ждал.


Юля (закуривает, рассеянно). Ты ведь знаешь – писала допоздна. 


Саша (раздраженно). Юля, мне, между прочим, все надоело.


Юля. Ну что, что тебе, Саш, надоело? (Подходит, поправляет ему лацкан пижамы, продолжая курить. Саша морщится). Что мы с тобой уже 18 лет вместе? Это тебе надоело? (Смотрит пристальнее). Переживем. Просто у нас с тобой сейчас критические дни.


Саша. Какие крити… Тьфу, ну о чем ты? Критические дни – это у вас, у женщин. А у нас с тобой уже давно какая-то абракадабра. Ты вечно со своими статьями. Какие-то сумасшедшие, свихнутые день и ночь звонят!


Юля. Ну уж прямо день и ночь…


Саша. И всем ты нужна. И редактор этот твой бородатый, такой же, с приветом! 


Юля. Ну есть малость, а кто спорит? (Пожимает плечами).


Саша. Мне кажется, он скоро поселится в нашей квартире. Доброе утро, кстати, говорит мне твой дорогой редактор, а не ты! 


Юля. Ну, ты не прав. Это не всегда…


Саша. Да всегда! Всегда! Меня ты вообще уже не замечаешь. А я ведь тебе пока что муж!


Юля. Ну успокойся, Сашуль, ну правда. Хватит нудить!


Саша. Да я тебя учу, жену нерадивую. Кто тебя еще научит?


Юля (делает большие глаза). Правда, учишь? Ой! Мне что, 15 лет?


Саша. А ты знаешь, наверное, да, пятнадцать. Ты еще не повзрослела. Хоть и журналист. И как женщина ты неразумная.


Юля. Господи, как мне скучны твои назидания! Ну не будь же таким серьезным, в конце концов. Лучше свари мне кофе…


Саша смотрит многозначительно и почти оскорбленно, молчит.


Юля. Ну да, свари. Пока я буду одеваться. Мне ж на работу! Я вот с тобой ругаюсь, а там… (показывает пальцем на входную дверь, делает страшные глаза) человек… может отравиться! (Пауза). И тогда – все. Пропадет сенсация.


Саша. О чем ты? Какие-то дурацкие сенсации. У тебя сейчас, может быть, семейная жизнь рушится, ты хоть понимаешь это? К чертям все летит! Ты… ты…


Юля. (Натягивает свитер). Ну что, что, давай, что я? 


Саша. Ты… не спишь со мной! Ты меня избегаешь. Тебе постель неинтересна. А может, ты не женщина? А?


Юля (до этого убирала плед, подушки, останавливается, смотрит с вызовом). Интересно, кто же я? Ты что, хочешь сказать, что я мужчина, что ли?


Саша. Нет, я этого не утверждаю. Но однозначно ты – не женщина. Посмотри на себя! Носишь брюки, куришь, как лошадь, мне ласкового слова никогда не скажешь. Готовить перестала.


Юля. Как это перестала?


Саша. Конечно. Если ты считаешь, что сварить магазинные пельмени – это готовка… Ну извини! Это уже просто невыносимо.


Юля, из ванной. Если тебе это не нравится, можешь готовить сам. Тем более ты в отпуске.


Саша. Из принципа не буду.


В гостиной появляется их сын Степан.


Степан. Предки, вы че свирепствуете? Подрыхать не даете! Делать вам нечего?


Юля. Это твоему отцу делать нечего. Он так начинает свой отпуск. Ему просто скучно, вот он и злится.


Саша. Нет, сынок, это твоя мама просто перестала думать о своей семье. Для нее важнее всего работа, ее статьи в ее идиотской газете…


Юля. Почему идиотской?


Саша. Она решила жить ради этой работы.


Юля. Ну, какие глупости! И вообще, зачем я все это выслушиваю? У него отпуск, он морочит мне голову. А мне в редакцию давно пора.


На ходу вытираясь полотенцем, Юля идет в кухню.


Юля. Нет, я чувствую, в этом доме никто работающей женщине не идет навстречу. Эгоисты! 


Достает кофеварку и варит кофе. Саша и Степан также входят в кухню. Одновременно говорят.


Степан. Мам, дай денежек. Двести хватит.


Саша. А у нас что, даже мяса нет?


Юля. Нет, ну, что я говорила? Опять рвут меня на части! Этому мясо, этому деньги! (Обращается к Степану). Зачем тебе деньги?


Степан. Диск купить. На пляже буду слушать.


Саша (открывает холодильник). Хоть бы кусок сала сыскать…


Юля (обращаясь к сыну). А пение птиц и плеск воды тебя совсем не волнуют?


Степан. Не-а, не колбасит.


Саша. Слова какие-то дурацкие!


Юля (с вызовом). Слова как слова. Только я не понимаю, зачем тебе новый диск? Опять будешь свой хип-хоп слушать!


Степан. Ма, кофе, смотри, сбежит.


Саша. Так что с мясом? Опять мне на базар?


Юля в последнюю секунду успевает снять кофеварку с огня, чертыхается, ставит на стол. Стоит какое-то время молча, собираясь с мыслями. Решительно встряхивает головой.


Юля. Дураки вы мои! (Достает из сумки купюры, дает двести рублей сыну, несколько бумажек – мужу). Хлеба и зрелищ требуете? Берите! Ваша мать отдает вам все, что у нее есть. Саш, а у тебя какие-нибудь отпускные будут?


Саша. Будут. Завтра. Обещали. Ну, ты знаешь, нам вечно задерживают.


Юля. Знаю, знаю. Кто еще кофе со мной?


Степан хватает колбасу, кусок хлеба, на ходу запихивает в рот.


Степан. Я полетел, предки!


Саша. Ты куда?


Степан. Я ж говорю, на речку. (Берет волейбольный мяч, за ним захлопывается дверь).


Саша. Ну и кого ты вырастила? Паразита! Каждый день стреляет у тебя деньги. И ничем, ну ничем не занят.


Юля. Вот и займись им. У тебя как раз время для этого появилось. Отпуск!


Саша. Первый, за пять лет.


Юля. А кто ж тебе виноват? Сам так хотел. Впрягся, везешь, только старания твои начальство как-то плохо замечает. Во всяком случае на материальном благополучии семьи это не сильно отражается.


Саша. Я не обещал тебе легкой жизни. Но ты должна уметь подчиняться мужу.


Юля (пьет кофе). Я? Зачем? Мы с тобой – партнеры. Разве не так? Мы уважать друг друга обязаны.


Саша подходит к жене и сильно сжимает ей плечо.


Саша. А я ведь не шучу. Я не сумел тебя воспитать в покорности. Значит, сейчас начну.


Юля (ошарашенно). Ну, ты спятил. Пусти руку! И, и, знаешь, ты лучше промотай, прокути эти деньги – не ходи на рынок. Расслабься! Подумай, может, нет у тебя права мне диктовать?


Юля яростно причесывается и уходит, хлопая входной дверью. Саша смот-рит растерянно и зло ей вслед, ударяет кулаком в ладонь.


Саша. Стерва! А я идиот! Какой же я идиот! Все в этом доме распустил, ни для кого не авторитет. (Останавливается). Но я мужчина! Так или не так? И вообще, кто в доме хозяин?


Сцена 2.


Редакция. За столом сидит редактор и во все глаза смотрит на Павлика – поедателя мухоморов и глотателя ацетона. На столе стоят флаконы, лежат грибы с красными шляпками.


Олег Михайлович. Может, мы на всякий случай «скорую» вызовем? На всякий случай.


Павлик. Нет, лучше телевидение пригласите – я сам что-то не додумался. 


Олег Михайлович. Нет, пока не будем. Сначала вы нам все расскажете, покажете. А то, знаете, братья-журналисты, они не будут ждать, пока мы сверстаем, пока напечатаем – они прямо сразу на экран. Конкуренция. Здоровая. (Хмыкает). Где же Юлия Григорьевна?


Павлик. Ничего, я подожду. Я после клинической смерти научился быть терпеливым. Что наши минуты и часы, даже годы в сравнении с вечностью и с космическим величием? Да просто неуловимый миг. Мы песчинки мироздания…


Олег Михайлович. А почему… ацетон все-таки на вас не действует?


Павлик. В силу вступили новые возможности, новые резервы организма. Все это после аварии. Я же говорю, пережил клиническую смерть.


Олег Михайлович поеживается, возбужден.


Олег Михайлович. Но это настоящая сенсация! Убьем читателя наповал. Целую полосу дадим. Нет, две. Побольше снимков. А вы точно никому еще не давали интервью?


Павлик. Вы – первые. Клянусь.


В кабинет влетает Юля. Смотрит на Павлика.


Юля. Вы и есть поедатель поганок? (Оборачивается к редактору). Привет, Олег!..


Павлик (мягко поправляет). Я не поганки, я мухоморы ем.


Юля перебирает флаконы, берет в руки гриб.


Юля. Где взяли?


Павлик. В лесу.


Юля. И… это что, вкусно?


Павлик. Нет, это не вкусно.


Юля. И наверняка не полезно.


Павлик. Для меня – полезно. Что для других яд, для меня – энергетическая подпитка. Вот сейчас вы будете свидетелем небывалого эксперимента…


Юля усаживается на стул, невольно смотрится в зеркало напротив, поправляет стрижку, хмыкает. Потом спохватывается, достает из ящика стола фотоаппарат.


Юля. Начинайте!


Павлик. Начинаю!


Редактор внимательно смотрит на Павлика, а тот наливает ацетон в стакан, берет в другую руку гриб. В это время в комнату входит симпатичная верстальщица Людмила с бумагами в руках. Юля прицеливается на Павлика фотоаппаратом. Тот начинает медленно откусывать от мухомора кусочки и жевать их. Прожевав весь мухомор, он начинает пить ацетон. В дверях появляется Шурик – здоровая баба – корреспондент. Косая сажень в плечах. Недоверчиво смотрит на Павлика.


Шурик (громко). Да это ж все может быть подстроено! Может, это никакой не мухомор и никакой не ацетон. Это еще надо проверить. Люся, а ну-ка, давай!


Людмила походит к Павлику, берет стакан и нюхает. Ей становится плохо, и она оседает на руки редактору.


Олег Михайлович. Я же говорил, «скорая» нужна!


Сцена 3.


Саша открывает дверь квартиры. В руках две полные сумки. Проходит на кухню, достает овощи, фрукты, большой кусок мяса. Надевает фартук. Мурлычет что-то себе под нос.


Саша. Главней всего – погода в доме!


А остальное – ерунда!..


Режет, что-то кромсает, включает телевизор. Там идет передача с психологами.


Корреспондент-мужчина. Еще раз напоминаем нашим радиослушателям, что сегодня мы беседуем с кандидатом психологических наук Раисой Ивановной Котовой. Извините, Кротовой. Итак, Раиса Ивановна, на ваш взгляд, можно и нужно ли спасать брак, который морально изжил себя?


Раиса Ивановна. Это еще вопрос, изжили себя семейные отношения или нет? Ведь порой супругам только кажется, что они уже исчерпали все возможности. Нет, это может быть далеко не так. И потом никогда не следует пренебрегать советами опытного психолога. До сих пор существует предвзятое мнение…


Корреспондент. Я понимаю, о чем вы. Особенно мужчины не любят обращаться к психологам. Почему-то.


Раиса Ивановна. Видимо, мужчины более консервативны. Мы долгое время жили в советское время, оно успело наложить свой стереотип, свой штамп. Запад давно живет по-другому, и уже замечено – там разводов гораздо меньше. Супругам надо раз и навсегда усвоить: никогда не бывает виноват в ухудшении отношений только один человек. Всегда оба.


Корреспондент. Но чтобы это понять, надо и мужу, и жене находиться на одной стадии духовного развития…


Раиса Ивановна. Совершенно верно. Это самое главное.


Корреспондент. К какому бы средству, Раиса Ивановна, вы бы посоветовали прибегнуть, чтобы укрепить семью.


Саша ходит по комнате, берет из шкафа миску, перемещается по кухне, открывает холодильник и т.д.


Раиса Ивановна. Удивить! Да, именно – удивить! Надо начать с чего-то нетрафаретного, может быть, поразить супруга необычностью своего вида. Новая прическа, макияж. Или, например, купить красивое нижнее белье. Да-да-да, сногсшибательное белье и черные кружевные чулки могут порой преобразить наскучившие брачные отношения. (На этом моменте Саша подходит к телевизору, смотрит и слушает внимательнее). Мужчины миллионы лет одинаково реагируют на женскую красоту, их вдохновляет что-то новое, неизбитое. Не секрет, они любят глазами. И второй момент, как и в эпоху мамонтов, путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Опытные коллеги со мной согласятся, что афродизиаки в сочетании с визуальной и психо-физиологической стимуляцией оказывают сексуально-паралитическое воздействие.


Корреспондент. Это несколько сложновато для понимания…


Раиса Ивановна. Проще сказать, помимо нового внешнего вида попробуйте приготовить вашему супругу что-нибудь неординарное. Какое-нибудь мясо по-мексикански. И встретить в этот день мужа не упреками и придирками, а с радостной и всепрощающей улыбкой…


Саша приглушает звук.


Саша. Раз гора не идет к Магомету… Мясо по-мексикански…


Лезет на полку за книгой.


Саша. Так, есть. «Кухня народов мира». (Листает). Есть! Есть! Мясо по-мексикански. Так, так, перец красный есть, чернослив, укроп, анчоусы… Что это такое? И ананасы! Где ж их взять? Может, апельсин сойдет? Попробуем… Удивлять так удивлять!


Сцена 4.


Редакция. За столами Юля, Шурик. Забегает редактор.


Олег Михайлович. Ну, как думаешь, Юль, получится сенсация?


Юля. Из ерунды конфетку делали. А тут такая фактура…


Шурик. А я до сих пор не уверена, что это все не подстроено.


Олег Михайлович. Ничего себе! Людмила чуть без чувств не упала – от одного запаха.


Шурик. Да это она, Олег Михайлович, тоже подстроила, чтобы прямо на вас и упасть. Она ж, поди, догадывается, что вам приятно. Вы ж у нас до слабого полу уважительный дюже. Вот ацетончик и подействовал.


Олег Михайлович. Ну, вечно вы бестактно как-то.


Юля. Ой, потише можно? Я ж ничего не напишу.


Редактор убегает.


Шурик. А журналист обязан везде и всюду, невзирая на шум толпы и крики начальства, строчить и строчить – выдавать на-гора. Юля, ты у нас журналист со стажем. Это я в прошлом таксист, начальник ЖЭКа и рыночная торговка…


Юля (отвлекаясь). Шурик, я вот хочу спросить, отчего вас Шуриком прозвали? Неужели из-за того, что вы это самое, брюки… носите и курите?


Шурик. Ох, деточка, прожила бы ты с мое, не задавала бы таких вопросов. Когда муж – с Кавказа, приучивший ходить чуть ли не в парандже и когда остаешься одна с двумя детьми от этого горного гордого мужчины, поневоле станешь существом неопределенного пола. Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик.


Юля. А почему вы расстались?


Шурик. Долго рассказывать. Наверное, две сильные личности не смогут ужиться вместе. Короче, Юленька, давно я себя женщиной не ощущаю. Шурик я, Шурик. Прошу любить и жаловать.


Шурик делает коленца, перебирая руками.


Юля. И… вас это не удручает? Не хочется быть слабой?


Шурик. Это зачем еще? Кому от этого легче будет? Моим детям? Их еще надо в жизни определять. Или мне самой? Хм-м, слабой! Вот если меня из редакции выгонят, я ж не пропаду. Я ремонт в квартире умею делать, столярничать могу. В конце концов, опять в таксисты наймусь. Или даже в юристы. Я и на это горазда – вот недавно вместо соседки в суде сидела. Отлично, дело выиграли! А мне лишняя копейка перепала. Я всюду – своя, и жизнь я принимаю, какая она есть. И меня люди понимают и любят.


Юля. А вот мне сегодня муж сказал, что я не женщина…


Шурик (оглядывает Юлю внимательно). Это из чего же он извлек такое? Сиськи есть, задница…


Юля. Нет, он не в смысле этого. Он про то, что я ему еду не готовлю. И ласковых слов не говорю.


Шурик. А вот это ты, Юленька, зря. Ты уж тогда или не живи совсем с мужиком. Или ему все на блюдечке подай.


Юля. Да неужели вы, такая независимая, гордая, и мужу угождали?


Шурик. А как же? Он же у меня был лицо кавказской национальности. По-другому с ним нельзя!


Юля. А где же он сейчас?


Шурик. У себя на родине. Забрали его от меня родные его, женили на своей… девушке из горного аула. И – ау, милый! Будто и не было.


Юля. И давно вы одна?


Шурик. Да уже лет девять. (Считает на пальцах). Ну да, восемь с половиной. Нет, был у меня еще после Аслана три года гражданский муж. Умер. Болел. А теперь одна.


Юля. И как вам… одной?


Шурик. Как-как? Это как ноги в очень горячую воду опустить: сначала болит, жжет, а потом ничего, привыкаешь, будто так и надо. Я привыкла.


Шурик задумывается. Юля тоже смотрит в окно, молчит.

Вбегает редактор.


Олег Михайлович. Ну как, как идет материал? Учти, домой не отпущу, пока не сдашь. С Москвой согласовано, шеф-редактор торопит. Можно давать две полосы. Фотографий много сделала?


Юля. Да сделала, сделала.


Олег Михайлович. Самое главное, выпятить мысль, что этот уникум изобрел вакцину против СПИДа. 


Шурик. Что, на основе ацетона?


Олег Михайлович. Да причем тут ацетон? Главное, подчеркни, что это совершенно новый способ лечения чумы 20-го века. Понятно?


Редактор уходит, Шурик сплевывает.


Шурик. Ну, дался ему этот шарлатан! Вон дети бездомные по свалкам шастают, это его не волнует. А тут ацетонный алкоголик – и прямо две полосы давай!


Юля. А что делать? Мы должны читателей завлекать.


В дверь просовывается голова женщины, потом она несмело входит – вид странный: в соломенной шляпке с розочкой, сарафан в ромашках.


Женщина. Извините, я ищу редакцию, где бы опубликовали мое обращение к президенту. Пусть он скажет, почему моей матери не хватает на лекарства и еду. А я сдала своего сына в интернат – у меня нет средств его содержать.


Появляется редактор.


Олег Михайлович. Так, попрошу, попрошу вас, гражданочка, не мешайте, у нас идет творческий процесс. (Пытается ее выпроводить, женщина нехотя уходит).


Олег Михайлович. Юля, пиши позабористей. Москва обещала повышенный гонорар.


Шурик. А детей на свалке оценят в три копейки?


Олег Михайлович. Александра Павловна, не передергивайте, все будет хорошо. 


Шурик. Ну-ну.


Редактор удаляется. 


Шурик. Давай, Юль, покурим, что ли?


Достает сигареты. Юля достает свои. Шурик подносит зажигалку Юле, обе закуривают. Шурик смотрит в окно. Юля у монитора. Раздается телефонный звонок. Юля берет трубку.


Юля. Да, Саш. Зашиваюсь. Да вот ведь… Что ты говоришь? Да ты что!.. Ну, здорово! Ну, постараюсь, постараюсь. Только часа через два, не раньше. Нет, даже позже. Ну, пока. (Кладет трубку). Ты представляешь, Шурик, муж обед какой-то особенный готовит. Мясо по-мексикански с апельсинами. Вот, зовет на обед.


Шурик (качает головой). Нет, я с вас валяюсь. Мужик на кухне весь истерся, просто кончает с этим самым мясом по-мексикански, а она все мухоморами себя травит. Да бросай ты эту херню, да и мчись скорей к нему!


Юля. Шурик, я сама понимаю. Но ведь в номер… Редактор ждет.


Шурик. К чему такая спешка? В следующий номер, что ли, нельзя?


Юля. Нельзя! Конкуренты опередят. Сенсация!

Полностью пьесу читайте в журнале "Петровский мост", №1, 2014 г.,
который можно приобрести в киосках "Роспечати"

Загрузка комментариев к новости.....
№ 1, 2017 год
Авторизация 
  Вверх