petrmost.lpgzt.ru - Окно в природу Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Окно в природу 

О грибах и не только

07.10.2014 Виктор СТРАХОВ
// Окно в природу

У этой книги, как и у всякой хорошей книги, есть одно замечательное свойство: к ней хочется возвращаться. Впервые «Грибную охоту» Алексея Колядова я прочитал несколько лет назад в электронном виде, и уже тогда она произвела на меня ничуть не меньшее впечатление, чем в свое время знаменитая «Третья охота» Владимира Солоухина. Хотя речь о достаточно разных вещах. Если Солоухин в «Третьей охоте» в основном прозаик и публицист, то Колядов и прозаик, и публицист, и исследователь, и технолог, и даже кулинар. При этом он умудряется ярко и сочно рассказывать как о самой тихой охоте и ее секретах, так и о такой заурядной и утомительной процедуре, как переработка грибов. Эту удивительную особенность отметил еще при первом прочтении текста.


И вот новая встреча. Уже с книгой, подготовленной столичным издательством «ЭКСМО». С удовольствием листаю изящно изданный солидный том. Яркая, глянцевая грибная обложка. Прекрасные бумага и шрифт, рисунки, цветные фотографии да еще несколько таблиц грибов-двойников. И при этом «Грибная охота» не только и не столько справочник, хотя автор ставил перед собой и реализовал и эту цель, но прежде всего литературное произведение, сделанное в форме записок. Записок романтичных, едких и нежных, тонких и точных. Записок охотника, влюбленного в природу, в лес, знатока, боготворящего и хорошо знающего особенности тихой охоты, а также беллетриста, способного обо всем увиденном неравнодушно и увлекательно повествовать.


А поэтому и герои новой книги Алексея Колядова не только грибы, но и люди. Книга предельно автобиографична, и это ее несомненное достоинство, поскольку, рассказывая о родных, друзьях, знакомых, он не только коротко, буквально штрихами рисует характеры, но и говорит о вещах, о которых многие из нас даже не подозревали. Например, о том, что грибная охота пятьдесят лет назад была вовсе не забавой пресыщенных городских гурманов, выезжающих в лес размяться. Скорее, способом выжить, важнейшим промыслом, позволяющим хоть как-то зарабатывать нищей, безденежной послевоенной русской провинции, в которой прошли юные годы автора.


«Сколько помню себя в детстве и отрочестве, – пишет Алексей Колядов, – считай, до самого 1960 года, когда наконец (спасибо Хрущеву!) в деревне стали платить за труд деньгами, – всегда хотелось есть. Осенью-зимой – еще так-сяк: спасали запасы с леса и огорода – картошка, соленые и сушеные грибочки, капуста свежая и квашеная, пареные тыква и свекла и даже, хоть и редко, мясца кусочек-другой перепадал на праздники. Труднее – весной и в первый летний месяц: запасы из погреба все подъедены, в лесу ничего, кроме барашков, да и те уже перестоялись, стали жесткими и несъедобными, а в огороде все только-только проклюнулось... Как праздника ждешь: вот появятся грибы, мама принесет целую кошелку, наварит огромнейшую кастрюлю супа, и все наедятся... И когда наконец это случается, а ты играешь в лапту с ребятами и ни о чем не подозреваешь, а за тобой вдруг прибегает старшая сестра звать на обед, и ты бежишь домой, то уже за сотню метров обостренно ощущаешь (а может, просто чудилось, кто знает!) сладкий и густой, прямо-таки сбивающий с ног аромат».


Об этом супе и о матери он с ностальгией вспоминает не однажды, рассказывает, что именно она научила его понимать и любить лес, потому что лес для нее, работавшей по 12–15 часов ежедневно, был единственным местом, где она чувствовала себя свободной и отдыхала. И, размышляя об отдыхе матери, автор опять становится остро социальным: «От суровых свекра и свекрови, считавших невестку дармовой работницей. От постылого колхоза, платившего ей за каторжный труд «палочками» и вечно напоминавшего о себе бригадирским стуком в окно: «Настя, на работу!» От государства, для которого она почти никогда не существовала: пенсию свою грошовую заработала, считай, в семьдесят лет, после того как переехала из деревни в Самару и пятнадцать лет оттрубила вахтером на бетонном заводе. Эта ее неосознанная тяга к свободе и неприязнь к тем, кто олицетворял в ее глазах колхоз, уже в наше время, в период столь непривычных для старшего поколения альтернативных выборов, обернулась у нее стойкой неприязнью к коммунистам и поддержкой демократов, за которых она (и не только она) приняла наших горе-реформаторов».


В «Грибной охоте» немало и других, романтичных и обнаженно социальных, жестких и добрых, веселых и печальных строк о деревне. И прежде всего родной рязанской Лесной Слободе, откуда отец автора ездил с сушеными белыми в Москву и однажды выручил за поездку две тысячи рублей. Попутно и очень кстати уточняется, что сушеные боровики стоили дорого, то ли 100, то ли 120 рублей за килограмм, что в те времена составляло едва ли не четверть учительского оклада, и соленые грузди с рыжиками шли по 3–5 рублей за кило. Не менее любопытно и еще одно характерное дополнение. О том, что заработанных за поездку двух тысяч хватило, чтобы заплатить налоги на имущество, и в том числе за корову и поросенка, яблоньку и вишню. Кроме того, главе семьи пришлось подписаться на добровольно-принудительный заем (государство, колхозникам не платившее, деньги у них занимать не стеснялось). Ну а самым большим московским приобретением для детей стали мешок показавшейся невероятно вкусной ливерной колбасы и пара мешков булок.


И такие говорящие детали в книге встречаются постоянно. При этом автор не только вспоминает свое отрочество и первые грибные успехи («Никогда больше не встречалось мне столько белых, сколько тогда в Зенчеве»), но и повествует о нынешней донской деревне Затишье, где еще совсем недавно была его загородная усадьба и где жили и живут многие его герои.


Рассказывая о грибах, писатель будто случайно, к слову, знакомит нас с 28-летним инфантильным деревенским чудаком Пашей, вечно мчащимся «своим всегдашним журавлиным шагом-прискоком» в лес, для которого грибы – приварок к мизерной пенсии по инвалидности. По-доброму удивляется грибным пристрастиям соседки Кати Гороховой, предпочитающей из всех обитателей задонских лесов условно съедобные валуи. Рассказывает об опеночном застолье у текстильного магната в его подмосковном имении и о вкусах друзей-писателей Василия Воронова и Николая Евдокимова.


Не уходит автор и от не самых приятных вопросов. В частности, честно признает, что грибная охота – удовольствие далеко не всегда безопасное. Особенно в Центральном Черноземье, где лесов не так много и абсолютно безвредных рыжиков и белых на всех не хватает. Однако резко полемизирует с некоторыми особо ретивыми чиновниками и журналистами, инициирующими бурные дискуссии на тему: «Как нас убивают грибы и как избавиться от угрозы отравления».


Рецептов, увы, немного. И самый популярный – «Держать и не пущать!». По мнению таких адептов здоровой жизни, давно пора категорически отказаться от лесных грибов и полностью перейти на тепличные. У писателя принципиально иная точка зрения. Он полагает, что лесные грибы запрещать бессмысленно – и вспоминает послевоенные рынки, на которых грибы были таким же обычным товаром, как картошка или лук. Продавались свободно, а отравлений практически не было. Потому что все могли видеть, что продается и что покупается. И сегодня, по мнению опытного грибника, нужно не запрещать торговлю грибами, а предоставить торговцам места на самых крупных рынках, естественно, проверяя качество лесного и лугового товара.


Писатель полагает, что этот шаг рациональнее и безопаснее полного запрета на продажу грибов, который никогда не работал, да и вообще вряд ли будет работать в стране, где грибная охота была и остается одной из национальных традиций. Он убежден, что сбор грибов любителями можно и должно умно регулировать, пригласив опытных грибников поработать консультантами в самых посещаемых грибниками лесах.


С тревогой автор пишет и о взаимоотношениях человека с природой, о добытчиках, оставляющих после себя пустыню. О том, что редким, едва ли не краснокнижным становится даже такой распространенный некогда гриб, как зеленушка. О ней Алексей Колядов, как и о многих других грибах, рассказывает с нескрываемым восторгом: «Представьте: идешь по пустоватому осеннему лесу и вдруг под ногами, в слежавшейся хвойной подстилке – характерный бугорок с зеленоватым проблеском. Наклоняешься, осторожно очищаешь сверху бугорок от прилипших иголок – и вот она, зеленушка: этакая крепышка на белой короткой ножке, в зеленовато-желтой – конусом – изящной шляпке, ну точь-в-точь вьетнамская красавица-молодайка! А рядом еще одна, и еще: целый хоровод. Ну как не полюбить такой жизнестойкий и красивый гриб!»


Но при этом писатель признает, что зеленушка в липецких лесах встречается все реже. Причина традиционна – человеческий фактор. Безоглядное и бездумное потребление всего того, что дает лес. Пока дает. Зачем эта ремарка? Да затем, что некоторые рационализаторы, не желая напрягать зрение и искать хорошо замаскированные грибы, уже ходят в лес с граблями. Что после них остается? Раздавленные, раскрошенные шляпки да обрезки ножек.


«Ясно, здесь до меня побывал человек, – с болью отмечает писатель. – Именно человек, а не дикий зверь, кабан, который водится в здешних лесах. Тот, бывает, в поисках пищи тоже изрядно перелопачивает подстилку, но так подчистую никогда: оставляет нетронутые места».


А что оставляет после себя человек? Не только перепаханную голую почву, на которой грибов уже не будет несколько десятилетий, но и многие другие «достижения цивилизации», совершенно дикие в лесу: ржавые консервные банки, полиэтиленовые пакеты, пластмассовые бутылки из-под пива и спрайта, пустые пачки сигарет… И речь, как отмечает писатель, не только о грибном задонском урочище, где он впервые познакомился с «передовыми» методами заготовки зеленушек. Но и об основной массе лесов Центральной России. Вывороченные с корнями деревья, кучи гниющего мусора, некогда зеленые лужайки, превращенные в свалки, перепаханная кабанами, гусеничными траками и просто граблями лесная подстилка. Сегодня это обычная картинка.


В леса едут на легковых и грузовых машинах, тракторах и автобусах. Везут с собой снедь в ярких упаковках, которая остается в лесах как память о том, что здесь были Вася и Вова, Маша и Наташа. А оставляя мусор, они увозят с собой все, что лежит и растет, часто даже не задумываясь о том, что подснежников и ландышей скоро может просто не остаться. Как не стало многих других видов растений.


Обо всем этом автор и размышляет на полях грибных зарисовок. Несмотря на массу лирических, публицистических и социальных отступлений, грибы, безусловно, остаются лейтмотивом книги. При этом он не только размышляет о том, почему боровик белый или что растет под березами и какой гриб называется царским, но и рассказывает о грибах для многих из нас экзотических, тех, названий которых многие из нас никогда не слышали. Но что нисколько не мешает им произрастать в нашей лесостепной зоне и радовать своих поклонников. Среди них и плютеи, и псатиреллы, и вороночники, и денежки, и много других грибов, о которых, несмотря на то, что никогда не считал себя грибным дилетантом, я вовсе не слышал.


Автор щедро делится с читателями и личными рецептами грибных закусок, первых и вторых блюд. Рекомендует фирменные шашлыки из свежих рыжиков и пельмени с грибами. Но при этом вновь и вновь подчеркивает, что леса, пока еще щедро снабжая людей своими дарами, требуют особо бережного отношения и от нас. Подчеркивает: да, лес всегда кормил, ота­пливал, давал заработок. И выстоял. Выстоит и теперь, и всех нас переживет, приводит расхожую, но совершенно неочевидную точку зрения Алексей Колядов и предлагает вместе с ним задаться простым вопросом: «А переживет ли?».



 

Загрузка комментариев к новости.....
№ 1, 2018 год
Авторизация 
  Вверх