petrmost.lpgzt.ru - Далёкое-близкое Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Далёкое-близкое 

Рейды пикирующего бомбардировщика

Записки Героя Советского Союза
20.07.2015 Гавриил Елецких
// Далёкое-близкое

Гавриил Елецких родился 8 апреля 1919 года в деревне Петровские Круги (ныне — Елецкий район Липецкой области). По окончании педагогического училища работал учителем физики и математики в средней школе Нижнего Воргола. В 1939 году был призван на службу. В 1940 году окончил Харьковское военное авиационное училище. С июня 1941 года участвовал в боях на Юго-Западном, Сталинградском, Южном, 4-м и 1-м Украинских фронтах. На самолетах СБ, Пе-2, Пе-3 совершил 212 боевых вылетов.


Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 июля 1944 года за «образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные при этом мужество и героизм» капитан Гавриил Никифорович Елецких был удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».


В 1949 году он окончил Военно-воздушную академию с золотой медалью. Затем полтора года работал начальником штаба Липецкой высшей офицерской авиационной школы, далее были адъюнктура при академии, защита кандидатской диссертации, должность преподавателя этого вуза... В 1979 году в звании полковника Г.Н. Елецких был уволен в запас. Проживал в посёлке Монино Московской области, умер 30 октября 2003 года. Был также награждён двумя орденами Красного Знамени, орденами Отечественной войны I и II степеней, двумя орденами Красной Звезды, рядом медалей, в том числе иностранными.


За полгода до войны


В годы Великой Отечественной вой­ны мне довелось выполнять полеты в качестве штурмана экипажа, а затем звена и эскадрильи в двух бомбардировочных и двух разведывательных авиационных частях на самолетах СБ, Пе-2 и Пе-3. Боевой путь был долгим: из-подо Львова через Киев, Харьков до Сталинграда и обратно через Ростов-на-Дону, Сталино (Донецк), Мелитополь, Севастополь, Львов, Мукачево до Кракова. 


А начался он в декабре 1940 года, когда я после окончания Харьковского военного авиационного училища прибыл в 225-й бомбардировочный авиационный полк. Полк базировался на аэродроме Староконстантинов в 250 километрах к юго-западу от Киева и был вооружен самолетами СБ. Эти две буквы означали «скоростной бомбардировщик». Но, признаюсь, к началу войны наименование самолета не соответствовало действительности. Он уже не был скоростным.


Запомнилась первая встреча с командиром полка. Войдя в его кабинет, я доложил:


– Товарищ подполковник, младший лейтенант Елецких после окончания Харьковского военного авиационного училища штурманов прибыл в ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы.


Командир полка подполковник Долгополов (имя и отчество не помню), высокий, стройный, средних лет офицер, встал из-за стола, внимательно и проницательно осмотрел меня, подал руку и сказал:


– С прибытием вас, младший лейтенант. На каких самолетах летали в училище?


– На У-2, Р-5 и Р-10, – ответил я.


– Придется в короткое время изучить и освоить СБ, – сказал мне командир.


– Буду стараться, – ответил я.


Ветра нет – качай березу…


Конечно, желание летать было большим. И зимой 1940-1941 годов летные дни в нашем полку планировались, но полеты по разным причинам отменялись. Мне удалось выполнить лишь два-три полета в качестве штурмана на учебном У-2, а в основном приходилось изучать самолет СБ и ночью убирать снег на аэродроме. Из вышестоящих штабов – 17-й бомбардировочной авиационной дивизии, в которую входил полк, а иногда непосредственно из штаба ВВС Киевского военного округа – шли указания о том, чтобы аэродром постоянно находился в полной готовности. А предвоенная зима в тех местах была снежной. Так что летный и технический состав полка в основном «воевал» со снегом. Расчищали взлетно-посадочную полосу аэродрома, рулежные дорожки и места стоянок самолетов. Поскольку мы почти не пользовались результатами уборки – аэродром чистили, но сами летали очень мало – непрерывная «снежная страда» стала поводом для многочисленных шуток и острот. Одну из них запомнил: «Ветра нет – качай березу, ветер есть – держи ее». 


В апреле 1941 года полк перебазировался на полевой аэродром. Он находился недалеко от Красилова и Староконстантинова. На лагерный период весь личный состав был размещен в палатках, которые были установлены в строгом порядке на опушке небольшого лесного массива в двух-двух с половиной километрах от аэродрома. Здесь мы начали летать. Однако до войны на самолете СБ мне удалось выполнить два-три полета. И лишь один из них был с учебным бомбометанием. И, конечно, днем в простых метеорологических условиях. А поэтому остается повторить, что в целом летная и тактическая подготовка экипажей полка, которых в пяти его эскадрильях было около 60, а самолетов в пределах 40, оставалась предельно слабой. Более трети экипажей к ведению боевых действий были абсолютно не готовы. Что касается знания противника, его техники и тактики, то обо всем этом мы имели самое поверхностное представление. Все сведения засекречивались. Класса тактической подготовки в полку не было. Нас не учили преодолевать противодействие истребителей и зенитной артиллерии противника. И все это было в приграничном Киевском военном округе накануне войны. 


Бомбы над городом


...Ночь 22 июня 1941 года. Личный состав полка спал в палатках, расставленных на опушке лесного массива. Под утро мы были разбужены взрывами авиационных бомб, сброшенных фашистскими самолетами в районе железнодорожного узла Староконстантинов, где были расположены склады боеприпасов, и у аэродрома. 


Командир полка подполковник Долгополов сразу же после этой бомбежки объявил боевую тревогу. Личный состав бегом прибыл на командные пункты своих эскадрилий, которые располагались на аэродроме. Все мы рвались в бой – летать и бомбить врага. 


Однако сделать этого даже хорошо подготовленные экипажи не могли: боевых бомб, патронов ни у самолетов, ни на складах аэродрома не имелось. Полетные карты у летчиков и штурманов тоже были рассчитаны только на район аэродрома и ближайшие окрестности для учебных полетов. После нескольких часов, потерянных на выяснение обстановки, начался подвоз боеприпасов со склада, находившегося в районе железнодорожного узла Староконстантинов, их расконсервация. В первый день войны наш полк не произвел ни одного боевого вылета. Шла подготовка к боевым действиям. Выполнялись работы, большинство из которых должны были быть выполнены в мирное время. Но получалось, что в мирное время мы лишь митинговали об этой готовности, командиры и комиссары приводили слова Ворошилова о том, что мы чужой земли не хотим, но и своей земли ни пяди никому не отдадим. Но вынуждены были отступать.


На аэродроме в тесной компании разные велись разговоры. В том числе и о войне. Для моих товарищей из летного состава она не была полной неожиданностью. С начала 1941 года, особенно с марта, над нашими аэродромами, железнодорожными узлами, районами дислокации войск и другими объектами приграничных военных округов регулярно появлялись фашистские самолеты-нарушители. Все понимали, что неспроста. Но нарушителям не оказывалось никакого противодействия. Считалось, что последнее станет предлогом для развязывания войны.


Но было ясно, что она надвигается. Весь первый день войны я расконсервировал бомбы и снаряды, набивал патроны в ленты, клеил карты и копал щели. Признаюсь, меня мучили тревожные мысли: как пойдет война, как выполнять боевые полеты при нашей-то подготовке, как ориентироваться в бою, как бомбить противника. Несколько успокаивали официальные пропагандистские заверения о непобедимости нашей армии и крепости границ. Но ненадолго. Впрочем, и на лицах моих товарищей легко читалась озабоченность. Об этом, конечно же, не говорили, но многие осознавали, что талантливые и опытные военные кадры (и гражданские тоже) были уничтожены в ходе сталинских репрессий. 


В бой!


Ранним утром второго дня войны наш полк начал боевые действия. Три эскадрильи вылетели для нанесения бомбового удара по району сосредоточения фашистских войск на польской территории вблизи границы. Мне в этом боевом полете не довелось участвовать. По докладам экипажей, удар был успешным. Все три группы вышли на заданные цели, прицельно сбросили бомбы, наблюдали взрывы и воздушные пожары. Противодействие противника нашим эскадрильям в сравнении с последующими боевыми действиями было слабым. Истребители противника смогли атаковать лишь замыкающую эскадрилью и сбили два наших самолета.


Все последующие бомбовые удары экипажи нашего полка наносили в основном по танковым и механизированным колоннам фашистских войск, двигавшимся на Львов, а затем на Броды, Шепетовку, Житомир и Киев. При этом полк нес большие потери в основном от истребительной авиации противника. Часто из девяти наших самолетов с боевого задания возвращались пять-шесть, а иногда и еще меньше. Причинами больших потерь были слабое вооружение самолета СБ в задней полусфере, неготовность экипажей к ведению воздушного боя с истребителями противника и невысокие летно-технические данные самолета. Мне довелось совершить первый боевой вылет на самолете СБ 25 июня 1941 года (здесь и далее даты полетов даются по записям в моей летной книжке), на четвертый день вой­ны. Девятку самолетов вел командир 2-й эскадрильи майор Царев. Память сохранила и некоторые детали этого первого боевого вылета. Бомбы были сброшены с ходу по сигналу ведущего (штурмана эскадрильи) под небольшим углом к колонне танков и автомашин противника на шоссейной дороге в районе Львова. На дороге возникли очаги пожаров. При отходе от цели наша группа была атакована истребителями. Были сбиты три наших самолета. 


Хочется отметить, что, несмотря на большие потери, которые мы несли от истребителей противника в первые дни войны, желание летать и громить фашистского зверя, ворвавшегося на нашу Родину, было большим. Технический состав также отдавал все силы подготовке бомбардировщиков к боевым вылетам. 


Полк продержался полмесяца


Вскоре наш полк перебазировали на новую летную площадку под Бердичев. Мне из-под Бердичева удалось совершить четыре боевых вылета на бомбежку колонн противника, двигавшихся в сторону Киева. Сделать большего не позволили наступавшие части противника. 6 июля 1941 года из штаба дивизии была получена информация о том, что фашистские танки находятся в 20-80 километрах от нашего аэродрома. В полку была объявлена тревога. Срочно был организован боевой вылет. Самолетов в полку оставалось только 10, из них один на ремонте. Командир полка принял решение девятью боевыми самолетами нанести удар по прорвавшимся фашистским танкам с последующей посадкой на аэродром Борисполь под Киевом. А на СБ должен был лететь прямо в Борисполь майор Царев. Увидев меня, он приказал:


– Елецких, полетишь со мной на СБ в Борисполь.


Наш экипаж удачно долетел до Борисполя. После посадки мы стали поджидать с боевого задания экипажи девятки. Но нас ожидало разочарование: из девяти экипажей с боевого задания возвратился только один. Да и тот на подбитом самолете. Летчик посадил самолет на брюхо. Это был экипаж старшего лейтенанта Трифоненко. Штурман был ранен в воздухе. В этот день (6 июля) в нашем 225-м бомбардировочном авиаполку не осталось ни одного исправного боевого самолета. В общей сложности полк смог продержаться и вести боевые действия 15 дней, считая первый день войны, когда в воздух так и не был поднят ни один бомбардировщик.


Майор Царев принял решение штурманскую кабину с подбитого самолета, посаженного старшим лейтенантом Трифоненко на фюзеляж, смонтировать на учебном самолете, на котором мы прилетели в Борисполь, и сделать его боевым. Техники сделали все за двое суток. Летчиком на этот ремонтируемый самолет был назначен старший лейтенант Трифоненко, а штурманом я. И наш вновь созданный экипаж с переоборудованным самолетом был прикомандирован к 224-му бомбардировочному авиаполку. 


Борисполь в те дни производил тягостное впечатление. У северной границы аэродрома была грунтовая дорога из Киева на Харьков. И по ней двигался непрерывный поток беженцев из Киева. Там были люди разных национальностей и очень много евреев, понимавших, что остаться в Киеве – значит обречь себя на смерть.


В этом потоке грузовых и легковых автомашин было немного – не более четверти. Основную часть потока составляли конные экипажи. Повозки и телеги были перегружены ящиками, чемоданами и узлами. На вещах сидели дети, женщины и старики. Не менее четверти беженцев шли пешком, перевозя на небольших тележках самый необходимый скарб и детей. Иногда к тележкам были привязаны козы и собаки. 


Трудно было видеть все это. Трудно было и отступать. 


От истребителей на бреющем


Один из первых боевых вылетов в 224-м авиаполку мы выполняли в составе звена. Целью была колонна танков и автомашин на шоссе Житомир – Киев. Полет выполнялся на высоте 600 метров. К шоссе подошли с юго-востока у Коростышева под небольшим углом. Плотную колонну танков и автомашин, которые шли по дороге в два-три ряда, обнаружили без труда. При подходе к шоссе по нашей группе начала вести огонь малокалиберная зенитная артиллерия. Но мы удачно сбросили бомбы, на дороге возникли пожары. 


Вдруг уже на левом развороте правый ведомый загорелся и, объятый огнем, пошел со снижением на лес севернее шоссе. При отходе от цели на оставшиеся два наших самолета набросилась пара Ме-109. Наш СБ и на этот раз стал отставать от ведущего. И мы снова оказались основной мишенью для истребителей. Пилот, имея уже опыт борьбы с ними, опять снизился на предельно малую высоту. И этот полет прошел для нас удачно. Мы вернулись на свой аэродром.


Так закончились для меня боевые полеты на СБ. Всего их было девять, у старшего лейтенанта Трифоненко – 13. Он занимал первое место в полку по количеству боевых вылетов. Это удалось ему, видимо, благодаря тому, что он быстро учился и стал успешно уходить от истребителей, для которых устаревшие скоростные бомбардировщики были легкой добычей...


Окончание читайте в печатной версии второго номера журнала "Петровский мост", который можно приобрести в киосках "Роспечати"

Загрузка комментариев к новости.....
№ 3, 2017 год
Авторизация 
  Вверх