petrmost.lpgzt.ru - Публицистика Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Публицистика 

Вслед за мечтой

Очерк
15.07.2016 Юрий ПРЫГОВ
// Публицистика

Как и многие в Центральной России, я провел детство в условиях «малых вод». У каждого из нас был свой ручей, речка, пруд, озеро. У их берегов проходила большая часть веселого советского детства, где пацанва купалась, каталась на льду, ловила рыбу. Но главной водной артерией для меня и моих друзей, бесспорно, оставалась река Быстрая Сосна. Бродя по отмелям и маленьким песчаным островкам, стреляя из самодельных луков, ловя подустов и окуней, мы ощущали себя аборигенами Амазонки. Это ощущение усиливалось весной, когда один из крупнейших притоков Дона разливался по всем припойменным лугам.


По мере взросления, взгляды, как водится, менялись, в том числе и на размер водной глади. На моей этажерке появлялось все больше книг с морским содержанием. Сначала это были Новиков-Прибой, Станюкович, Соболев, чуть позже – Верн, Лондон, Конрад, Мелвилл, Паустовский, Грин, а потом и Конецкий. Соседи и товарищи по школе также запоем читали приключенческую литературу, охотно обсуждали и делились впечатлениями. Так мы постепенно улетали в мыслях от наших пресных вод в далекие океаны и моря, которые кишат пиратами и акулами. Чем больше читали, тем чаще улетали на необитаемые острова в компанию к Робинзону Крузо и капитану Гранту. На каникулах пытались хоть как-то отойти от безбрежных фантазий, сооружали плоты и даже лодки, совершали свои «кругосветные» путешествия по Сосне.


– Молодец, племянник, каких авторов прочел, одобряю, да и кораблики строишь симпатичные, – сжал плечи вместо приветствия брат мамы Анатолий Клыков, приехавший в гости после службы на флоте Балтики.


Выглядел в моих глазах он богатырем. Действительно, у бывшего водолаза под тельняшкой бугрились мускулы, от него исходила уверенность и сила, а главное, Толик артистично излагал всякие смешные истории, сам заразительно смеялся. А между тем, по рассказам родителей, службу дяди никак сахарной не назовешь: тяжелый костюм и особенно свинцовые ботинки требовали упорной тренировки, возникали проблемы с подачей воздуха и прочие нештатные ситуации. Спину водолаз так надорвал, что пришлось лечиться. Но главное: мамин брат излучал оптимизм, что, по-моему, и отличает моряка от других.


– Наш человек растет, обречен палубу топтать, – жал он на прощанье руку отцу, в прошлом военному моряку, и просил передать подарок – книгу о великих географических открытиях «Под небом всех широт».


Факт этот имел большое значение в моей судьбе. Книга стала настольной, перечитывалась много раз. Вместе с Берингом, Дежневым, Крузенштерном я десятки раз отправлялся открывать неведомые континенты, острова, проливы и моря, мок в шторма, грыз последний сухарь, страдал от цинги, попадал в плен аборигенов. Особенно манила Камчатка, с ее вулканами, гейзерами и фумаролами. В голове так и отложилось: просто обязан побывать в тех восточных краях и морях, чтобы не случилось. И в любом качестве.


Как ни мечталось, моряком я не стал. Просился на флот в военкомате, но такой разнарядки не поступило, попал в ракетные войска. Из воинской части посылал письма в морские училища, в том числе и Корсаковское на Сахалине, ответа не получил. Видимо, русалки нелестно аттестовали меня перед Посейдоном, и тот перекрыл все каналы доступа. После демобилизации, в неразберихе желаний, чуть было не стал металлургом и поступил в МИСиС. Захлестнула журналистика, окунулся в нее, а детские грезы показались наивными. Это уже потом понял, что из мечтаний детства может вырасти прекрасное дерево. А моя жизнь состояла из цепи импровизаций: плевелы и зерна оказывались в одной корзине. Было время, когда обыденное течение ее, казалось, уже не переломить. Мне «светила» обычная «бытовуха» с ее ценностями. В те дни небо всех широт неожиданно засияло с необыкновенной силой, и вся эта бытовая и материальная пирамидка рухнула в одночасье. Выпорхнув из уютного южного гнезда, оставив мысли о карьере, я уже летел впервые в жизни на огромном самолете на край земли. И снова паруса «Крузенштерна», как пел Городницкий, зашумели над моей головой, причем все восемь часов беспосадочного рейса, самого протяженного в стране.


Несмотря на огромный романтический заряд, неделя в тесном аэропорту Анадыря показалась пыткой. Люди тут спали вповалку в тесноте и пыли, буфет отличался убогой строгостью, за окном и ночью светило солнце. Еще в иллюминаторе удалось разглядеть бурые пятна тундры и змеиные извивы рек. Выйдя из треклятого зала ожидания глотнуть свежего воздуха, обнаружил в округе довольно унылый пейзаж, похожий на марсианский. Не скрою, начал колебаться между «вернуться» и «остаться», ведь самолет в райцентр Лаврентия по погоде все откладывали и откладывали. Подобных ожиданий тоже испытывать не приходилось, на «материке» взял билет да полетел.


– Не горюй, парень, я тут уже две недели маринуюсь после дембеля, родня в Хабаровске уже терпение потеряла, объясняю им по телефону, что лед вскрывается на лимане, погода «пляшет», рейсы откладывают, – успокоил молодой чернявый солдатик, сосед по лавке. – Здесь время течет по-другому, а в пургу оно, например, совсем останавливается.


– А где же само море? – коснулся я своей «больной» темы.


– Да рядом оно, километров пять, но пока в льдинах, хоть и календарное лето на дворе.


Неожиданно объявили посадку на рейс в Лаврентия, заспанный народ с всклокоченными волосами ломанулся к единственной пропускной стойке. Человеческий водоворот подхватил меня и силой втолкнул в Ан-24. Самолет быстро разбежался и взял курс на север огромного по территории Чукотского округа. Погода сияла, внизу синело Берингово море сплошь в белых полях льдов. Как-то сразу завеселело на этом вселенском просторе, и сомнения улетели прочь. Подумалось, что я запросто лечу сейчас по линии перемены дат, слева 11 июня, справа 12-е. Северо-восток искрился светом, нежно голубел небом, мотор самолета сосредоточенно работал в условиях высоких широт, которые мне много раз снились в юношеских снах. Стали в памяти оживать все экспедиции Витуса Беринга и Семена Дежнева в здешние края, военное противостояние казаков и кочевников... Однако снижающийся самолет вернул к действительности.


С первых дней на чукотской земле не покидало чувство ирреальности. Запахи, цвет, устройство поселка, птицы, небо – все было необычным. Тундра ландшафтами напоминала времена динозавров, закаты и рассветы как бы совсем исчезли. Светлой ночью так отчаянно кричали бакланы, что возникали опасения: все ли у птиц в порядке. По улицам, сплошь в огромных лужах, бродили волчьего вида собаки, но с абсолютно добрыми намерениями. Эти флюиды исходили и от людей, которые ходили неспешно, с любопытством смотрели, сразу отзывались на шутку. Море очень напоминало Черное, такая же красивая прозрачная волна. Поддавшись очарованию стихии, я не выдержал, быстро разделся и нырнул в прозрачную манящую воду. Раз-два-три! Еще быстрее выскочил из нее, напоминавшей «ледяной кипяток». Местные любители моржевания объяснили позже особенности холодной купели: нижайшие температуры, большое содержание соли, сильный ветер на берегу. Хорошо в такой воде было, наверное, главным обитателям северо-востока – моржам и китам, здесь они размножались, резвились в чистых водах, полных планктона и прочей еды. Атрибуты этих морских животных встречались почти в каждом доме, позвонки китов использовались вместо мебели, из усов делались сувениры, моржовый клык шел на разнообразные поделки, скульптурные композиции. Жир ластоногих обитателей местных морей использовался для питания, лечения и даже обогрева жилищ кочевников – яранг. Его стойкий специфический запах ощущался повсеместно.


– Пора тебе познакомиться поближе с местными обрядами, поедем со мной в соседнее село Лорино, где пройдет единственный в своем роде праздник кита, – предложил мой сосед по съемной квартире Максим Рухлов.


Я сразу согласился.


Туманным утром следующего дня лязгающий гусеницами вездеход, похожий на танк, уже вез нас по веселой «фронтовой» дороге. Несмотря на шум, народ в салоне, обтянутом гобеленом, активно обсуждал событие. Главное из них – как быстро добудут серого кита, в отличие от гренландского считающегося здесь небольшим. Каких-то 15-20 тонн! 42 километра горной дороги с остановкой на горячих радоновых источниках пролетели быстро и наше механическое чудовище замерло на песчаном берегу моря. Другое чудище, сверкающее матовой серой кожей, уже возвышалось на небольшом бархане. Удачливые местные охотники выследили кита, буквально изрешетили его огромное тело пулями и доставили на берег. Два больших бульдозера вытащили тушу на сушу. На волнах покачивались большие оранжевые шары, пых-пыхи по местному. Они гарпунами прикреплялись к телу еще подвижного животного и осложняли ему ныряние вглубь, то бишь уход от погони.


«Бедное беззащитное животное», – кольнуло в сердце, хотя я уже знал что есть международная китобойная комиссия, ограничивающая промысел животных лишь квотами для аборигенного населения. Эти квоты игнорировали лишь Япония и Норвегия.


Окунувшись в атмосферу разделки добычи, ритуала погружения в море кусочков ласт, танцев под местный бубен, ярар, решил, что правильно не высказал слова милосердия вслух. Подобные настроения тут не приветствовались. В этом суровом краю исстари считали одной из самых больших радостей удачу на охоте. Многое поменялось у прибрежных жителей: появились большие магазины с привезенными продуктами, «огненная вода», деревянные дома, готовая одежда, мощные лодочные моторы и скорострельные ружья, но остался неизменным восторг от промысловой удачи. Он и составлял смысловой стержень уникального праздника. Вот уж кто не мучился исторической подоплёкой события, так это Макс. Пока морзверобои резали вдоль и поперек животное, он напевал мне, что у кита очень вкусная печенка и надо бы попросить у них ухо млекопитающего на сувенир, а также ус. Между делом на сооруженной из досок площадке фольклорные ансамбли показывали свои редкие для глаза европейца танцы, имитирующие моржей, медведей, оленей, воронов, чаек... Аборигены как завороженные смотрели на представление, большинство не выдерживало и начинало приплясывать на месте. В конце был объявлен общий для всех танец, что было похоже на русское: «Танцуют все». Особенно старалась местная детвора, не выпускающая из рук кусочки мантака, то есть серой кожи кита с полоской белого жира. По выражению лиц ребят я понял, что это лакомство не уступает у них сладкому. Попробовал сам, но удовольствия не получил. Заметив это, моя новая знакомая эскимоска Лена Теплилек, улыбнулась приветливо:


– Не всем гостям мантак приходится по вкусу, поживете здесь – полюбите!


Кстати, так оно и оказалось впоследствии. Но в данный момент, когда на морском ветру парились огромные куски мяса и жира, а с лезвий разделочных ножей, похожих на хоккейные клюшки, стекала кровь, аппетит и вовсе пропал. А Макс, который уже пожил на Чукотке изрядно, не обращал внимания на подобные нюансы, он раздобыл у знакомых вездеходчиков ящик и набивал его свежим китовым мясом. Так на празднике вели себя многие, поэтому к вечеру на Лоринском песчаном берегу остался только скелет животного с огромными ребрами, которые эскимосы использовали когда-то для строительства жилищ. Срабатывал древний генетический код северян, ведь добыть еду в высоких широтах всегда труднее: история хранит факты вымирания целых стойбищ, когда фортуна отворачивалась от охотников. У нас с товарищем такой код отсутствовал, но мы, однако, почти месяц ели котлеты из вкусного китового мяса.


Любознательностью меня бог не обидел – пришлось побывать и на других праздниках, связанных с оленеводством, рыболовством. Интересно было чрезвычайно, блюда приходилось пробовать экзотические (копальхэн, прэрэм), наблюдать удивительные фольклорные действа, но всякая этнография, как я понял, удел ученых. Меня же разбирало любопытство иного рода – как по этому студеному морю ходят большие и малые суда, разнообразны ли их маршруты? Ведь даже в 17-18 веках тут появлялись русские кочи и корветы, американские и английские шхуны. Действительность очень разочаровала скудостью информации. Летом в каждое прибрежное село округа приходили лишь суда из Владивостока с генеральными грузами, а на горизонте иногда появлялись сторожевые пограничные корабли. Это они вносили короткое оживление в северную жизнь. Особняком выделялось на общем фоне единственное транспортное морсредство той поры – небольшой пароходик каботажного флота «Инженер Казанджи». Он курсировал из Анадыря в Уэлен в короткие месяцы арктической навигации. Именно на его палубе удалось впервые близко увидеть самое северное море Тихого океана, а на горизонте – фонтаны китов. Поселок Провидения, куда выписал командировку редактор, просто поразил красотой своих фьордов и бухт.


– Повезло вам, у нас сейчас весело, прибыли проверяющие из Камчатской флотилии с инспекцией своих судов, – встретил нас в морпорту диспетчер.


Имея «хэллоуинское» название, райцентр этот слыл в чукотских краях очень приятным местом для жилья по благоустроенности и красоте. Два преимущества, которые северяне считали главными, – довольно мягкий климат зимой и единственный на периферии пивзавод. Корреспондент местной газеты «Полярник» Владимир пояснил, что зимой они не пользуются теплым нижним бельем. Он же составил мне компанию в местный «Гамбринус», северный аналог одесского. Пиво оказалось отменного качества.


– Люди страдают без этого прекрасного напитка в других районах, просят прислать с оказией, снаряжают караваны вездеходов, – посочувствовал коллега.


Но я еще настрадаться без ячменного напитка не успел, поэтому заспешил в краеведческий музей, где намечалась встреча с офицерами с Камчатки. Там и застал трех военных моряков, с увлечением рассматривающих экспонаты и экспозиции.


– Капитан второго ранга Вячеслав Матвеевич Мартиросян, – отрекомендовался старший по званию, стройный симпатичный мужчина с выразительными карими глазами.


Стали знакомиться с местной историей вместе. Военных занимали вырезанные из кости моржа фигурки Пеликена, по одной из версий – эскимосского божка, а по другой – просто сувенира. У каждого мастера они выходят из-под резца разные: серьезные, важные, веселые, ироничные. Как маленькие скульптуры Будды. Причем наибольшей популярностью у людей на Чукотке, как и в Таиланде, пользуются фигурки толстоватых божков, непременно с большим животиком, по мнению коренных жителей, атрибутом преуспевания и щедрости. Мы невольно оглядели себя: увы, люди без лишних килограммов.


– Да, ребята, нам среди местных будет нелегко, – засмеялся молодой и курчавый лейтенант Тихоокеанского флота.


Вечером в компании морской гвардии продолжили постигать глубины провиденской истории и вкуса пива. Мои новые знакомые рассказывали также про свои корабли, походы по морям и океанам, напряженное противостояние с американским флотом. Но долго эти люди в форменной красивой одежде, предмет зависти мальчишек и девушек, серьезно говорить не хотели. Начали «травить» про забавные случаи, а у всякого моремана их имелось десятки. Как завороженный, я слушал людей, которые как бы сошли с книг Виктора Конецкого на северный берег и заговорили о «банках», «галсах», «авралах», «промерах»... Да, это было как бальзам на душу несостоявшегося капитана, не потерявшего жгучий интерес к теме. Через три дня камчатские контролеры, проверив боевое и техническое состояние своего дивизиона, отправились в родные гавани, а ваш покорный слуга еще долго перебирал в памяти перипетии редкой встречи. А если бы она состоялась в пору юности?


В последующие годы на Севере в моей судьбе произошло много чего интересного, и посейдонов комплекс постоянно давал о себе знать. Были командировки на острова Врангеля, Ратманова и даже на остров американского Крузенштерна. Аляска поразила похожестью и резким отличием, русским староверским духом и неувядающим джеклондонским авантюризмом. Большие по времени арктические отпуска я проводил не в Сочи, а на соседней Камчатке, которую пересек с рюкзаком (вместе со всей семьей) с юга на север. Десятки раз выходил в открытое Восточно-Сибирское, Чукоткое, Берингово моря с рыбаками, зверобоями, пограничниками, поэтому на себе ощутил разницу между Северным и Тихим океаном. Но судьбу, видимо, не сконструируешь по личным лекалам. Моря с горизонта не исчезали, но «окунуться» в их стихию профессионально не хватило какой-то искры. А когда в бухгалтерии сообщили о достижении льготного 15-летнего стажа, опять двинул в сторону моря, но Балтийского. Правда, на календарях уже значился новый век…

Загрузка комментариев к новости.....
№ 3, 2017 год
Авторизация 
  Вверх