petrmost.lpgzt.ru - Поэзия Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Поэзия 

Пока мы живы, будем жить

18.01.2017 Татьяна СКРУНДЗЬ
// Поэзия

* * *


Не пишет письма, не ходит в гости.


Гитара молча стоит в углу.


Сковало ноябрьским холодом кости.


И кажется, что никогда не умру.


Часы пустые, как вражья сила,


Стучат ежечасно всё больше раз.


И небо, днём еще синее-синее,


Черно, и даже фонарь погас.


Как будто хочет, чтоб я ослепла


Душой и телом, чтоб солгала,


Чтоб закопала под груду пепла


Вместе с мучительностью рассвета,


Гитару, письма, любви слова.


* * *


Через тысячи километров,


через сотни ночей и дней


у попутных северных ветров


он выспрашивает о ней:


как живет и о чём страдает,


и о ком молитвы свои


в час страдания полагает


на другом берегу земли…


* * *


Благословлять или роптать,


Или распасться, или воскреснуть


К новой любви.


Но зачем же, как тать,


Крадётся она через тесный


Лаз, что игольное ушко у врат


Старого города Ершалаима?


Ужасом древним дух мой объят,


Падаю оземь. Желанна? Любима?


Кто там, во мраке ушедших годов,


Ласками страстными, гласом Сирены,


Искуса тысячами штыков


Хочет пронзить, будто ядом измены


Сердце, дерзнувшее чувствовать вспять


Гибели скорой, ничтожной и низкой?!


Стой, мироносица, смертности мать,


Не подходи слишком близко!




Стой, говорю, я ещё не твоя!


Наполовину хотя бы, но Божья…


Тёплая, носит меня мать-земля


Так осторожно,


Словно дитя я, нежна и хрупка,


Скорбная немощь, нуждаюсь в прощении.


Вору нет хода! Но пропасть близка,


Хватит ли времени


Хулить или славить?


Знакомец, чудак,


Тщетно выискивает алмазы


В пепле… Шлифует, как мелкий наждак,


Любовные метастазы.


* * *


Зимняя буря стучится в окно –


Мол, открывай, негодница.


Жизнь моя – белое полотно


Снова (как водится).


Дайте мне кисти и краски, я


Вымалюю эпопею.


Дайте урну золы и угля –


Её прахом развею.


Рвутся в теплушку кристаллы льда.


Буря же, право,


Бьется, ревёт волчья страда


Слева направо.




Не открывай, говорю, не трожь


Раму и ставни.


Вышибет правду наглая ложь,


Выдует главное.


Станет чернее черна полотно,


Станут как угли


Краски. Только окна стекло


Ветер отпугивает.


      

В защиту глагольной рифмы


Мы не умеем говорить,

и ничего не поменять.

Пока мы живы, будем жить,

наступит час и помирать.

Тогда придётся претерпеть

и невозможность позвонить.

Но будет трудно одолеть

желание поговорить...


Раненый клён


А. С.


Будьте ж правы, мадам, Вы томленьем меня надломили. 


Не смотрел, не желал, не мечтал и не думал о Вас. 


Но, как птицы весенние, пели автомобили

на ночной Руставели, и близок казался Парнас.

Это Вы неожиданно рядом со мною дышали,

это Вы чуть поодаль, во тьме, во дворах, не спеша

шли, а я наблюдал, как Вы всем существом вопрошали,

но, ответ не найдя, любовались изгибом ковша

проступающей в сумраке ночи Медведицы скромной,

что смотрела на нас одинокой, печальной судьбой.

Я любил Вас тогда, но, немея любовью укромной,

безнадежную жажду свою утолял беззаботностью роковой.


Знайте ж, милая, все, что прошло и случилось, —

будто метка, что вырезал я на кленовой коре,

на взволнованном сердце навеки отобразилось.

Не забудьте же раненый клён там, в московском дворе.



Иллюзии (сказка)


Когда воскресает солнце, молчат кометы,

Мир оживает и лес шелестит: пора.

Егерь встает и выходит из дома в лето,

Искать то, чего не найти никому и никогда.



Тропы бродячие водят по лесу егеря.

Егерь один, и в котомке его – еда.

Он переходит в чужую сторону берега,

туда, где цветут полынь, и клевер, и череда.



Манят, дурманами пеленая невнятными.

Манит остановиться волшебный край.

Но егерь проходит мимо ногами ватными,

Взглянув на него исподлобья и невзначай.



Травы колышутся, трогают ноги ласково,

И ветер рождает песни в самой груди.

Егерь срывает цветы у горы неназванной,

возле горы и заканчиваются все пути.



Там у подножья дуб и берлога малая,

на ветвях – дева-рыба и цепь с котом.

Возле берлоги волчиха лежит усталая

и восемьдесят щенят у нее под животом.



Он рядом садится с нею, кладёт на землю

еду и букет: «Не сделаю вам вреда»,

и скоро уже он играет шерстью зверьей,

и смотрят они всей семьею на облака.



Но в мире есть ночь, и волчиха уходит в нору,

и щенки исчезают во тьме без следа.

Егерь один на поляне в лесу. Под горою —

брошенные цветы и нетронутая еда.



И оживают горючие слёзы скупые…

Он ищет её уже сотни, тысячи лет.

Но уснуло солнце, уснуло опять, и завыли

над голой поляной пустые хвосты комет.

Загрузка комментариев к новости.....
№ 4, 2016 год
Авторизация 
  Вверх