petrmost.lpgzt.ru - Поэзия Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Поэзия 

Гладиатор умрёт на арене

18.01.2017 Михаил ЧЕРВЯКОВ
// Поэзия

НАДЕЖДА 


Волосы цвета фиолетовой пыли,


А на лице неиссыхающая слеза. 


Вместе с неизлечимо больными


В палате надежда жила.


И тянут деревья свои ветки голые 


К детям, что, прижавшись к окну, глядят, 


Как во дворе жгут листья, которые, 


Как погребальные костры, дымят. 


И, находясь рядом с ними, ей 


Надо избегать эмоций – но она не может 


В тот момент, когда выходит через дверь 


Душа в обрывках человечьей кожи.


И это – не надежда, судя по платью, 


Это какой-то призрак, склонившийся


Над опустевшей больничной кроватью.


Где лежал ребёнок… ей полюбившийся. 



ПРО ОТЦА


Прежде чем о капсюль ударит судьбы боёк, 


В его голове мыши сгрызут проводку.


Налей ему в стакан воды, и он превратит её,


Но только не в вино, но и в водку. 


После чего поведение его резко меняется.


А вместе с ним и жизненный уклад семьи.


Но пока он на своё имя ещё откликается,


Скажи ему, какой он хороший, и обними.


«Но не надо говорить мне таких добрых слов. 


Ведь я не способен, сынок, плакать.


И устыдиться своих поступков… Я не готов,


Чтобы меня совесть таскала, как собака.


Но я хотел бы рассказать тебе столько всего…» 


И плачет, а слюни текут, как чёрный гудрон. 


Да, он хотел бы, чтобы ты был лучше него.


Ну или хотя бы, чтобы не был, как он.


А утром он пачку с чаем распаковывает 


И думает: «Чего только не скажешь спьяну». 


А жизнь всё подсовывает и подсовывает


Верёвки под гроб, чтобы опустить в яму. 



ХЕРУВИМЫ


Спускаясь по белой мраморной лестнице,


Они еле-еле касались ногами ступеней. 


К той, что так убедительна в роли девственницы,


Полощущей рыбацкие сети в морской пене.


И херувимы, не обронив ни единого слова,


Дольше чем принято на это смотрели. 


На то, как рыбаки радовались своему улову,


Пока их внучки ложились в чужие постели, 


Зажмуривая от страха глаза, считая до десяти, 


Рожали воров и убийц с ангельской внешностью, 


Которых, как оказалось, было некому спасти. 


Конвоиры бьют с минимальной погрешностью. 


Человек не виновен, пока не доказано обратное. 


Каждому после этих слов – по их делам воздали. 


И было у них над головами небо квадратное,


И с синих спин… крылья херувимов свисали. 


А сердца стали, что камни, почернев от злобы, 


В которых для Божьего чуда не осталось места.


На тюремных дворах уши свои заткнули, чтобы 


Не слышать симфонию небесного оркестра.


И улететь отсюда им решётки не дают. 


В последний день не нашли напильника в хлебе.


Остаётся теперь… найти в земле приют,


Раз не получилось найти его в небе. 



СЫН


Ну вот Я и дома. Здравствуй, Отец!


Рассказать Тебе как всё было?


А были гвозди, страдания и венец…


Мне оставалось лишь их собрать воедино.


И своей любовью подавляя чувство мести,


Я им кричал: «Не надо со Мной так, 


Как с манекеном на краш-тесте!»


А они в ответ: «Разожми-ка кулак…»


Но все эти шрамы побелеют к маю,


И будут напоминать только о любви. 


Так что бейте! И пусть вас не смущают


Сейчас слегка влажные глаза Мои.


А когда Меня уже прижали к кресту,


Тут-то всё и собралось в одну картину… 


Здравствуй, Отец! Я забрался на высоту,


Которая не многим под силу. 



СКАЗКА


Там – сразу за шторами – начинается ночной город


С изваяниями мифических чудовищ на крышах.


Там ограждения в сквере, как приподнятый ворот,


И с фонарей льётся свет, под собой заполняя ниши. 




А по проспектам медленно идёт Её Величество


И тянет тяжёлый подол платья, чёрного как тушь.


Но только вот город, освещённый электричеством, 


Почему-то красивее кажется в отражениях луж. 




А возле трамвайных рельсов, ведущих через мост, 


Профилями вверх лежат две маленькие монеты. 


И смотрят, как там, средь холодных звёзд,


С грохотом проворачиваются огромные планеты. 



КРУГ ЗАМКНУЛСЯ 


Пока ветер с песком устраивают жаркие танцы,


Шаг за шагом, сутулясь, идёт человек, и он знает,


Что жизнь его уходит сквозь тонкие пальцы.


А оставшегося оптимизма ни на что не хватает.




И воспоминания повисли, как застиранное бельё.


И быстро почернело то, что когда-то было золотое.


А он глядит назад, а там всё как будто не его.


Потом глядит вперёд – но и это всё чужое.




А вокруг одна тоска, и её слепые личинки


Броню тела прожирают – до самых оснований.


И в часах с треснувшим стеклом песчинки


Засыпают следы пройденных расстояний. 




И скоро он найдёт то, что ангел в песке спрятал, 


Рукой прижимая бок, стоя на одном колене. 


Ведь где бы ни родился гладиатор,


Он умрёт… на арене. 

Загрузка комментариев к новости.....
№ 3, 2017 год
Авторизация 
  Вверх