petrmost.lpgzt.ru - Проза Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Проза 

Испытание,

или Как жить на своих ногах при диабетической стопе и не чувствовать себя обреченным?
18.01.2017 Алексей КОЛЯДОВ
// Проза

Предлагаем вниманию читателей сокращенный вариант книги практической и психологической поддержки (не медицинское издание!) больных сахарным диабетом II типа – диабетическая стопа. Посвященная лечению этого заболевания как медикаментозными, так и народными, натуральными средствами, испытанными автором на себе, надеемся, она будет полезна не только диабетикам, но и всем, кто стремится вести здоровый образ жизни, противостоять болезням и депрессии. 


* * *


Как-то зимним вечером 2005-го я почувствовал повторяющиеся боли (типа уколов, но не в одной точке, а на каком-то более широком пространстве) в передней части правой стопы. Разулся – внимательно осмотрел её и не нашел ничего, что вызывало бы тревогу.


 Догадываюсь: это нечто внутреннее, не видимое глазу. Но тревогу сразу не бью. Тем более до своего 59-летия я почти ничем не болел. Казалось, так и умру когда-нибудь, как практически все мои предки, на своих ногах, не слишком утруждая родных уходом за собой. И вроде бы несколько последующих дней с ногой всё было нормально. Увы, не успел порадоваться этому, как уже не дома, а в дороге, за рулем машины, почувствовал боль в пальцах той же правой стопы. Такой силы, что не смог ехать дальше и, свернув на обочину, остановился. Хотел уже ­разуваться, но боль так же внезапно, как и пришла, затихла, и я, постояв несколько минут, двинулся дальше.


 Так и пошло потом: какое-то время (день-два или несколько часов) живу нормально, ничего не ощущая в пальцах ноги, но затем – бац, и пронзает боль. Пожалуй, надо было уже бежать к врачам, выяснять причину её, но я, упорный, продолжал надеяться: всё образуется само собой. И даже когда на втором пальце правой стопы обнаружил мягкий волдырь, который на второй день прорвался и залил все вокруг липучей жидкостью, постарался не поднимать тревогу и сам справиться с проблемой. Увы, ранка-язва хоть и смазывалась регулярно, не заживала, наоборот, стала нагнаиваться. К тому же и внезапные боли в стопе стали снова повторяться, порой становясь просто нестерпимыми. И только тогда я понял: пора идти к медикам.


 Диабет выявил… хирург


 В ближайшей городской поликлинике записался на прием и вскоре оказался в кабинете врача. Молодость хирурга вызывала скепсис, и именно с таким настроением я смотрел на него, симпатичного и доброжелательно улыбающегося. Наверное, догадываясь о моих мыслях, Глеб Игоревич (так звали хирурга) повел себя предельно по-деловому: 


 – Говорите, острые боли в пальчиках? И на одном – даже язва? Что ж, давайте посмотрим!


 В перевязочной Глеб только хмыкал. А вышли оттуда – спросил:


 – На сахар в крови и моче давно проверялись? Никогда?! Это вы зря! Даю вам направление в лабораторию, завтра с утра сдавайте анализы! Заодно проверим ваши сосуды на аппарате… Посмотрим, насколько они засорены. Приходите ко мне послезавтра, когда анализы будут готовы. Тогда и назначим лечение. 


 И вот я через два дня снова в его кабинете. Врач держит в руках талончики с результатами обследований и осуждающе качает головой:


 – Ну, батенька мой, нельзя так пренебрежительно относиться к своему здоровью! Вы знаете, какой у вас уровень сахара в крови? Тринадцать миллимолей почти! У вас же чистейшей воды диабет! 


 Он говорит это с таким юношеским азартом, что я невольно вздрагиваю. Глеб Игоревич, верно поняв мой испуг, тут же реагирует успокаивающе:


 – Это серьезно, но не безнадежно. На противодиабетических средствах люди живут десятилетиями, если ответственно относятся к их приему! Так что постарайтесь резко снизить сахар в крови. При диабете второго типа (на мой взгляд, у вас именно он) это возможно. Вам от меня нужно пойти к эндокринологу. Он назначит вам лекарства и посоветует, какого рациона питания придерживаться. От себя скажу: сахар пищевой вам противопоказан, как и богатая углеводами пища, типа белого хлеба, макарон… Налегайте больше на овощи, постное мясо, рыбу. Алкоголь тоже желательно исключить. А уж если сильно приспичит, выбирайте качественный и только в малых (не более пятидесяти-ста граммов) дозах. Тогда, надеюсь, обойдется, – он взмахивает перед моей стопой указательным пальцем, словно отсекая её, – без операции! При диабете только начни… Сначала пальчик отпилят…


 Молодой врач делает выразительную паузу, замолкая, а я мысленно заканчиваю за него: «Затем – стопу, дальше – одну ногу, потом – вторую, а там и конец всему!» 


 Глеб между тем продолжает:


 – А ведь вы говорили: здоровый образ жизни ведете... Как-то не стыкуется все с этим. А тут еще и вес у вас вон какой: сто семь килограммов при росте метр семьдесят восемь. Конечно, много хуже бывает. Но и ваши лишние двадцать кило тоже не шутка: полнота затрудняет выработку организмом инсулина, перекладывает в итоге эту обязанность на аптечные средства…


 Со стыдом рассматриваю свой выпирающий под футболкой живот и думаю, как же я дошел до жизни такой. Ведь генетической предрасположенности к этому у меня ни малейшей: все мои предки, которых я помню и знал, сахарным диабетом не болели и лишнего веса, особенно мужчины, не имели: были сухощавыми и подвижными. Выходит, один я выбился из общего ряда. За что такая немилость судьбы?


 Мысленно пролистывая свою жизнь, причину случившегося со мной видел во многом, в том числе и в самом себе. Худущий и длинноногий, в детстве я не мог долго усидеть на месте. Да и в молодости, работая токарем, учителем в школе, а затем в зрелости – журналистом, расслабляться себе не позволял. Наоборот, лет до сорока пяти на еду особенно не налегал, чай пил обычно с ложечкой сахара или медком, много времени отдавал рыбалке, ружейной и грибной охоте, велосипеду, работе летом на даче. Неудивительно, что и вес у меня тогда самое большее доходил до 85 килограммов.


 Но отступил от привычек своих предков подолгу не сидеть на месте, не избегать посильной физической работы, и все для меня как-то сразу стало меняться. Появился сначала небольшой, но затем всё более заметный живот, округлись щеки, налился жирком второй подбородок. Бегать уже почти перестал, ну разве что метров сто при необходимости. Мало того, и быстрая, а тем более длительная ходьба утомляла. Охоты, требовавшей долгих походов по окрестностям, стал все больше избегать, пока окончательно не охладел к ней. Живя летом в деревне, на рыбалку к Дону (всего-то в километре) не ходил, а ехал с удочками на «Ниве». За грибами в ближний лес, начинавшийся в Затишье, как и некогда в родной Лесной Слободе, сразу за огородами, часто выезжал на машине, вместо того чтобы идти туда пешком.


 Мне бы начать процесс оздоровления ещё с середины девяностых – начала нулевых, но я с этим медлил несколько лет: не мог перебороть привычки. Хотя организм сигнализировал мне: он – в явной опасности, силы его иссякают. Раньше довольно легко поднимал себе на плечи пятидесятикилограммовый мешок с цементом и мог нести его очень долго. А тут приехал на рынок за картошкой на зиму, попытался погрузить ее сам в багажник «Жигулей» и, к стыду своему, не справился с этим: сорокакилограммовые мешочки оказались для меня неподъемными… 


На месте язва лечению не поддалась 


 Несколько дней после того, как впервые посетил хирурга, я жил в каком-то раздвоенном состоянии. Иногда накатывала такая тревога за себя, что хоть на стенку лезь! Но порой, глядя на свою супругу, которая, не афишируя свою болезнь, жила практически как все, лишь контролируя себя в питании, успокаивался и думал: может, и для меня всё не так уж страшно и диабет мой только временный?


 Мечталось: попался бы мне внимательный и активный специалист по сахарному диабету! На это надеялся, взявшись за чтение популярной литературы по диабету…


 Эндокринолог назначил мне новое импортное сахароснижающее средство, сказав при этом:


 – Принимайте его за полчаса перед едой, соблюдайте при этом диету, и все будет нормально!


 Что ж, уже на следующее утро я впервые запил водичкой назначенный мне препарат (не называю его по причинам, которые объясню позже). Повторял это, выбросив из своего рациона питания всю высокоуглеводную пищу и оставив лишь то, что советовал Глеб (так фамильярно я стал звать своего молодого доктора, пользуясь его расположением). Держался так пару недель, надеясь, что теперь-то эффект будет обязательно. Но «стрельба» в пальцы (так я называл про себя возникающие в них внезапные боли) не прекращалась. А главное, как ни старались Глеб и медсестра Татьяна, их осмотры и перевязки (по два-три раза в неделю) серьезного эффекта не принесли. Язва на пальце гноиться вроде перестала, но по-прежнему слегка углублялась.


 В один из таких осмотров, примерно через месяц после начала лечения, Глеб осторожно прочищает её скальпелем и заявляет:


 – Делаем вроде все, что положено, а она вон как упорствует! Пора вам, считаю, ложиться в больницу. Там специалисты поопытнее, аппаратуры и лекарств побольше, и двигаться, беспокоить рану вам почти не придется. Приходите послезавтра, еще раз перевяжем её, посмотрим и, если не будет улучшения, направим вас в хирургическое отделение…


 Он пододвигает к себе мою амбулаторную карту, хмурит брови, рассматривая что-то в ней, и недовольно добавляет:


 – Особо засорены у вас сосуды на пальцах ног. Посылал вас провериться на аппарате – не думал, что такой результат получим: просвет в некоторых всего вполовину. Может, их чистить придется. 


 Тогда, в 2005-м, я не заглядывал так далеко вперед. Главным для меня было прекратить воспаление раны на пальце, сохранить его и избавиться от мучивших меня болей в стопе. Она вдруг стала такой нестерпимой, что однажды ночью захотелось вызвать «скорую помощь». Сказал об этом жене, она подумала, покачала головой:

 – Трудно им будет сообразить, что с тобой, ведь амбулаторной карты у тебя на руках нет, а язва на пальце кто знает, чем вызвана… Лучше потерпи пока. – Посмотрела на меня и вдруг радостно всплеснула рукой: – Я знаю, что нужно сделать. Давай позвоним Валерии – она врач очень хороший и хоть не хирург, но подскажет нам, что делать! Время не позднее – она не спит ещё. 


 И я соглашаюсь: 


 – Давай позвоним!


 Валерия, работавшая некогда, ещё в конце советской эпохи, со своим покойным мужем, а моим хорошим приятелем, хирургом по профессии, у нас в Ельце, а позже переехавшая с ним в Подмосковье, на звонок отозвалась сразу. Выслушала меня очень участливо, несколько раз задавая уточняющие вопросы. 


– Конечно, по телефону ясной картины не составишь, – сказала она, – но, насколько я поняла, дело серьезное. Выезжай завтра к нам, у нас в районной больнице есть центр диабетической стопы, специалисты в нем более опытные, чем у вас в Ельце…


 В центре диабетической стопы


 Лежу под капельницей в маленькой, тесно заставленной койками палате. В данный момент по гибкой полиэтиленовой трубочке мне подается в руку перемешанный с раствором пентоксифиллин – лекарство, улучшающее микроциркуляцию крови и слегка расширяющее коронарные сосуды. Как заявила мой доктор Вера Семеновна – молодая, но уже имеющая степень кандидата медицинских наук, пентоксифиллин, он же трентал, – основное лекарство при лечении ангиопатии. А дополнительно к нему она назначила мне берлитион, который снижает содержание глюкозы в крови. «Для вас все это очень важно! – подчеркнула она. – При диабете без этого трофическую язву не вылечить!»


 Так проходит пять дней: с капельницами, перевязками и уколами, приемом трижды в сутки курантила – антитромботического иммуномодулятора. Боль в стопе заметно утихает, язва хоть и продолжает кровить, но уже слабее. Прочистку ее (точнее, удаление верхней части пальца) мне делает заведующий отделением – хирург с большим практическим опытом. 


 – Будем надеяться на лучшее, – бодро заявляет он в ответ на мой вопросительный взгляд.– Запустить её капитально вы не успели. Однако расслабляться вам не советую: без нужды не двигайтесь, но пальчики постоянно тренируйте – сгибайте и разгибайте их волевым усилием. Несколько раз в день минут по пять-десять. А можно и чаще!..


 Легко сказать – тренируйте пальчики, а попробуйте сделать это на практике. Мои стопы, особенно правая, с язвой, за месяц болезни стали как не свои: ни ступить, ни согнуть! Ложусь на спину, ставлю стопу на пятку, начинаю напрягаться и гнуть вниз словно омертвевшие пальцы. Но они моему усилию почти не поддаются, отзываясь болью. Тогда приспосабливаюсь гнуть лишь один большой палец. Он оказывается более податливым, и я сколько-то минут играю им одним и только затем включаю в движение четыре остальных, в том числе болящий и укороченный по сравнению со средним чуть ли не на полсантиметра палец – «раненый», как я называю его. И, надо же, постепенно у меня все получается, пальцы двигаются вниз-вверх в такт моим усилиям. То же самое повторяю с левой, не «раненой», но лишь чуть более податливой стопой. И так один день, другой, третий… Пальцы гнутся все легче и легче, и боль, сначала невыносимая, становится менее явственной. К одиннадцатому дню моего пребывания в центре ранка практически зарубцовывается, что позволяет Вере Семеновне меня выписать.


 – Не зря время потратили с вами! – удовлетворенно заявляет она. Но тут же, сделав паузу, грозит мне пальчиком: – Как приедете к себе – сразу же в поликлинику на перевязку. И не забывайте делать капельницы минимум два раза в год. Еще лучше – каждый квартал! Помните: без этого язва ваша может снова вскрыться в любое мгновение, да и на другом пальце открыться! Тогда совсем плохо будет!


 Без медиков – ни шагу?


  Вернувшись в Елец, пару недель живу по графику: через день хожу в поликлинику, горстями пью таблетки, надеясь в конце концов избавиться от язы. Но Глеб моего оптимизма явно не разделяет. Всякий раз, хмурясь, осматривает ранку и качает головой. 


 А потом в течение долгих месяцев – многочисленные перевязки, капельницы, сдача анализов… Но результат оказался почти плачевным: боли в стопе утихали лишь время от времени, а иногда возникали с такой силой, что хоть вешайся! Язва на пальце через полтора года перестала кровить, зато открылась еще одна, уже на левой стопе, тоже на втором пальце. И в начале 2007-го мне пришлось брать у Глеба направление в хирургическое отделение больницы. 


 Там я, как и в центре диабетической стопы, попал под опеку, как теперь понимаю, весьма квалифицированного врача. Он заставил меня как можно меньше двигаться и почти не наступать на левую стопу, а если в том возникала необходимость, применять… костыли. В первый раз, когда он сказал о них, я чуть не взорвался: «Какие еще костыли? Я что – инвалид безногий?» Но пришел в палату, переговорил с соседями, которые без костылей уже не обходились, и решил выполнить его требование. Примеривался к костылям с величайшим смущением, более того – с отвращением. Но преодолел свои эмоции и по больничному коридору двигался теперь только на правой ноге, поддерживая левую на весу при помощи костыля. Настырность и жесткость доктора довольно быстро дали эффект. Выписываясь через двенадцать дней с почти залеченной язвой, я смотрел на него с признательностью. А попав к нему ровно через год с язвой на среднем пальце той же левой ноги, был уверен: доктор Истомин мне залечит её. Так, кстати, и произошло.


 Но мало диабета – навалилась другая, не менее опасная болезнь. Впервые я почувствовал её летом 2007 года у себя на даче. С утра немножко, насколько позволяла ангиопатия в конечностях, поработал на участке, остаток дня провел, как всегда, за компьютером. Вечером прокатился на велосипеде до ближнего леска, затем пил чай в беседке, а перед сном с наслаждением читал в кровати бунинские «Темные аллеи», чувствуя себя почти счастливым.


 Но то, что случилось в середине ночи и не дало больше спать, по-настоящему напугало: боль под левой лопаткой была такой нестерпимой, что впору было закричать. Чего только не перепробовал, чтобы унять ее: переворачивался с бока на бок, вставал и пытался делать разные упражнения, известные еще по школе, пил чай и глотал таблетки. Дождавшись, пока за окном посветлело, позвонил в Москву Валерии – проконсультироваться, что предпринять. Без удивления выслушав меня (видать, предполагала, что нечто подобное со мной раньше или позже произойдет), сказала:

 – Судя по всему, у тебя что-то с сердечком: диабет и полнота чаще и быстрее всего сказываются на нем. Шутить с этим нельзя. Мой совет тебе: не откладывая на потом, иди сегодня же в поликлинику…


 Так через несколько дней я оказался в кардиологическом отделении местной больницы, где прошел двухнедельный курс медикаментозного лечения. Как оказалось впоследствии, он стал не единственным. В течение года еще дважды меня увозила «скорая помощь» в кардиологию после таких же внезапных болей в спинной части тела. Однажды моё состояние было настолько тяжелым, что казалось, мне только и остается, что отдать богу душу. Но то ли благодаря заботам и вниманию моего лечащего кардиолога Лидии Атамановой (у нее высшая врачебная категория), то ли из-за предпринятых мной лично мер оздоровления, о которых расскажу позже, вот уже несколько лет первоначально диагностированная у меня гипертония, перешедшая затем в ишемическую болезнь сердца, ведет себя достаточно мирно. Болей под лопатками не ощущаю, давление крови не поднимается выше 155 мм, чаще держится на уровне 130-140 мм, как правило, без ежесуточного приема таблеток.


 Казалось бы, после всего этого я должен был преисполниться величайшим уважением к врачам, спасшим меня, и рассчитывать впредь только на них. У меня же, как ни странно, выработалось к медицине, скажем так, реалистическое отношение. Да, без неё нельзя, её возможностями глупо не воспользоваться. Но может она (увы!) не всегда и не всё. И я стал действовать по известной, лишь слегка измененной поговорке: на Бога (доктора) надейся, а сам не плошай!


С «Самоздравом»

не напрягаю сердце


 Выбирать, в чем не плошать, не приходилось. Прежде всего, надо было снова жить без опаски почувствовать в какой-то момент внезапную и острую боль под лопаткой. Желал заниматься, как прежде, любимым делом – журналистикой и писательством, быть нужным жене и детям, уверенным в себе и по-настоящему счастливым! Но – как, за счет чего?


 Врачи, с кем бы из них я ни пытался поговорить об этом, в ответ лишь пожимали плечами, в лучшем случае изрекали: «Соблюдай во всем меру... Меньше волнуйся… Думай о позитивном!..» Конечно, в ответ я говорил эскулапам спасибо, стараясь быть искренним, но с трудом сдерживал разочарование. А вот своему другу, московскому писателю Николаю Воронову, буду благодарен до конца жизни. Прибор, который он порекомендовал мне, когда после выписки из центра диабетической стопы я заехал к нему в Переделкино, сыграл в моей последующей жизни практически спасительную роль.


 Тогда, перед расставанием, он оставил меня одного в столовой и вышел в свою комнату, обещая принести оттуда чудо, которое, по его словам, преобразило его жизнь и способно преобразить мою: «Будешь спокоен за своё сердце и стопы при любых нагрузках!» Относясь к Николаю Павловичу очень уважительно из-за его жизнелюбия и бодрости, позволявших ему в его восемьдесят лет выглядеть весьма энергичным, отнюдь не старцем, я, однако, не воспринял всерьез его обещание. И, действительно, принесенное им в картонной коробочке выглядело детской игрушкой типа «Конструктора»: несколько деталей из пластмассы, дыхательная трубка и мундштук. 


 Заметив мою скептическую улыбку, Воронов, усевшись напротив, понимающе кивнул:


 – Я тоже так улыбался, когда мой сынок Антон принес мне «Самоздрав» – так называется этот прибор-тренажер. У меня, помнишь, я тебе писал, с сердцем стало неладно, всё шло к инфаркту, а может быть, и последующему инсульту. А тут еще и крово­обращение в конечностях нарушилось, еле ходил, как и ты сейчас, толстел, задыхался: хоть вешайся! Об этой штуке, – Николай Павлович кивнул на коробку с пластмассовыми деталями, – сын прочитал в какой-то газете и решил срочно заказать её для меня. Ведь в рекламе анонсировалось: одно занятие на тренажере «Самоздрав» эквивалентно пяти километрам пробежки. Для человека, у которого проблемы с суставами, опорно-двигательным аппаратом, этот тренажер – находка: позволяет тренировать организм посредством дыхания и саморегуляции. Я начал дышать по схеме «Самоздрава», хотя и не верил сначала в результат. А он у меня – налицо!– Ударив себя обеими руками ниже колен, Николай Павлович вскочил со стула и легко, без напряжения изобразил несколько танцевальных па. – Вот смотри и учись… 


 Плюхнувшись снова на стул, Воронов высыпал из коробки на стол пластмассовые детали. Выбрал из них стаканчик, вставил в него переходник с крышечкой, повернул ее по часовой стрелке на несколько делений, вставил дыхательную трубку, а в нее мундштук, нацепил на нос пластмассовый зажим и начал дышать ртом в сооруженную им нехитрую конструкцию. Прекратил через пару минут свое упражнение и хитро посмотрел на меня: 


 – Знаешь, чего больше всего поступает из аппарата внутрь, в кровеносные сосуды? 


 – Нехитро догадаться, – пожал я плечами, – углекислый газ – так ведь? Но для чего это? Ведь нас всегда учили насыщать организм кислородом…


 – Ну да, для живого существа кислород – благо! Но, оказывается, и углекислый газ вреден для живых существ только в чрезмерных количествах, а в нормальных он просто необходим, как и кислород. Вот инструкция к «Самоздраву». – Посмеиваясь, Воронов протянул мне аккуратный типографский буклет, – в ней все объяснено!


 Быстро пробегаю глазами текст. Как заявляют составители инструкции, комплекс «Самоздрав» предназначен для улучшения кровообращения, и в первую очередь головного мозга и сердца. Почему средством оздоровления выступает углекислый газ? Главный аргумент в его пользу: человека, уже вроде перешедшего в мир иной, возвращают к жизни не чем иным, как выдыхаемым из своего организма воздухом. В нем углекислого газа в сто раз больше, чем в атмосфере. В молодости люди сами автоматически поддерживают в себе нормальное содержание CO2 – на уровне 6-6,5 процента. А с возрастом, из-за малоподвижного образа жизни, ожирения и стрессов его уровень снижается порой в два и даже три раза. Постепенно всё в большей и большей степени проявляются последствия этого: сжимаются мелкие кровеносные сосуды, нарушается тканевое кровообращение, растет артериальное давление… В процессе дыхательных процедур на тренажере (до получаса в день) в течение нескольких месяцев содержание углекислого газа в организме постепенно увеличивается и доходит до нормы. Восстанавливается кровоснабжение в легких, конечностях – практически во всех клетках организма.


 Впечатлённый, по приезде в Елец я заказал аппарат. В первые дни, дыша через «Самоздрав» по нескольку минут, особо обременительным это не считал. Но затем, когда счет минут перевалил за десяток, стал тяготиться и, вполне вероятно, бросил бы это занятие, не начни совмещать дыхательные упражнения кое с чем приятным и полезным. А именно: с просмотром телепередач и крапивными ваннами для стоп, ставшими для меня к тому времени почти обязательными. Через восемь месяцев, как и предписывалось инструкцией, программу дыхательных упражнений на тренажере полностью закончил и смог проверить, насколько она была эффективной.


 Для этого пригодился приложенный к тренажеру капнометр – полиэтиленовый мешок для заполнения выдыхаемым воздухом с целью проверки содержания в нем углекислого газа. Летом 2005-го, после покупки тренажера, его доля составляла всего 2,5 процента, не дотягивая даже до половины нормы. Через год после завершения восьмимесячной программы она увеличилась ровно в два раза. Хорошо? В общем-то да, что чувствовал по своему организму. Давление крови катастрофически уже не скакало, боли в пальцах ног и стопах уменьшились! Понятно, удовлетворение испытывал, но не полное, хотелось большего: довести содержание углекислого газа до нормы. 


 И я занятия на тренажере продолжил. Через несколько месяцев обычно проверяю себя на капнометре: есть ли положительный сдвиг? Чаще всего он бывает, хотя до 6,5 процента содержание CO2 ни разу не доходило, обычно 5,5-5,8. Как пояснили знакомые медики, в моем возрасте и при невеликом объеме физического труда этого вполне достаточно. Недаром после нескольких лет перерыва снова стал заниматься грибной охотой, проходя за два-три часа до восьми километров по лесу, заниматься работой на приусадебном участке. 


Определюсь

с сахароснижающими средствами


 Теперь я регулярно контролирую давление и уровень сахара в крови. Постоянно держу в памяти необходимые сведения. Например: натощак содержание сахара в крови здорового человека – от 3,5 до 5,5 миллимоля (ммоль/л). Через два часа после еды – от 4,4 до 7,8 ммоль/л. Отклонения в ту или другую сторону могут быть, но небольшие: от 0,1 до 0,5 ммоль/л. Аномально высокое содержание сахара в крови – это гипергликемия, аномально низкое – гипогликемия. Серьёзный низкий порог гипергликемии – более 13,2 ммоль/л. Верхний не установлен с точностью, бывает, люди подолгу живут с 20-22 ммоль/л, а могут и с 15 ммоль впасть в кому – крайне тяжелое состояние организма, характеризующееся расстройством всех органов чувств, нарушением крово­обращения, дыхания, процессов обмена веществ. Вовремя не выведи из нее человека – вот тебе и преждевременная смерть!


 Врачи предложили мне перейти… на инсулин. Знал из литературы: так порой делается, чтобы облегчить положение тяжелого больного. Но я таковым себя не чувствовал и решил поискать альтернативу. Положил глаз на традиционные препараты, используемые российскими диабетиками, в частности моей супругой. Вот и я «сел» на подобные таблетки. Покупаем их в аптеках, вполне удовлетворяясь невеликой ценой.


 Параллельно принимаем и натуральные сахароснижающие средства. Особо востребованы у нас створки фасоли, которую сами выращиваем у себя на чистой, знающей только органику земле. Всегда в запасе у нас сушёные корни лопуха и одуванчика, листья крапивы, черной бузины, цветы липы и зверобоя. Всё собираем сами в подходящее для того время в окрестностях, выбирая по возможности не самые ближние к городу места вдали от автомобильных и железных дорог. Храним собранное при комнатной температуре до двух лет. Их смеси, а иногда что-то одно (десять-двадцать граммов) заливаем литром кипятка, настаиваем несколько часов и пьем в течение суток по полстакана и даже по стакану до или после еды.


 Не навязываю никому своей склонности к некоей самостоятельности в лечении болезней как медицинскими лекарственными средствами, так и народными. Хотя в действенности некоторых народных вполне убедился…


Картошку, картошку… положу на ножку!


 Моему обращению к ним немало способствовал случай, свидетелем которого я стал в одно из моих пребываний. Как-то, выйдя из перевязочной, обратил внимание на сидевшую перед ней женщину моих лет с печальным выражением лица. Подумалось: «Вот, заставил ждать человека!» О чем и сказал ей, извиняясь. Но она в знак протеста подняла руку: 


 – Да что вы, я не тороплюсь… никуда. Недолго мне, кажись, осталось… докучать медикам!


 Тем не менее, она встала и, опираясь на палочку, похромала в перевязочную. Встретив её через пару часов в холле отделения за чтением журнала, не удержался и подошёл:


 – Вижу, это занятие для вас приятнее, чем лечение. Большие проблемы с ним?


 Светлана Петровна (так она представилась) отложила журнал и вздохнула: 


 – Уж эта мне диабетическая ангиопатия – замучилась я с ней. Представляете, сначала язву лечила полгода. Потом под ногтем, у самого его основания появилась чернота. Стала обзванивать всех, с кем познакомилась по своим больничным походам. Подтверждают: да, это очень опасная сухая гангрена, не примите меры – лишитесь сначала пальца, а потом и всей стопы. Так что же делать? Кто-то посоветовал: купи хорошей свежей картошки, желательно, красной, натри ее и ставь на ноготь компресс. Меняй его постоянно в течение семи-десяти дней – вот увидишь, пройдет! Мне бы послушаться, а я звоню на всякий случай своему доктору: что посоветуете? Тот: «Да какая к чёрту картошка! Хотите заражение крови? Берите к нам направление, и мы вами займемся!» Ну, пока я оформляла его, целая неделя ушла на сдачу анализов, под ногтем всё потемнело, а затем весь палец почернел и потерял чувствительность. Лечу его здесь уже неделю, но не становится лучше. Собираются его завтра отрезать, а у меня уже и на другом пальце ноготь чернеет. Такое впечатление – заест меня гангрена!


 – Ну что вы, не думайте об этом, – пугаюсь я.– Настраивайте себя на хорошее, и всё образуется!


 – Спасибо за сочувствие! Все время думаю: почему не попробовала лечить ноготь картошкой, послушалась врача? Они ведь никаких народных и природных средств не признают.


 Честно говоря, выслушал все это без удивления. Ещё только начав общаться по поводу своих болячек с Глебом, спросил его: 


 – Может, мне какие-то травки целебные попробовать к язве прикладывать? Читал много раз – вроде помогает это. Мои бабушки всегда, когда мы, внуки, что-то пораним себе – травки искали нужные!


 – Бабушки! – гневно всплеснул руками врач. – Это когда было? В незапамятную пору?! Тогда и природа другая была, и организмы людские не зашлаковались еще! Теперь же без лекарств – никуда!


 Про компрессы из картофеля я вспомнил, когда и у меня появилась чернота под ногтем на большом пальце правой ноги. Помыл в тазике ногу – увы, чернота не исчезла. Тревога замаячила, но до следующего дня решил все же ничего не предпринимать. Утром по привычке осматриваю обе стопы и с горечью констатирую: полоска увеличилась, поползла вперед. Тут и вспомнилась мне Светлана Петровна со своим злополучным пальцем, который, как я позже узнал, в итоге все-таки свел её в могилу. 


 Позвонил паре знакомых диабетиков, страдающих той же ангиопатией. Спросил, не сталкивались ли они с подобной проблемой? Один подтвердил: было, было такое! «Картошку как компресс применял?» Отвечает: «Ею только и спасся!» Одеваюсь – и на овощной рынок, искать картошку нового урожая. Вернулся домой с полной сеткой превосходных клубней красноватого цвета. Выбрал один крупный, промыл хорошенько под краном и протер (прямо с кожурой, как и советовали) на терке. Затем вырезал из хлопчатобумажной ткани полоску размером примерно 30 на 60 сантиметров.


 Не знаю, как другие, но я действовал так. Насыпал на ткань под стопой примерно половину подготовленной картофельной массы, другую же половинку положил на неё сверху, стараясь, чтобы основная часть картофеля попадала на большой палец, и аккуратно обернул тканью стопу. Затем всунул её в целлофановый пакет и сверху надел носок. До полуночи ходил с компрессом по квартире, с ним же лег спать. Утром, перед выходом на улицу, снял компресс и, обмыв стопу, впился взглядом в большой палец: как там с чернотой под ногтем? Увы, она не исчезла, разве что не пошла дальше по ногтю. 


 Вечером снова повторяю вчерашнюю процедуру и делаю это еще дня три, пока не замечаю: чернота стала блекнуть и опускаться к основанию ногтя. Кричу про себя: «Наша берет!» – и с удвоенной энергией и терпением продолжаю делать компрессы. На седьмой день черная полоска исчезает совсем, но для верности продолжаю ставить компрессы ещё три дня.


 С тех пор месяца три-четыре хожу победителем, пока не замечаю такую же полоску под ногтем большого пальца на левой стопе. Без отлагательств начинаю с ним ту же работу, что и с его «собратом» на правой. При этом делаю существенную поправку. Компрессы начинаю ставить не на одну левую стопу, но (для профилактики) на обе. 


 Увы, через некоторое время «загнивать» начинают и другие пальцы то на правой, то на левой стопе. В дело, естественно, опять идут компрессы, причем ставлю их уже на полные сутки. Хожу с компрессами в закрытой кожаной (резиновая не рекомендуется) обуви, выбирая её на размер больше. Удаляя компресс со стоп, ставлю их на полчаса в теплую воду, осторожно массируя руками. Замечаю, все это идет на пользу: ноготь уже на шестой-седьмой день принимает свой первоначальный вид. Еще два-три дня ставлю компрессы для верности, чтобы закрепить начатое.


 Казалось бы, радуйся! Но беспрерывные (с перерывами на два-четыре месяца) на протяжении двух с лишним лет компрессы вгоняют в депрессию. И, наверно, так тому бы и продолжаться, не начни я параллельно с ними применять другое народное средство, на которое вышел тоже по подсказке.


 Крапивой стопы помассирую


 Возвращается как-то в середине зимы домой после работы жена с огромным, раздутым как шар, поли­этиленовым пакетом и протягивает его мне. Открываю его и вижу осыпающиеся при прикосновении к сухим стебелькам черноватые с зеленью листья.


 – Что это? – спрашиваю.


 – Не узнал? – удивляется супруга. – Это же крапива, от которой ты так страдал в детстве. Помнишь, рассказывал мне…


 – Ну да, – говорю я,– страдал. Но то была живая крапива – до крови руки и ноги исцарапывала. А эта, – перетираю листочки руками, – сушеная и совсем не жгучая. Для чего она?


 – Ольга, подруга моя, передала для тебя. У мужа ее Федора, как и у тебя, ангиопатия сосудов, он крапивой лечится. Раньше, как и ты, еле ходил. А теперь как молодой бегает! Советуют и тебе попробовать крапиву!


 Звоню Федору и узнаю: широко опробованная методика лечения крапивой очень проста. Берешь пару-тройку горстей подсушенной крапивы, кладешь их в тазик и заливаешь горячей водой, но отнюдь не кипятком, в котором крапива просто сварится. Позволяешь ей в течение тридцати-сорока минут отдать воде полезные элементы, а последней остыть до температуры тела. Тогда ставишь в тазик с распаренной крапивой стопы (минимально минут на пятнадцать, а лучше – на полчаса и больше) и начинаешь с ними занятия.


 – Вполне возможно, эффект почувствуете не сразу, – предупредил Федор. – Но не отчаивайтесь и продолжайте начатое. Желательно не один, а два-три раза в день в течение года, двух, а то и больше. В конце концов, добьетесь своего – боли в стопе отступят!


 Признаюсь, поначалу разговор с Федором разочаровал: мало мне мороки с компрессами, а тут на тебе еще крапиву каждый день, да еще в течение многих лет! Этак не жизнь получается, а мучение! Но тут же, не откладывая дела в долгий ящик, залил под газовой колонкой первую порцию крапивы пятидесятиградусной теплой водичкой и, дав ей чуточку остыть, сел с тазиком перед телевизором и стал купать и массировать крапивной массой стопы, прежде всего – наиболее пострадавшие от язв пальцы.


 Помня предупреждение Федора не ждать быстрого результата, каждый вечер, перед тем как лечь в постель, совершал крапивные процедуры. А в конце мая, когда крапива буйно пошла в рост, но еще не зацвела, не огрубела и не потеряла своих лечебных сил, поехал за ней в пригородный лесок. Запасся не только на текущий год, но и на следующий.


 После этого стал готовить настой уже не из двух-трех пригоршней крапивы, но как минимум из пяти. Причем от одной ежедневной процедуры перешел к двум-трем. Картофель после компрессов, если в них была нужда, смывал теперь не просто теплой водой, но той, где настаивалась крапива. Лишь после этого, спустя год после разговора с Федором, стал чувствовать не одномоментное (на час-другой), а постоянное облегчение в стопах. «Выстрелы» в пальцы хотя и не прекратились совсем, но стали редкими, чернота под ногтями реже появлялась и быстрее проходила! 


Верное средство приму ежедневно


 Еще одно верное народное средство – чеснок. О нем я вспомнил, как только услышал от хирурга: «Сосуды у вас засоренные. Может, их чистить придется!». Не знаю, каким способом предполагал это делать доктор, но мне сразу вспомнился именно чеснок. Еще в детстве, читая какой-то исторический роман, запомнил: римские легионеры ежедневно получали от своего командования головку чеснока и съедали её целиком, чтобы предотвратить простудные и иные инфекционные заболевания, почистить свои кровеносные сосуды.


 Кстати, чеснок я категорически не любил. Но решил как-то перебороть себя, принимать пусть не по головке, а по паре-тройке зубчиков ежедневно. Увы, неделю-вторую кое-как держался, но на большее меня не хватило: ну, не нравится чеснок  и всё тут! Хорошо, старый знакомый, в свои восемьдесят шесть выглядевший почти бодрячком, наставил меня на путь истинный: «Чеснок не переносишь? Бывает… Но медок нравится? Да? Это хо-ро-шо-о! А лимончик? Тоже подходит? Я полжизни чеснок употребляю вместе с лимоном и медом! Они для сосудов и крови тоже очень полезные. Начистишь чесночных зубчиков с полкилограммчика, разомнешь их и – в литровую банку. Туда же нажмешь примерно столько же очищенных лимонов, а ко всему этому добавишь хорошего мёда. Главное, помни: одной и даже тремя-пятью банками тут не обойдешься. Пить сок нужно ежедневно годами, тогда лишь эффект почувствуешь!»


 Вот уже пять лет как в точности выполняю совет дорогого Ивана Владимировича, отметившего недавно свое девяностолетие. Литровая банка с чесночно-лимонно-медовым снадобьем постоянно стоит у меня в холодильнике. Как минимум два раза в день натощак, а чаще три раза (за полчаса до еды и перед сном) принимаю по одной, а порой, и по две столовых ложки полюбившегося природного снадобья. Убежден: именно оно, вдобавок к другим натуральным и лечебным средствам, помогает мне спасать свои стопы. Сделал как-то месячный перерыв в принятии своего лечебного эликсира. И дождался вскрытия язв на пальцах. А начал снова принимать его, и язвы зарубцевались.


 Кто-то скажет: преувеличивает автор, столь ценя простейшее народное средство. Не буду спорить: может, и преувеличиваю. Но знаю точно: худа от него мне нет никакого, а польза, как говорится, – налицо! 


  Полюблю огородничество

и велосипед


 Еще что очень помогло мне в оздоровлении – посильный ручной труд на своей усадьбе в Ельце. Честно признаюсь, я не любил огородные и другие физические работы с детства. Попробовали родители меня к ним приучить – бесполезно. Мама, великая труженица, досадовала:


 – Ох, Лёнь, вижу, что тяжелее ручки да книжки ты поднимать ничего не хочешь. Смотри, как бы не пожалел потом об этом: ведь жизнь длинная и трудная, за столом да в кровати здоровье не сохранишь, а в старости его не купишь!


 Тогда я просто отмахивался от её нравоучений: на велосипеде езжу, в лапту и городки играю почти каждый день – разве это не заменяет мне ручной труд, за который в колхозе почти ничего не платят? С таким настроем, работая в городе учителем, потом журналистом, пересел с велосипеда на машину и, давно уже забросив подвижные игры, ранее дававшие какую-то встряску моему организму, прожил лет до сорока пяти, пока не купил сельский домик в деревне Затишье. Наверно, почувствовал: не измени я своего образа жизни – прибавлю к своим ста десяти килограммам еще пудик или больше. 


 К тому же в ту пору – в начале девяностых – кардинально изменился уклад российской жизни, заставив многих и многих искать другие, нежели раньше, способы заработка. Так и нашей семье пришлось в тот период иногда заниматься тем, к чему вроде ни я, ни жена не были готовы – распахивать свой полугектарный земельный участок при доме и засаживать его овощами, земляникой и картофелем. Конечно, нанимали для этого технику и помощников, но и сами понемногу принимал, в работе участие. Сначала с неохотой и даже досадой, но постепенно начинали чувствовать удовольствие от некоторой физической усталости, снимаемой купанием в Дону и чаепитием на природе. Оба сбросили лишние килограммы (я – десяток, а жена – пяток), окрепли, и теперь трудимся на садово-огородном участке практически каждый день по два-три часа.


 Другое увлечение – велосипед. После сорокалетнего перерыва я осваивал его заново. Именно осваивал, потому что сразу встать левой ногой на педаль, оттолкнуться и, перекинув правую ногу через раму, поехать, у меня не получилось: грохнулся на глазах жены, с причитанием бросившейся меня поднимать. Вспомнил, как дошкольником приучался кататься на отцовском дорожном, стоя одной ногой на педали, а второй отталкиваясь, для чего выбирал ровную или с небольшим покатом площадку. Поистине, то, что некогда пригодилось малому, оказалось не лишним старому: потренировался несколько дней и, наконец, решился после разбежки сделать то, что не получилось в первый раз, – сесть на велик по-настоящему и поехать!


 Так постепенно и пошло: каждый день, исключая разве что слякотный, – обязательная велосипедная прогулка. Сначала коротенькая (ступни-то давали о себе знать болью, да и сил, чтобы преодолевать подъемы, не хватало), но затем все более и более длительные. Благо, что велосипед мне достался от восемнадцатилетнего внука, охладевшего к нему после получения водительских прав, самый современный. Легкий, с переключателями скоростей. На нем я уже достаточно легко добирался не только до ближнего леса, но и более отдаленных лесных урочищ. Там уделял грибной охоте (боль-то в ступнях почти отступила, и язвы на пальцах затянулись) уже не считанные минуты, как раньше, а часы, и привозил оттуда килограммы отборных грибков. 


 Без физзарядки

не обойдусь 


 Весной, начиная с апрельских теплых денечков, всё лето и кончая поздним октябрём, у меня посильные работы на вольном воздухе, грибная охота и велосипед. А в остальные пять месяцев – неужели сидеть сиднем за компьютером? Конечно же, позволить себе этого не мог! Благо, придумывать себе работы особенно не пришлось после того, как переселился в собственный коттедж на окраине города. Ударил после позднего осеннего дождичка морозец, накрыл ледком все вокруг – бери ломик, лопату и выходи во двор. Ну а когда завьюжит, заметелит, всё вокруг засыплет снегом, и вовсе не придется выдумывать себе работу: одевайся в легкую, но теплую куртку, обувай теплые ботинки, бери совковую лопату и выходи на улицу расчищать дорожки к дому.


 Жаль только, долгие зимние прогулки вдали от дома пешком или на лыжах диабетикам не подходят: в сильные морозы ноги и руки (даже в перчатках!) быстро стынут. Остается одно: найти какое-то двигательное занятие для себя в помещении. Поэтому физзарядку, от которой шестьдесят лет своей предыдущей жизни упорно уклонялся, делаю каждый день. 


 Днем, когда прискучит сидеть за компьютером или книгой, нагибаюсь, касаясь пальцами рук пола. Повторю это раз сорок-пятьдесят, помарширую на месте полминуты, затем принимаюсь за второе, столь же несложное, но полезное упражнение – попеременные повороты вправо-влево всем туловищем, стоя на месте. Затем займусь подъемом гантелей. Обычно произвожу 80-90 поднятий двумя руками. После гантелей – упражнения для рук и ног. 


 Одну такую обязательную физзарядку назначаю себе за полчаса до сна. Она не только дает полезную нагрузку всем внутренним органам и суставам, но и позволяет освободить мозг от всего наносного, что скапливается в нем за день. Потому бессонницей не страдаю. Приобретя букет болезней, обычно сплю девять-десять часов, что сначала вызывало тревогу: не расточительство ли это полезного времени? Но медики успокоили: больному-сердечнику спать нужно много, если собирается жить долго! Да и сам в этом убедился, чувствуя себя полностью разбитым после нескольких недосыпов.


  Рацион свой в корне пересмотрю


  Диабет заставил не только отказаться от сахара и почти всех мнимых стимуляторов типа кофе и листового чая, но и в корне пересмотреть рацион и способы приготовления пищи.


 Вот уже около десяти лет мы с женой жареного практически (разве что по случаю и немножко) не едим. Постное мясо только варим и тушим с овощами, грибами и небольшим количеством картофеля, так же поступаем с рыбой. 


 Во взглядах на питание во главу угла ставим свои особенности. Мой организм, настрадавшийся в полуголодном детстве от избытка вегетарианской пищи, требует, кроме неё, и чего-то совершенно иного. Поэтому вареное и тушеное постное мясо или холодец в умеренном количестве (порядка двухсот-трехсот граммов в день) употребляю в неделю три-четыре раза. Один-два раза ем рыбу и раз голодаю в течение суток, пью только воду и стакан травяного чая с чайной ложкой меда.


 Изредка варим немного спагетти из твердых сортов пшеницы со сравнительно небольшим содержанием углеводов. Молоко почти не пьем, особенно магазинное, наполненное разного рода синтетическими консервантами. Но простоквашу из деревенского молока, творог и самодельный сыр из него, богатые очень нужным для диабетиков кальцием, едим практически каждый день. В малых количествах употребляем яйца, желток которых насыщен холестерином. Яичницу, дающую наибольшую кислотную реакцию крови, не жарили ни разу уже несколько лет. Изредка, если уж очень захочется, съедаем яичко всмятку или вареное.


 Конечно же, важную роль в нашем рационе занимают овощи. Лично я, как уже говорил выше, всепоглощающей любви к ним не питаю (переел в детстве со своего огорода), но и совсем обходиться без них не могу. Из свежих овощей в летнюю и осеннюю пору с наибольшим удовольствием едим то, что выращиваем на своем приусадебном участке, – помидоры, огурцы, редиску, красный перец, петрушку, зеленый лук, брюссельскую капусту. В сезон всего этого употребляем за день на каждого до полутора килограммов. На зиму заготавливаем и храним в подвале выращенные самими или купленные на рынке у деревенских (почти никогда – в магазине) морковь, репу, капусту, картофель, столовую свеклу. Салаты и винегреты из них – обычные ингредиенты нашего меню. Зимой иногда в качестве второго едим печеную или отварную картошку с баночными помидорами и огурцами. 


 Из фруктов у меня, как и у жены, в особом почете яблоки. Углеводов (фактически сахара) в них чуть больше, чем в картофеле, около двадцати процентов, не то что в крупах и макаронах, где их в три раза больше. Один-два средних по размеру яблока в день – моя норма. Не едим бананов, хурмы, груш, богатых углеводами. Чтобы не поднять резко уровень сахара в крови, фрукты стремимся употреблять всегда после чего-то более легкого для организма – капустки, огурчиков, простокваши. Обычно, соблюдая во всем норму, удается держать сахар на уровне 8-9 ммоль/л, что достаточно приемлемо.


 И, наконец, о хлебе. Любимый прежде нами обоими пышный белый, напичканный на 75 процентов углеводами, сейчас у нас не в почете. Отвыкать было трудно, но только в первое время. Набрались терпения, помучились слегка около месяца и привыкли обходиться без него, довольствоваться черным хлебом, в котором углеводов в полтора раза меньше. Обычно буханки черного нам хватает с избытком на два дня.


 Конечно, не отказываемся совсем от кондитерских изделий. В магазинах их практически не покупаем, сами готовим, с добавлением ксилита и сорбита, печенье, коржики, пироги с начинкой из полезных диабетикам грибов (в них сахара ноль процентов), малоуглеводных капусты, лука, богатого кальцием творога. Для выпечки чаще всего используем ржаную муку (сахара в полтора раза меньше, чем в пшеничной, причем всасывание его в кровь происходит медленнее). 


Не пасуйте перед диабетом


 Сейчас, когда пишу эти строки, прошло уже одиннадцать лет после того, как у меня обнаружили высокий уровень сахара в крови. Сегодня я живу полноценной жизнью. Поддерживаю близкий к нормальному вес – в пределах 88-90 килограммов, могу достаточно свободно, не задыхаясь и не прихрамывая, проходить в день километров десять, выполнять посильную физическую работу по дому и в саду, заниматься любимым делом – журналистикой вкупе с литературным творчеством. При всём том чувствую себя готовым к новым испытаниям и неожиданностям (от этого, конечно, никто не застрахован).


 Советую всем, кто захочет последовать моему примеру: не поднимайте послушно руки перед сахарным диабетом и сопутствующими ему болезнями, не отказывайтесь от любых средств оздоровления, проверенных на практике.

Загрузка комментариев к новости.....
№ 3, 2017 год
Авторизация 
  Вверх