petrmost.lpgzt.ru - Далёкое-близкое Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Далёкое-близкое 

Чеченский футбол

18.01.2017 Николай ЗАГНОЙКО
// Далёкое-близкое

Боевой ничьей завершился 31 декабря 1994 года футбольный матч дворовых команд на площади у Президентского дворца в Грозном. До штурма этой цитадели сепаратизма (так называли величественную высотку, способную выдержать самое сильное землетрясение, федеральные СМИ) оставалось несколько часов. Все более интенсивным становился обстрел. А ребята, как ни в чем не бывало, гоняли мяч. 


 Мне удалось поймать за руку доморощенного хавбека.


– Что вы здесь делаете? В Грозном бои. Родители хоть знают, что вы на передовой игры затеяли? 


 В ответ он бросил на бегу: 


 – Тебе не понять. Это чеченский футбол. 


В ту же секунду мощный снаряд угодил на площадку на противоположной стороне двора. Осколком в щепки разнесло перекладину. 


– В «девятку!», – запрыгали от возбуждения пацаны. 


Случившееся их не испугало. Они собрались в центре поля и стали что-то обсуждать на своем гортанном языке. 


– О чем они? – спросил я старика в каракулевой папахе, наблюдавшего вместе со мной за ходом поединка. 


– Решают, засчитывать ли гол, – спокойно ответил он.


– Извини, отец, но ты, по-моему, не на тот стадион билет купил. Через пять минут здесь будут войска. Дворец Дудаева могут разнести в клочья. 


– Этот разнесут –  другой построим. А дети что? Пусть играют. Мужчинами становятся. 


Футбол, однако, в тот день продолжения не имел. Штурм, как и предсказывал местный базар, начался во второй половине дня. Двор жилого дома рядом с площадью опустел. Нашел себе пристанище и я. Но не в обычном здании, а в хорошо оборудованном подвале министерства связи (режимный все-таки объект). Здесь, по соседству с дворцом, и встретил «праздник» в окружении нескольких сотрудников чеченского ведомства и случайных прохожих, которых прогнал с улицы отнюдь не новогодний фейерверк. (В те годы автор работал корреспондентом ИТАР-ТАСС и находился в служебной командировке в ЧечнеПрим. ред.).


– Похоже, горят ваши танки, – обратился ко мне сосед.– Идем, покажу.


Мы поднялись по бетонной лестнице на последний этаж уцелевшего здания. Картина, представшая взору, в особых комментариях не нуждалась. Кругом, нещадно дымя, действительно, горели танки. Жуткое зрелище на фоне сумеречного неба. Ещё не рвались боекомплекты, но огонь уже поднялся довольно высоко. Повсюду звучало: «Аллаху Акбар!». То и дело раздавались автоматные очереди.


–Наши снайперы работают, – взволнованно заговорил сосед. – Смотри, какие классные стрелки у нас подростки!


И в тот же момент, как иллюстрация к его словам, на крыше соседнего здания в отблеске пламени показалась группа энергичных мужчин. В окружении взрослых к столбику у края кровли семенил подросток со снайперской винтовкой в руках. По внешнему виду он отличался от ребят, которые играли в футбол несколько часов назад. Те были выше и крепче. А этот паренек казался ростом чуть выше ружья и худым, как шомпол. Группа добралась до трубы и залегла. «Снайперская лежка» – вспомнилась фраза из какого-то триллера. Через минуту раздались выстрелы и громкий клич: «Аллаху Акбар!». 


– Бог Велик, – перевел собеседник.


Мне такая последовательность – выстрел, славословие Всевышнему – показалась неуместной. Но не вступать же в теологические споры с мусульманином ночью на крыше. Поэтому истинная воля Аллаха в тот день для нас, представителей двух мировых религий, так и осталась не прояснённой. 


– Пошли отсюда, – предложил я. 


– Нет, смотри! – настаивал «экскурсовод». – Смотри, как воины Аллаха первый и последний танк в колоне подбили, и теперь вершат святую месть. А вы нас за шакалов держали! На бомбометание в городе пошли! 


 Что сказать? Еще раз предложил вернуться назад, в нашу обитель. К той тяжелой металлической двери, которая теперь, после увиденного, воспринималась не иначе как вход в преисподнюю. И еще мне казалось, что в ту новогоднюю ночь не Аллах, не Христос, а древнегреческий бог тьмы Аид был за главного на улицах Грозного.


В воздухе небольшого зала, где обрели кратковременную передышку не менее сорока человек, царила удушающая атмосфера: смесь животного страха и характерного для южан возбуждения. Все вперемешку: старики, дети, беременная женщина и ее муж, которого она все время пыталась урезонить, сторонила от окружающих. 


Запахи в подземных клетях – особая тема, тем более, что рядом с будущей матерью лежал парализованный старик, который, как ребенок, сам нуждался в смене подгузников. 


Вся компания общалась друг с другом исключительно вполголоса. Шептались и то редко. Хотя, знаю точно, до рассвета никто глаз не смыкал. Каждый боялся впасть в прострацию, остаться наедине с безжалостным Молохом. Ведь подвал что склеп. Но наверху еще хуже. В убежище худо-бедно теплилась жизнь. Сам дышишь, бьется сердце, а на улице ты уже не гражданин, скажем, не почетный пенсионер, а груз 200 или 300, кому как повезет. 


Понятно, в такой обстановке – мозгам  кипеть. Мне, например, привиделся вождь мирового пролетариата с тезисами статьи «К вопросу о национальностях или об автономизации…». Следом – комментатор Центрального телевидения, который призвал к «решительному укреплению всех элементов государственного устройства». 


Впрочем, надеяться на крутые перемены в той ситуации, в которой оказались узники обстоятельств, было по меньшей мере наивно. Тем не менее вношу поправку. Вся наша компания появилась в подвале не только по воле случая. Кто-то родился и жил в этом городе. Кто-то вовремя не уехал. Кому-то некуда было… Вот и попали под раздачу в новогоднюю ночь, которую несмышленыши всего света считают волшебной.


Впрочем, чего греха таить, многие в России десятилетиями жили с сознанием того, что призрак войны, как и призрак коммунизма, неустанно бродит по Европе. Классики зря чернил не тратили. Многое из того, что случилось, им удалось предсказать. Только воспринимались их капитальные труды весьма односторонне: кто не с нами, тот против нас. Отсюда и результат. Тысячи людей не по своей воле оказались по обе стороны баррикад. 


Это только на первый взгляд кажется, что кошмар подкрался незаметно и затронул лишь край страны. На самом деле еще предстоит осознать все последствия случившегося. Готовы ли к тому соответствующие службы, академии, институты? Кажется, нет. Национальную идею ищем уже не одно десятилетие. Впрочем, когда у нас государство было к чему готово? Крымская, Русско-японская, Великая Отечественная войны – примеров хоть отбавляй! Вот и на рубеже ХХI века никто из тогдашних власть придержащих прежде чем ввергнуть страну в мясорубку, не сделал хотя бы слабой попытки представить в полном объеме расклад интересов на Северном Кавказе, в арабском мире, привычки и обычаи того народа, которому то публично предлагали брать суверенитета столько, сколько «переварит», то хвастливо обещали усмирить одним батальоном? 


Но вернемся в Грозный. Ведь в новогоднюю ночь того самого злосчастного года в городе, который теперь, наряду с Курском и Ельцом, стал Городом воинской славы России, били не только уцелевшие в немногих домах куранты. Стреляли палки от забора! Не говоря уже о других видах оружия, и не только советских образцов. Забегая вперед, скажу, что в полдень 1 января на площади у дворца Дудаева я встретил древнего старика в национальной одежде с осиной талией, перепоясанной кожаными ремнями. А на бедре у него болталась деревянная кобура с огромным маузером, какие показывают в фильмах про революцию. Но у аксакала был, я на сто процентов уверен, далеко не музейный экспонат. И не трофей, заметьте, нынешней ­войны. 


Впрочем, теперь, по прошествии времени, как нечто фантасмагорическое воспринимается все происходившее в ту ночь в Грозном. В том числе футбол, что затеяли ребята в канун новогоднего торжества. Невольно вспоминаются слова спортивного комментатора Николая Озерова: «Такой футбол нам не нужен!». Но как в таком случае поступить с невольными «зрителями», «болельщиками»? Точнее, свидетелями. Их всех, включая связистов, роженицу, старика с маузером, – тоже отнести к категории нереального? Не получится! И сниться всем, кто в ту ночь кружил под огненной елочкой, чеченский «футбол» будет до скончания века…


…Я, например, оказался в Грозном после круглого стола по проблемам межнационального общения, проводившегося по инициативе ТАСС в Майкопе. Приехал на КамАЗе с грузом гуманитарной помощи. Но кому здесь в момент безрассудного наступления нужны были наши мешки с мукой? Хлеба и зрелищ народ не требовал. Задача была проще: уцелеть до утра. А как сохраниться в эдакой мясорубке? Навыки прошлой жизни, с первых шагов стало понятно, в воюющем городе не помогут. Тем более если болеешь сразу за обе команды: и за ту, что наступала, и за ту, что была вынуждена держать оборону, прятаться по подвалам, писать жалобы в Центр, возносить молитвы Аллаху. Короче, налицо раздвоение личности. А это недопустимо в большом спорте. 


– Ты не торопись уходить, – тронула за рукав пожилая женщина. – Ваши придут, ты нас защитишь, – наши придут, мы тебя защитим. Ты из Москвы. Скажи, что с нами не так? Я всю жизнь работала. Муж нефтяник. Сын студент. Почему мы стали вдруг бандформированием? 


– Кого сейчас это интересует? – подключился к разговору старый знакомый. – Они кидают бомбы на правых и неправых. Не держи его. Он из центральных СМИ. Если совесть сохранил, пусть все узнают, что здесь происходит. Впрочем, какой сегодня от них, я имею в виду газетчиков, толк? Ни до Бога, ни до царя не дозвонишься, так что запомни, парень, тебя после ночной атаки в родной аул не пустят. Пристрелят не чужие, так свои.


…Улица встретила подозрительной тишиной. Но и она сохранялась недолго. Звуки боя стремительно нарастали. Надо было вновь искать укрытие. Рядом оказался газетный киоск. Я заскочил внутрь. Спрятался в углу, заваленном предновогодней периодикой, газетами. Сижу, прикидываю шансы. Ну и убежище нашёл. Осколки, как градины, по бордюру цокают. Пули воробьиными стаями над головой носятся. Защитят ли в этих условиях полосы «Правды», которой были оклеены все стены киоска?


С газетных страниц на меня смотрели счастливые лица, передовики производства, бравые ветераны, артисты. Снимки рассказывали о жизни в другом сказочном мире. Он имел свою правду, свои известия. Да что «Правда»! Брошюры «Конституции РФ», если их собрать воедино из всех киосков Москвы, не спасли бы от прямого попадания. Надо искать другую, более надежную защиту, другое пристанище. 


Рядом – профтехучилище и вход в полуподвал. Дюжина ступенек вниз и забитая дверь. Чем не окоп или блиндаж? Обещал же себе ранним утром, когда покидал надежное убежище в Министерстве связи, затаиться в складках Сунженского хребта? Милости просим. Но такая перспектива меня тоже не устраивала. 


Тем более, что, пока бежал к полуподвалу, наткнулся на труп чеченца в джинсовой куртке. Что ж, очевидно, не я один вспомнил о складках… А дальше, извини, русская рулетка…


На перекресток с прилегающей улицы выскочила группа уцелевших в ночном бою танкистов. Их встретили шквальным огнем невесть откуда взявшиеся боевики. Завязался бой. Причем чеченцы постоянно перемещались, а мои земляки вели себя, прямо скажем, неадекватно. Залегли в куче битых кирпичей у голого шоссе, редко отстреливались. Может, сил уже не было, может, патроны берегли. В любом случае – безрассудный выбор. Впрочем, дури хватало и на противоположной стороне. 


Ко мне в укрытие заскочил чеченец и стал поливать из калашникова российских ребят. Расстояние было рукой подать – другая сторона неширокой улицы. А он меж тем, точнее, к счастью, ни в кого не попал. Автомат прыгал в руках. Сразу видно: не профи. Пастух. Спустился с гор. Вел огонь, стоя ко мне спиной. И пока рожок не опустел, так и не повернулся. А если б вместо меня сзади оказался разъяренный танкист с тяжелым гаечным ключом? 


В такой ситуации следовало срочно выйти на сцену, материализоваться. Но как? Да он в пылу боя журналистское удостоверение спрашивать не станет. Развернется вместе с калашниковым…


Тогда и принял отчаянное и, как оказалось, единственно верное решение. Я запустил в боевика собственную шапку (норковую, между прочим, купил на рынке в Липецке). И когда житель кавказских гор, почуяв неладное, все-таки обернулся и вперил в меня полный ужаса взор (пожалуй, и вправду не ожидал никого за спиной), я обратился к нему, перекрикивая автоматные очереди, на всех знакомых со школы языках. Разумеется, нес абракадабру, лишь бы не молчать. На английском: «Ай эм э джоналист». На немецком. И в завершение добил фразой из старославянского. «Не лепо ли ны бяшеть, братия, начати старыми словесы…». Употребить великий и могучий, к стыду своему, не рискнул. Может быть, для такого момента оно и простительно?


Последующие события показали, что словесная эквилибристика, по всему видно, окончательно привела пастуха в чувство. Парень догадался, что рядом не вещун-сверхсрочник и поспешил ретироваться со своим автоматом. Выходит, мой неуклюжий старославянский, от которого у университетских преподавателей в Воронеже всякий раз возникала кислая гримаса на лице, все-таки сохранил потенциал межнационального общения. Спас кому-то жизнь. Вот уж воистину «Не лепо ли ны бяшеть, братия». 


Этот энергичный посыл, переводимый просто «Не начать ли нам, братия…», вновь пришел на ум некоторое время спустя, когда я шел по древним залам Московского Кремля на встречу с главным полководцем страны. Но то был, конечно, не князь из «Слова о полку Игореве», а президент современной России Борис Ельцин, пригласивший в святая святых журналистов, побывавших в плену у бандитов (это отдельная страница моей кавказской эпопеи). Предстояла вторая чеченская война. Надо было наладить контакты с прессой, освещавшей события на Кавказе. Вот мы и встретились. Здороваясь, Ельцин долго, как мне показалось, глядел в глаза, как будто испрашивал прощения. В тот момент он был очень похож на того чабана с грозненской улицы, который вступил в бой, не ведая, что за спиной. Впрочем, московский «пастух» это прощение на самом деле и попросил у всей страны, когда покидал пост Верховного Главнокомандующего. Но то было официально, с экрана телевизора. А адресованный мне взгляд был личным, очень человечным. Проникновенным… Мне кажется, я его должен простить. Много ли нам, футболистам, надо? Тем более если и сами не без греха.

Загрузка комментариев к новости.....
№ 3, 2017 год
Авторизация 
  Вверх