petrmost.lpgzt.ru - Далёкое-близкое Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Далёкое-близкое 

Славянин по духу и природе

03.04.2017 Игорь ФЕДОРИН
// Далёкое-близкое
Фото lounb.ru

Как поэтическим, знаковым паролем перекликнулись  на пространстве времён два русских поэта: один – из девятнадцатого, другой – из двадцатого века: «Гой ты, Русь, моя родная!».


Один – всею силою своего скромного дарования, но движимый  беспредельной любовью к Отчизне  – был уроженцем древнего Ельца, другой – потомственный крестьянин из рязанского села, подхвативший этот клич в своём незабываемом творчестве.  


И вот парадокс: первым произнёс эти слова  именно ныне забытый  поэт из Ельца – Егор Иванович Назаров (1848 – 1900), а Есенин через много лет понёс, как эстафетную палочку, этот возглас переполняющего до вскрика чувства восхищения своей великой Родиной.


Поэт Егор Назаров, родившийся  «в глуши степной, в простой и душной хате», сам собою пробился к свету: самостоятельно постиг грамоту, приохотился к чтению, освоил стихосложение и выпустил два стихотворных сборника. Один из них вышел в Москве в 1888 году, другой –  через год в родном Ельце.


На первую  книгу откликнулся, написав большую рецензию,  молодой поэт Иван Бунин, опубликовав её в петербургском журнале  «Родина» в том же году под заголовком «Поэт-самоучка». Именно в ней написаны слова о «пробившемся самостоятельно к свету» поэте. Произошло это сразу после знакомства будущего великого писателя с Егором Назаровым в Ельце. Об этом  Бунин так  рассказывает в своей «Автобиографической заметке»: «Озёрский кабатчик как-то сказал мне, что в Ельце появился «автор». Я тотчас поехал в Елец и с восторгом  познакомился в базарном трактире с этим Назаровым, самоучкой-стихотворцем из мещан».


Знакомство это очень помогло молодому Бунину в его первых литературных шагах: благодаря рекомендации Назарова (который был более чем вдвое старше и уже известен в литературных кругах) удалось получить место помощника редактора в газете «Орловский вестник», а также, через знакомство с руководителем Суриковского литературно-музы­кального кружка И.А. Белоусова  войти в столичное общество писателей «Среда».


О жизни Назарова мало что известно. Из скудных сведений, опубликованных в поэтическом сборнике «И.З. Суриков и поэты-суриковцы» (М.,Библиотека поэта,1966) узнаём, что он – «сын обедневшего купца, выучился грамоте самоучкой восьми лет. В юности был подносчиком в кабаке, служил на табачной фабрике, работал приказчиком. Жил в Рязани, Москве, но преимущественно в родном Ельце. К середине 70-х годов завёл хлебное дело, но вскоре разорился».


Ещё говорится, что первые стихи им напечатаны в коллективном сборнике «Рассвет» (М.,1872). В них –  отражение одной  из главных тем его творчества: «Бедность, бедность, нищета, ты всему виною…» Узнаём ещё, что «много сил Е. Назаров отдал краеведению, работая для Орловской учёной архивной комиссии, публиковал труды по истории Орловщины, в частности Ельца. Последние годы, больной и одинокий, жил на скудное жалованье члена Елецкой  городской мещанской управы».


Один  из краеведческих трудов Егора Назарова – «История церкви во имя Божьей Матери  в городе Ельце Орловской губернии, сооружённой в память чудесного избавления  России от нашествия Тамерлана» (Елец, 1895) – мне довелось прочесть. Эмоциональный язык, добросовестность исследователя, доскональность изучения фактов истории и главное – великая гордость за Отчизну, народ,  сумевший свалить грозного врага, Тамерлана – вот  качества, которые покоряют читателя с первых страниц.


Но можно ли передать словами чувство, охватившее меня, когда в мои руки попала рукопись, собственноручно исполненная самим поэтом, с датами над стихами: 1872-1895!


Одно только прикосновение к её страницам вызывало чувство обретения  редчайшей драгоценности. Время её не пощадило: пожелтевшие, обтрёпанные по краям листы непривычно большого формата, бывшие, по-видимому, листами конторской книги, с пятнами от пролитой жидкости (может быть, вина, а может, слёз). Но сами  строки стихов, старательно выведенные чётким каллиграфическим почерком, чёрными чернилами по голубым линейкам, не стёрлись, не выгорели. Крупные буквы  с характерными «ятями», «ерами», твёрдыми знаками, а в конце каждого стихотворения – замысловатые росчерки-виньетки. Видимо, автор рассчитывал на благосклонность издателя, раз так заботливо оформил свою последнюю работу. Он, конечно, хотел увидеть рукопись напечатанной, составляя её за пять лет до кончины, последовавшей в 1900 году.


История рукописи любопытна: пройдя через руки многих владельцев, часто случайных, она дошла до наших дней, осев в семейном архиве среди книг и бумаг книголюба и краеведа Ивана Григорьевича Сильвестрова.


Это был человек, принадлежавший, несомненно, к интеллигентным кругам города. О его широких культурных интересах можно было судить по  его библиотечному собранию, где хранились редкие книги по истории, философии, политике, экономике. Тут же – набор  фотографий с  видами старого Ельца. Сам Иван Григорьевич, инженер-электрик по образованию,  происходил из рода людей духовного звания. Один из предков его, как он сам уверял, был  епископ Феофан Затворник.


По свидетельству хозяина рукописи, он получил её от своего приятеля Владимира Тихоновича Ростовцева, бухгалтера по профессии, чьё хобби  также были краеведение и литература.


Характерно, что открывалась  рукописная книга самой  первой публикацией, случившейся в  коллективном сборнике «Рассвет» (М.,1872).  Это – «Бедность, бедность, нищета», тема, ставшая одной из основных в творчестве автора. А  далее, в числе многих, – стихи, которые похвалил Бунин в своей рецензии: «Опять гроза», «Года менялись чередой», «Памяти Надсона», «Море житейское», «Думы на Новый год (1889)».


Лейтмотивом назаровского «Избранного» является, конечно, тема России – стихи поэта-патриота о гордости за свою родовую принадлежность к племени славян («Я – славянин»), о самоотверженности русских воинов на полях сражений, будь то Куликовская битва, или Отечественная война 1812 года,  или  Крымская кампания, или сражения за вызволение балканских народов из турецкого ига. В стихотворении, посвящённом генералу Скобелеву («Белый генерал»), он пишет от лица солдат: «Ты веди нас, наш кумир, в те края, где супостаты нарушают честь и мир». Как злободневно звучат эти строки сейчас, да и всегда, когда Россия помогала притесняемым народам! Об этом – большой цикл стихов «Балканская тетрадь»: «Бой под Плевной 30 августа 1887 года», «Князю Н. Черногорскому»,  «Вперёд» и другие.


Также не потеряли своей остроты  строки поэта об отношениях России и Запада. В стихотворении «Экспромт» он, продолжая тему неблагодарных чужеземцев, вселившихся на Русь при Петре («Теперь и  прежде»), приучивших русских облачаться в камзолы и брить бороды, но так и не понявших духа России, её величия, в негодовании замечает: «Наше пили, наше ели, вдруг решили нас побить». И о том, чем всегда кончались такие затеи:


Когда вы драку начинали,


То первые кричали: «Пас!»


Глубоко верующий поэт и «славянин по духу и природе», он подчёркивает значение православия в героической истории России, в подвигах лучших представителей нации, самоотверженно отражавших  поползновения врагов, мечтавших подчинить себе, затоптать в грязь великую православную веру, свободу и чаяния  русского народа: «Поле Куликово», «Храм Христа Спасителя», «Монумент». Он преклоняется перед памятью о великих полководцах: Дмитрии Донском, Суворове, Кутузове, Нахимове, ополченцах Козьме Минине и Дмитрии Пожарском.


При всём том природа творчества Егора Назарова ярко социальная: гордость патриота не затушёвывает классовых противоречий: «ветхих избушек», «воздуха чердаков», «воплей бедняков», невыносимо тяжёлой атмосферы в России 80-х годов XIX века, когда нужда заставляла мать продать родное дитя,  а крестьянина, потерявшего  имущество из-за пожара  или стихийного бедствия,  идти на паперть за подаянием.


Много испытавший  в жизни, видевший предательства, в том числе друзей и так называемых «благодетелей», поэт тонко улавливает и вскрывает  психологию мнимых меценатов:


Решимся ль выручить собрата


Во имя братства и любви, –


И тут же ролью акробата


Венчаем подвиги свои.


Выше говорилось, что сведения о жизни Егора Назарова скудны. Но всё же ему несказанно повезло: память о нём увековечила повесть  Бунина «Деревня» (1905). По свидетельству  жены поэта, В. Н. Муромцевой-Буниной, писатель выбрал  прототипом главного героя Кузьмы Красова именно своего елецкого знакомца.


К памяти о Назарове великий писатель обращался в течение всей своей жизни.  Он хранил воспоминания как заветный островок родины на чужбине. Ни разница в возрасте, в социальном происхождении не в силах были перебить дорогое и кровное, вошедшее в сердце в далёкие годы юности.


Описывая быт своего героя, он с документальной точностью перечисляет детали его жилища. В перечне вещей, окружавших Кузьму, мы находим  «старую счетоводную книгу», в которой он записывал свои впечатления от поездки в Казаково (станция Казаки под Ельцом) и то, что видел и слышал в деревне. Как тут не поразиться догадке, что и стихи поэт записывал вот в эту, такую же, с листами большого формата, конторскую книгу, ставшую век спустя моей находкой!


Бунин очень сочувствует своему герою, мечтающему «выскочить из кабалы «торгашества», ведь целых пять лет были потеряны поэтом в самую лучшую пору жизни! Оттого и «томился неотступной думой, что пропадает, пропала его жизнь». Зорким взглядом художника Бунин вглядывается  и в поведение, и в занятия своего героя и подчёркивает неуютство, неприкаянность его: «Где это видано, чтобы мещанин в его годы жил на подворье, был холост и нищ, как шарманщик: всего имущества – сундучок да тяжёлый старый зонт!»


Он пишет и  о его умонастроениях, о том, как он «растравлял душу статьями Толстого, сатирами Щедрина», в мечтах стремясь к гармоническому построению жизни, к справедливости. Сам Назаров называет себя лишним человеком и видит один выход из своего положения – покончить с жизнью. Однако стихотворение «Сорок лет бесплодной жизни», написанное  в день сорокалетия автора и содержащее довольно печальные  раздумья над судьбой, заканчивается полным отрицанием уныния, даже юмором, лёгкой улыбкой: «Ну, а всё-таки, признаться, хочется пожить».


Именно Бунин дорисовал моменты жизни и судьбы поэта-самоучки, сказав то, о чём не могли знать будущие его биографы. «С тех пор прошло  ещё немало бесплодных лет. Он маклерствовал в Воронеже, а потом, когда умерла в родовой горячке женщина, с которой он жил, маклерствовал в Ельце, торговал в свечной лавке в Липецке, был конторщиком в экономии Касаткина».


Самые разнообразные занятия – грузчик при кабаке, таскавший тяжёлые мешки, гуртовщик и прасол – торговец скотом и, наконец, маклер – не могли заслонить главного его стремления – к сочинительству. Он много читает, это занятие ему мило с самых ранних лет:


В углу холодного чулана,


Подчас без пищи и без сна,


Читал я Пушкина «Цыганы»


Иль труд святой Карамзина.


В его книгах немало  стихов на темы прочитанного: от фактов русской истории до мировой, много на библейские темы.


Но, составляя рукопись, автор не включил многое из опубликованного ранее, что прежде занимало его внимание, то есть «книжные» по происхождению вещи. Он старался донести до потомков главное – жизнь простого человека из народа, его судьбу, а всё умозрительное, вторичное, отсечь.


Действительно, привлекает рукопись именно стихами доверительно-простодушными, интонационно близкими и понятными восприятию простого человека.


«Грей хоть ты меня, мурлыка», – обращается он к своему коту, единственному спутнику ночной жизни в холодной избушке. Не преминет и улыбнуться над говорливыми «кумушками», никак не унимающимися в пересудах о соседях и близких родственниках даже перед церковной службой. Вот она, естественность речи, добрые, от сердца идущие слова.  


Он не гнулся перед трудностями, не склонялся «до степени лакейской», «не пресмыкался» перед сильными мира сего.


Верится, что  книга стихов Егора Назарова «Я – внук богатырей», включившая всё, что сохранила его подготовленная к печати, но так и не увидевшая света  в своё время рукопись, найдёт своего благодарного читателя.


Титанический труд, благородство всего облика поэта, цельность гражданской позиции, а главное, далеко не рядовые стихи – всё это даёт право  поэту на уважение потомков.


В наше время, когда в душах современников возрождается  гордость за русскую нацию, стихи русского патриота Егора Назарова  ещё раз напомнят о величии России и её значении для мировой истории и наших дней. 

Загрузка комментариев к новости.....
№ 1, 2017 год
Авторизация 
  Вверх