Вс, 22 Сентября, 2019
Липецк: +18° $ 64.47 71.51
Вс, 22 Сентября, 2019
Липецк: +18° $ 64.47 71.51
Вс, 22 Сентября, 2019

«Территория таланта – свобода»

Татьяна Щеглова | 18.07.2017

Мама режиссера Сергея Бобровского видела его художником, учителя прочили судьбу артиста, сам он мечтал о карьере рок-певца… А жизнь распорядилась так, что Сергей поступил в Рязанский институт культуры на факультет режиссуры к Владимиру Казаринову, и с третьего курса уехал в Москву, в знаменитую «Щуку», на курс Леонида Хейфеца… Десять лет работая режиссером, одновременно преподавал на кафедре в Рязанском филиале Московского государственного университета культуры и искусств. Предложение возглавить Липецкий государственный академический театр драмы им. Л. Н. Толстого он принял, будучи главным режиссером Бийского городского драмтеатра.

– Сергей Александрович, для начала шуточный вопрос: в одном из интервью вы сказали, что завидуете лысым. С чем это связано?

– Однажды я коротко подстригся, и дочки, они тогда были маленькие,  меня не узнали. За пышными волосами непросто ухаживать. Но я смирился,  моя шевелюра – как бы моя визитная карточка...

– Как и ваши спектакли, на которых я смеялась и плакала... Скажите, что формирует режиссера?

– Серьезный взгляд на себя. Пространство, в котором ты существуешь. Можно завести себя в тупик, и из этого тоже прорастают эмоции, дающие возможность для творчества. Стабильность во многом отягощает и означает старение. А кризис – вы сейчас на себе это испытали, – дает динамику движения. На определенном этапе я исповедовал свободу от театра и от самого себя: перед тем как заняться режиссурой, 10 лет отработал монтировщиком в театре. Убежден, что режиссер должен изнутри знать всю театральную «кухню». Должен быть лидером в подлинном и высоком смысле этого слова, к этому надо стремиться, из этого вырастает спектакль.

– Какие для вас есть табу в искусстве?

– Не хочу быть ханжой. Если я скажу, что главное – не показывать секс, это будет неправда. Главное – над любой формой выражения должна стоять художественная сверхидея, которая объясняет и диктует использование тех или иных пластических средств.

– Вахтангов сказал, что традиция – это хорошо сохранившийся труп, вы с этим согласны?

– Я думаю, эта фраза сказана в контексте полемики со Станиславским, по системе которого работали многие театры, и прежде всего, МХАТ. А я к этому так не отношусь. Для меня тот самый «труп», о котором сказал Вахтангов, – основа всего, на которую можно нанизывать новые эксперименты. Для меня, прежде чем ставить новое, надо обязательно знать старое. Опыт – это великолепная возможность не открывать заново велосипед.

– В одном из интервью вы сказали, что «несвобода пространства вас тяготит, и вы каждый раз выбираете путь бродяги и пилигрима». Липецкий театр вы возглавляете 8 лет. Означает ли это, что наконец предпочли оседлость, и что на это повлияло? Кстати, сколько спектаклей вы поставили за свою режиссерскую карьеру, вы их считали?

– Свобода для меня – понятие иррациональное, синоним одаренности. Это уход от каких-либо влияний, плохих и хороших. Любой человек воспринимает мир с помощью чувств, и театр этому как ничто иное способствует: сбросить тяжесть, подольше оставаться в детстве... Что касается количества спектаклей – их более 70. Знаю это, потому что всегда держу наготове резюме со своей творческой биографией, если вдруг попросят из театра или, напротив, предложат нечто более интересное.

– У вас есть любимый спектакль?

– В каждый стараюсь влить душу и накопленный опыт, а там уж как сложится, время все расставит по местам… Все прижизненные премьеры Гоголя по его пьесе «Ревизор», в которых он сам участвовал как постановщик, а также был блестящий состав актеров, включая Михаила Щепкина, самого автора не устроили. Было много обиженных и разочарованных, и прежде всего – русское чиновничество. А пьеса пережила сотни лет. Как тут загадывать? Каждый раз веришь в лучшее…

– Чего не можете простить актерам, какие требования к ним предъявляете?

– Если им наплевать на сцену и на спектакль, на то, что мы делаем; когда актер плохо относится к своему дару. Конечно, артисты должны обладать определенными качествами. Как музыкант не может жить без слуха, так и актер – без чувства правды. Хорошо бы и интеллект иметь как способность заразиться единым замыслом; способность к импровизации. Личность артиста сама себя выявляет. Сверхзадача актера на каждом спектакле – раскрыться в авторе пьесы и раскрыть самого себя.

– Как вы относитесь к уходу актеров из вашего театра, такие случаи были?

– Конечно. Когда я встречаюсь с новым актером, то сразу ему говорю: не давайте авансов и ничего не загадывайте. Уход – это каждый раз поиск себя, шаг на новую ступень, некая
пауза, во время которой ты не знаешь, куда тебя развернет, к поражению или к победе, и чем все обернется. Возможно, кто-то перерастает и театр и режиссера. Творчество без самопознания и внутренней свободы невозможно.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных