Пт, 22 Марта, 2019
Липецк: +2° $ 64.28 72.94

Летят на север журавли

Александр Гриднев | 09.10.2017

Летом 2015-го ушёл из жизни Александр Иванович Гриднев, поэт и офицер, потомственный военный. Ушёл тихо, незаметно. В Союз писателей России он был принят в 2001 году на совещании-семинаре молодых писателей по рукописи, не имея ни одной изданной книги.

Печатался в коллективных сборниках. В 2003-м вышла в свет небольшая брошюра в составе сборника-кассеты «Аккорд», в 2007-м — поэтический сборник «Пора нам вернуться в Россию». Множество стихов и рассказов так и осталось в рукописях…


* * *

Остывает закат. Мы выходим из боя.

Где-то бьёт пулемёт, разгоняя свой страх.

А за нами стоит ночь с седой головою

И расстрелянный день у неё на руках.

Вся вселенская скорбь в лике этой мадонны.

Дождь больным языком нас не лижет, а жжёт.

Я сильнее любви берегу здесь патроны,

Ведь любовь, словно мина, только случая ждёт.

Мы выходим, а значит, нам нету возврата,

И другим брать разбитый седой перевал!

Горько плачет закат на груди переката.

Зев ущелья двоится, как смерти оскал.


* * *

Вязнут слёзы на каменных лицах.

Остывает железо ствола.

Я у смерти сумел отпроситься.

А вот рота почти не смогла.

Страшно быть средь такого контраста —

Небо, солнце и друг на руках.

Больше он не поднимется — баста.

Я его, подхватив впопыхах,

Уносил от беды. Но в ладони

Смерти холод подземный проник.

Так уносятся смелые кони,

Исчезает хрустальный родник.


* * *

Память горбила плечи.

Ветер волосы рвал.

Разве ж так нашу встречу

Я себе представлял?

Снег, вгрызаясь под кожу,

Нервы холодом жёг.

Я подумал — я б тоже,

Я бы тоже так смог?

Бросить жизнь на гранату,

Жизнь одну и свою?

Взвыл буран благим матом,

Завиваясь в струю.

Ох уж этот наш мир.

Что в нём свет, что в нём тень?

Подошёл командир:

«Шура, шапку надень!»

Не сказал — прокричал.

Взял из рук и надел.

Вот привёз, мол, врача,

Да, видать, не успел.


* * *

Кто там? Дверь полуоткрыта.

Что за тень в моей прихожей?

Скрипнули паркета плиты.

Злость в руке, мороз по коже…

Свет. И всё вокруг знакомо.

Улица сиреной взвыла.

Я же не в гостях, я дома.

Что ж оно такое было?

И глядит в меня с портрета

Дед. И слышу удивлённо

(Господи, откуда это?):

«Есаул, надеть погоны.

Забывать родство негоже.

Где твоих отцов могилы?»

Свет в душе. Мороз по коже…

Что ж оно такое было?


* * *

Господи! Скажи, зачем я это делаю?

Господи! Мы отсекли их от реки.

Господи! Отброшены бушлаты прелые.

Господи! И примыкаются штыки.

Господи! Уже сбываются пророчества…

Господи! Я знаю, что такое ад…

Господи! Мне не грозит в нём одиночество.

Господи! Уже рукой взмахнул комбат.

Господи! С холма, цветами разодетого,

Господи! Мы молча встали и пошли.

Господи! Но за мгновение до этого,

Видел я: летят на север журавли.


* * *

Мама, не плачь, перемелется всё, перетрётся.

И не гляди, ради Господа, так на меня…

Светит окно первозданным, бездонным колодцем,

Полным вечернего, злого, пустого огня.

Весь я под ним на огромной, на длинной кровати.

Были бы ноги, она бы пришлась в аккурат.

Мама, не плачь, не один я в «тяжёлой» палате,

Есть и похуже, которые, видишь, не спят.

Хочется крикнуть: «Не мучай себя так, родная!»

Хочется крикнуть, но в губы вцепились бинты.

Плавится солнце, надеждой меня обдавая,

Но на Земле только я, только ты.


* * *

Камень, посланный судьбою,

Принял на себя разрыв.

Вот она, причуда боя —

Ногу поломал и жив.

Вот что значит быть счастливым,

Повороты — каковы…

Не упал бы перед взрывом — 

Не сносить бы головы.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных