petrmost.lpgzt.ru - Проза Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Проза 

Юха

Рассказ
07.01.2018 Владимир Ряховский
// Проза

1.


Под осенним клёном за сбитым из тёса, потрескавшимся и посеревшим от дождей столом сидели напротив друг друга двое. Первый – однорукий худощавый пожилой мужчина в чёрных трусах, кирзовых сапогах на босу ногу, в морской тельняшке, поверх которой косо накинут замусоленный пиджак. Вторым был случайно зашедший в крайний от дороги деревенский двор видный парень лет двадцати пяти. Посреди стола, на газете, стояла наполовину выпитая бутылка самогона. Из закуски – открытая банка помидоров, нарезанные с шелухой колечки лука и несколько кусков хлеба.


– Ты не погребуй, – доверительно обратился к парню хозяин, – дёрни стаканчик с дороги, а то, вишь, пора-то какая – октябрь, сыростью сквозит… – И вдруг, будто опомнившись, спросил: – А как звать-то тебя? Василий? А меня – Ефим, значит, вот и познакомились… Так ты не робей! Хочешь, щей тебе Валя под стопку подаст?.. Без мяса, правда, щи-то, но вкусные. А прошлогодняя тушёнка ещё летом съедена…


Неожиданно для собеседника он переставил бутылку на край стола, после чего резко отодвинул с газеты оставшуюся еду.


– Вот, смотри! – провёл пальцем по строке. – Опять про пенсию пишут! Только кто её в деревне заработал, пенсию хорошую? Нешто в Москве не знают, что мы тут тяжело ломили?.. А живём намного хуже городских… – Он глубоко вдохнул. – Ты согласен со мной, Василий?


– Конечно, вы всё правильно сказали, – ответил тот.


После слов поддержки Ефим почти успокоился:


– Ну да ладно – хрен с ними… Молочка могу предложить – пока что мычит Милка наша…


– Не сглазь, не сглазь, Юха! – Из-за угла давно не крашенного щитового домика показалась хозяйка. Она была не против пообщаться с новым человеком, заодно и поплакаться на жизнь. – В магазин нечасто ходим, на колбаску глазки только что ломаем – дорогущая стала. Банку молока и рады бы кому продать, да до района далеко, а дорогу до нашей деревни от большака не успели доделать в хорошие времена…


Увидев торчащий из-под стола жилистый кулак мужа, она замолкла. А Ефим как будто вспомнил:


– А ты, Василий, по каким делам к нам приехал?


– По яблокам, – ответил он. – Причём можем купить в большом количестве… и расчёт наличными сразу.


– Эх, где ты был в прошлом годе, когда прохода от них не было в садах. А вот нынче совсем неурожай, – сокрушенно произнёс Ефим. – Хотя… Там, за ручьём, – показал он куда-то рукой, – сад бывший совхозный, заброшенный давно. Яблоко – оно там полудикое, мелкое, с кислинкой, от ветра осыпалось уже, но в траве его тьма-тьмущая…


– А нам, – заулыбался Василий, – на соковый завод и такое годится.


Когда, обо всём договорившись, они выходили из-за стола, гость полюбопытствовал:


– А почему вас жена Юхой окликнула?


На небритом лице хозяина появилась улыбка.


– Юха, Юха – не курил табак, а нюхал, – скороговоркой произнес он. – Вот и я люблю нюхнуть. Оттого меня жена Юхой и прозвала.


На том и разошлись.


2.


С утра из села вышли семьями человек сорок, те, кто больше других нуждался. У одних в руках вёдра, другие несли грубо залатанные мешки, скатанные в рулоны.


Конечно, пешком много яблок не утащишь – далеко, а гужевого транспорта на все дворы осталось мало – всего-то две замшелые кобылы. Поэтому Ефиму и пришлось вчерашним вечером долго спорить с их владельцами по поводу оплаты за подвоз.


Войдя в сад, молча разбрелись по рядам. Яблони без долгой обрезки раздались и вверх, и вширь. Проходы между ними заросли молодой порослью берёзы. Особенно мешали упавшие сухие колкие ветки и невысокие, а потому и незаметные для глаз, кустики шиповника, чьи цепкие иглы рвали одежду, ранили ноги и руки. Ефим выхватывал из травы мелкую антоновку, а то попадался и жёлто-оранжевый шафран, бросал в мешки, затем, не завязывая, волоком тащил их по одному на край сада до своей кучи. Валя из-за больных ног работала на коленях и была почти незаметной в высокой пожухлой траве.


С каждым набранным мешком Ефим складывал в уме деньги, которые они должны были получить за яблоки. И не просто там на что-нибудь их израсходовать, а рассчитаться за Валину растрату. Не ровен час, посадят её, глупую.


Он вспомнил, как она без его спроса, со своими старыми мозгами согласилась пойти продавцом в сельповский магазин, даже зарплату одну получить успела. Да вот забота: повадились доярки и скотники по пути на ферму у неё в долг по сто граммов выпивать, заодно и ей наливали. А обратно шли – ещё просили. Однажды случайно проходил он мимо, глядь в окно: она на прилавке без чувств лежит. Сгрёб он её одной рукой, домой потащил. Наутро ревизоров из сельпо сам вызвал, чтобы с работы её уволили. Всё прошло бы как-нибудь по-тихому, да тетрадь долговая пропала – унесла сволочь какая-то спьяну с собой, а может, из-за жадности стащили, чтобы денежки не отдавать. Пока он размышлял, она молча копошилась в траве, а сама думала: у кого бы под будущую выплату за яблоки деньги одолжить?.. Вспомнила, как сразу после пришедшей беды, от безысходности, хотели они корову продать в хорошие руки, но не нашлось покупателя, а на бойню свезти – душа не соглашается…


3.


Василий не обманул: утром к дому подъехал грузовик с длинным кузовом и высокими бортами. Улыбающийся Василий соскочил с подножки кабины и сразу же обратился к собравшимся сдатчикам:


– Здравствуйте! Ну что, набрали?


Вперёд всех ответила Валя:


– Мы-то набрали, всё увезете? У нас по списку мешков шестьсот по дворам лежит.


– Увезем, увезем, – ответил Василий. – Начинай подавать, мужики!


Вместе с водителем они полезли в кузов. Следом за ними ловко забрался Ефим.


– Ты что одной рукой делать собрался? – спросили снизу. – Уж лучше считай мешки за всеми…


– Вот и посчитаю, – отозвался он.– А заодно и посмотрю, не набросал ли кто гнилья.


После погрузки они сидели за столом – сверяли вес, потом Василий выдавал деньги. Когда все разошлись и он уж было собрался уезжать, хозяйка подала жареный картофель на сковородке, солёных помидоров с квашеной капустой. Ефим принёс из дома не допитую позавчера бутылку, выпил стопку. От спиртного и усталости у него развязался язык.


– Ты что, Василий, думаешь, что мы тут все бездельники? Вовсе не так! До нынешнего лета в нашем хозяйстве коров было полно. И трактор был свой – молоко возили через поле в район по три раза на дню. А тут начальники новые появились, которые хозяйство наше прикупили. У нас не спросили: потихоньку животных с фермы вывезли на центральную усадьбу, как будто трава там слаще… А нам обещали бычков на откорм поставить – и обманули, сволочи.


Он замолчал, налил ещё стопку, выпил, но закусывать повременил из-за желания продолжить разговор.


– Потом оттуда коровёнок на убой отправили: сказали – невыгодно им скотину держать. А работать-то хочется, и силенки еще есть... На, пощупай! – Он согнул в локте правую руку. – Во флоте слабаков не держат, списывают на берег, а я до конца служил…


– А другую руку вы где потеряли? – поинтересовался Василий.


Ефим как будто ждал этого вопроса.


– Да здесь, неподалёку, столб электрический трактор сбил, ну я и полез товарища спасать – провод с кабины палкой хотел отбросить… Помню, как дёрнуло меня, изнутри вывернуло: очнулся, глядь, полплеча с рукою отсутствуют. Врачи в ужасе: как, говорят, ты живой остался? Чуть весь не сгорел… Поудивлялись они, поохали, а дыру в плече так и не зашили как следует… А больше под нож я не лягу – боязно. Хочешь, Василий, посвети фонариком, увидишь там, как сердце моё бьётся. – Он скинул пиджак и готов был уже снять тельняшку, но вмешалась жена:


– Ты что, Юха? Напугать хочешь малого?


– Ну да ладно, – засмеялся Ефим, – шучу. Езжайте с Богом.


4.


С вечера вроде бы как все договорились завтра снова работать в саду. Но утром в девятом часу Ефим вышел на крыльцо и увидел, что собралось человек десять – не больше. Зато многие мимо его дома шли к сельповскому магазину. Обратно с довольным видом они несли сумки, набитые белым хлебом, колбасой, консервами, а кто и водки с пивом накупил с запасом… Ефим забеспокоился: какие из них теперь работники?..


И Василий тоже хорош… Зачем деньги поспешил отдать? Надо бы позвонить ему: попросить отсрочить приезд, а то заявится он в назначенный час, и без толку.


Ефим ещё с минуту раздумывал, идти или не идти в сад. Конечно, народу маловато, но не отпускать же их по домам – завтра и этих уже не соберешь… Он обернулся и крикнул в открытую дверь:


– Валя, готова? – Пнул от себя калитку и на выходе весело скомандовал: – Пошли, мужики, пока погода позволяет, нечего остальных ждать…


На этот раз Валя работала проворнее Ефима, а он старался не уступать. Поэтому и яблок они вдвоём набрали больше, чем в первый день. А когда добрались до дома, чтобы не разводить грязь во дворе, скинули наполненные мешки у изгороди, всё равно грузить их вскорости на машину. Пока он не спеша мылся под холодным душем, она поставила на стол в палисаднике белый в красный горошек чайник с двумя чашками, тарелку вчерашних оладий с мёдом в блюдце и крикнула ему:


– Юха, не зябко тебе будет вочай пить?


Он ответил привычным манером:


– Зябко коту под дождём, а моряку одно удовольствие…


Они сели лицом на село. От усталости ели молча. Она заговорила первая:


– Так ты, Юха, съешь оладушков с медком побольше – спать дольше будешь…


– И то верно, – согласился он. – Может, сон какой-нибудь хороший успею досмотреть. А вчера-то снилось мне, что я из травы обеими руками яблоки выгребаю… А сам понимаю как бы, что не может быть такого на самом деле, и тревога какая-то за душу берёт… Потом вроде как на кровати мы с тобой оказались – на правом боку лежу, хочу обнять тебя со страху , а левой руки не чувствую.И как только ни пробовал ею тебя к себе притянуть – не получилось.


Он неожиданно замолчал, а она стала теребить его за бок:


– А дальше, Юха, что было?


Он добродушно засмеялся:


– Так я же говорю, что времени не хватило увидеть, что там дальше было.


Она посмотрела на него удивлёнными глазами, головой к груди его прильнула:


– А ты обними меня, Юха… Хоть правой обними…


Он оглянулся по сторонам, а она ему:


– Да не боись ты: сумерки пошли – никто за нами не подглянет.


Неожиданно хлопнула калитка, и они едва успели отодвинуться друг от друга. Это был Яшка – сосед-верзила, начальник охраны с центральной усадьбы. Хотели было его к столу пригласить, но он явно пришел не за этим.


– Ты что это, дядя Ефим, командуешь здесь – подбил народ к воровству яблок!


– Что ты, Яша! – опешил Ефим. – Кто же их воровал, если они бесхозные в саду преют – всё равно пропадут.


– Пропадут, не пропадут, – понизил голос Яшка, – это уже нам решать. А ты поговори с народом, чтобы для охранников машину яблок набрали… Тогда и вам все с рук сойдёт.


Ефим не стерпел такой наглости и поднял кулак к его носу:


– На-ка, выкуси, сами набирайте…


А Яшка будто сбесился:


– Я тебя урою, дядя Ефим! Я тебя в тюрьму упеку!.. – И выскочил со двора.


Ефим усмехнулся:


– Вот, Валя, теперь нас не разлучат с тобой – вместе посадят.


А вышедшая из оцепенения жена укорила:


– Зачем ты, Юха, так грубо с ним говорил, он же с милицией вась-вась!


– А что он меня вором назвал? Сами они воры первые!


5.


Ефим долго не мог уснуть. Успокаивая сам себя, рассуждал: «Ну и что? Ну, приедет Яшка с кем-нибудь – так я им одной правой наваляю, а нужно – и зубами порву за своё кровное. А если с милицией нагрянут? Тогда и яблоки отберут, и арестуют запросто. А может, и обойдётся всё…»


Не обошлось. Проснувшись от шума неподалёку, Ефим затянул ремень на брюках, босой, но в тельняшке выскочил на крыльцо и оторопел: те самые мужики, которых ещё вчера он водил в сад, невозмутимо закидывали его мешки в кузов тракторной тележки. Яшка стоял в стороне вместе с двумя здоровенными парнями. Размашистой походкой Ефим решительно подошёл к нему и вроде как по плечу хотел похлопать, но вместо этого обхватил ладонью его руку чуть повыше локтя и намертво сжал пальцы.


От сильной боли Яшка застонал и попробовал отцепиться, но, как ни старался, не мог.


Подскочившие дружки сбили Ефима с ног.


– Вяжите его! – зло процедил Яшка.


Принесли бельевую верёвку и старательно привязали единственную руку лежавшего на земле Ефима к туловищу. А Яшка пытался показать себя победителем:


– Освободите этого долбанутого инвалида минут через пять.


После этого он сел за руль джипа и медленно поехал вслед за трактором.


Валя склонилась над мужем:


– Юха, тебя развязать?


– Нет, – ответил он тихо, – дай полежать, отдохнуть немного.


– Так увезут же яблоки!


Ефим ещё тише сказал:


– Пусть увозят – ещё наберём. – И, вздохнув, добавил: – Больше они сюда не сунутся – стыдно будет.


Когда же его освободили от верёвки, он встал, заложил отёкшую руку за голову и, неожиданно для всех закружившись вокруг Вали, весело запел:



А на печке жёстко, а на лавке хрустко,


куда ж тебя положить, моя кукурузка?..



Люди стали молча расходиться, иные – с виновато опущенной головой.


Через три дня раньше обычного пришли ночные заморозки. В сад уже никто не собирался – кому нужны подмороженные яблоки? Да и Василий больше не приезжал.

Загрузка комментариев к новости.....
№ 2, 2018 год
Авторизация 
  Вверх