petrmost.lpgzt.ru - Проза Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Проза 

Живая вода

Рассказ
07.01.2018 Анатолий КОНОВАЛОВ
// Проза

1


Юрий, заболев, мечтал о том счастливом дне, когда он сможет, как совсем недавно, пройтись легкой и пружинистой походкой по пыльной улице села без этой острой боли в ногах – не опухших и не покрасневших. И будет, как и прежде, крутить с удовольствием баранку КамАЗа, весело здороваться с односельчанами, прогонит тоску из глаз. А пока…


Больница, анализы, рентген… Врачи обнаружили у него признаки хронического артрита. Но лечение в стационаре заметного улучшения не дало. По совету народных целителей, а они всегда на селе были, прикладывал сырой картофель к больному месту. Пробовал пить отвары брусники, березовых почек, ромашки. Каждый день съедал по сырой картофелине с кожурой. Но боли не проходили, опухоль не спадала.


Вновь районная больница, анализы, рентген… Лечащий врач определяет, что у Юрия, вероятнее всего, артроз: деформирование суставов, оттого и болевые ощущения. Медики составили длиннющий список, чего ему нельзя есть, пить, оставили без запрета разве что святой дух. Рекомендовали обратить особое внимание на физические упражнения. Но как их, те упражнения, вообще делать, если на ноги наступать было все больнее и больнее?


Но главная боль его подкарауливала в семье – душевная. Жена Светлана первое время старалась его успокоить, что болезнь обязательно отступит. А когда и через год улучшения не наступило, ее голос морозной колкостью отдавать начал. Она работала продавцом в продуктовом магазине. Домой стала приходить на два-три часа позже обычного, от нее Юрий улавливал запашок спиртного, а потом и табачного дымка. Юрий сам никогда не курил и к своим почти сорока годам к спиртному тоже не привык.


– Свет, что с тобой происходит? – с волнением спросил он после ее очередного появления с работы навеселе.


Она ответила с нагловатой усмешкой:


– Это у тебя больное воображение играет. Тебе показалось. А у меня все нормально… – и потянулась так, что кости хрустнули от удовольствия. Она была вызывающе радостной, голос весенним ручейком журчал – мутным, но задорно-веселым.


Юрий прожил со Светланой более пятнадцати лет, они воспитывали сына Павлика, который учился в шестом классе. Но Юрий так и не мог понять, что за женщина живет вместе с ним. Она всегда разная, непредсказуемая и загадочная: в бане раскрепощенная до неприличия, на улице вроде бы недоступно-желанная, в постели страстная до потери сознания, в компании самая веселая, а домой с работы возвращалась злая и раздраженная. А уж после того, как он заболел, она больше походила на случайную попутчицу – чужую, холодную. Но он ее любил такою, какая она есть. Любила ли она его? Наверное, когда-то да...


В селе с двумя сотнями жителей ничего и ни от кого не утаишь. Соседи Юрия начали шушукаться между собой, что Светка-продавец с каким-то милиционером связалась. Новый ее знакомый, правда, ничего из себя бугай – симпатичный, косая сажень в плечах, всегда улыбается, заезжает за ней к концу работы, и она с ним в противоположную сторону от дома отправляется. Куда? Она объясняла, что на допросы в милицию по поводу якобы недостачи в магазине. Старушки-соседки фору любому следователю дадут, они-то знали, какая такая «недостача» этой бесстыднице покоя не дает. Они жалели Юрия – мужик степенный, всегда трезвый, мимо никогда не пройдет, чтобы тепло не поздороваться. И стоило ему заболеть, так эта стерва, по мнению бабок, в чужих объятиях греться начала, траву под кустами задницей мять, в рюмку заглядывать. А что баба курит, так это вообще последнее и пропащее дело. Загнется с ней Юрка, вот те крест – загнется…


Сосед по дому спросил как-то:


– Юр, что же ты своей бабе под юбку крапиву не натравишь?


– За что, дядь Слав?


Он, конечно, видел, что с женой в последнее время что-то неладное происходит, но боялся даже самому себе в этом признаться.


Сосед плюнул смачно, развел широко руки:


– А то ты не знаешь? В блуд она у тебя ударилась. Вот за что…


Юрий покраснел, в душе тревога и раньше покоя не давала, а тут еще и больно ужалила:


– Сплетня все это, дядь Слав…


Тот поглядел на него и как-то загадочно выдохнул:


– Ну-ну…


И пошел в сторону магазина, видимо, за бутылкой. Потом остановился, постоял немного, повернулся к Юрию, который в задумчивости провожал соседа взглядом:


– Жалко мне тебя, Юр, мужик ты хороший, а она….


А у него к черным мыслям о своем нездоровье прибавилось еще и гнетущее беспокойство о жене, о скользких слухах о ней. Он с каждым днем чувствовал себя все хуже и хуже.


Районные медики так и не определили причину болезни Юрия, не установили и точный диагноз. Лишь предполагали, что это какое-то странное нервное заболевание. Потому направили в стационар областной больницы. Но и там физиотерапия, капельницы, медикаментозное лечение на пользу Юрию не пошли.


Светлана за две недели, пока он лечился в областном центре, проведала его лишь раз. Но лучше бы она не приезжала вовсе. Жена с радостью сообщила Юрию, что ее переводят в город-райцентр, теперь она будет работать в универмаге, жить с сыном на квартире. Она уже договорилась и о переводе Павлика в школу райцентра.


– А как же я? – растерянно спросил Юрий.


Она в ответ только вздернула плечами.


– Тебе даже нечего мне сказать? – он был подавлен, боль в ногах кажется, перекочевала в сердце, в душу, поразила разум.


Свелана, слегка покраснев, прятала от него глаза, молчала.


А Юрий, наоборот, не сводил с нее глаз. Он же ее любил, и, наверное, это чувство в его сердце никогда не затухнет. В этом был глубоко уверен.


– Вы с Павликом оставляете меня одного? – от волнения голос у него дрожал.


Плечи у нее вновь резко поднялись и опустились:


– Не знаю… Там посмотрим… Ну, мне пора, а то на автобус опоздаю.


И она направилась из палаты к входной двери.


2


В одной палате с Юрием лежал Иван Сергеевич. Это был старик лет под восемьдесят. Его привезли в областную больницу на «скорой помощи» с сильными болями в области сердца и опухшими ногами. Жил он в вымирающей и отдаленной от Липецка деревне. А заболел ревматизмом еще до выхода на пенсию. У него прогрессировало поражение тканей сердечно-сосудистой системы и суставов. Скорее всего, его болезнь стала отголоском бывшей работы. Он после войны и до начала девяностых годов был трактористом. У него и так врачи отмечали учащенное сердцебиение, а после того, как старик невольно подслушал разговор Юрия и Светланы, волнение накатило на него высокой волной. Он никогда к чужой беде равнодушным не был. А когда женщина исчезла из палаты, оставив после себя резкий запах духов, не смог промолчать:


– Эта вьюга в твоей жизни, сынок, случайная…


Юрий, в душе которого усиливалось беспокойство, навеянное необъяснимым для него поведением любимого человека, не сразу осознал, что Иван Сергеевич обращается к нему.


– Вы что-то сказали? Я вас не понял…


У старика голос был тихий, слабый, но не равнодушный:


– А что ж тут, дорогой, понимать? Я в одной палате с тобой больше двух недель. Меня, старика, на мякине не проведешь. Вижу, человек ты хороший, душа у тебя чистая. Поверь, не нужна тебе эта надушенная вьюга. У нас в деревне таких баб кличут вихорными.


Иван Сергеевич, большой любитель поговорить, продолжал:


– Моя вот Матрена была настоящая баба. Да-а-а! Когда во мне ревматизм проклятый внутри зашевелился, как она переживала! «Ах, – говорила, – Ванюшка, как же я без тебя, если не дай Бог что, жить-то буду». Я в ответ шутил: «Вон сосед Гаврила, глянь, какой молодец, хотя ему и за шестьдесят. Если что, возле его бока и пригрейся». Как же она после этих слов меня ругала: и пень я безмозглый, и дурак я из дураков. Вот какая моя Матрена была! Царство ей небесное. Только, оказалось, не она меня, а я ее на тот свет проводил почти десять лет назад. Вот и доживаю последние денечки вместе с тишиной в своем доме. А ты, глянь, какой молодец красный! Вильнула твоя вьюга хвостом, ну и попутного ей ветра…


Юра слушал молча. Разум не хотел воспринимать то, что случилось между ним и его любимой Светой. У него невольно сорвалось с языка:


– Здоровой бабе и здоровый мужик, выходит, требуется. А я…


Сосед по койке спокойно ответил:


– А ты еще будешь резвиться, как молодой козлик. И бабу путевую найдешь, поверь мне, старику. Подумаешь, в ногах слабость почуял, у тебя эта слабость выветрится, как духи от твоей вертихвостки. Я тебе вот какой случай расскажу, о котором от своей бабушки слышал и который, как она заверяла, в нашей деревне приключился…


3


– Наша деревня называется Чистые Ключики. И не случайно ведь. Ты только вслушайся: Клю-чи-ки! Одно слово, а в нем словно водичка звонко плещется, поет…


А как эта песня зародилась, вот и хочу тебе поведать. Эта история передается из поколения в поколение. Кто-то сомневается, мол, все это вымысел. И ты мой сказ как хочешь, так и воспринимай…


В давние времена заболела дочь-красавица богатого и знатного сословия человека Воргольского удельного княжества. Чудно и неожиданно болезнь у нее приключилась. Сказывали, из-за любви. Да-а-а! Тогда частенько грабили наши места степняки. И вот в одно такое их нашествие они убили парня, за которого та девушка замуж собралась. И как только она узнала, что ее мил сокол головушку свою сложил в сражении с врагами, беда ее и настигла. Что только батюшка ее ни делал, каких только знахарей и лекарей ни привозил к ней, а ноги красну девицу не хотели слушаться, к постели она несколько лет прикованной была, у нее глаза от слез выцветать начали. Отец совсем уж отчаялся, горе ему душу выжигало.


Но однажды дошли до него слухи, что в верстах семи от столицы княжества есть урочище, в котором из земли на свет божий множество ключей вырывается. И один из них, вроде бы, обладает чудотворными свойствами, надо только в него больные руки или ноги опустить, и недуг, как туман под ярким солнышком, испаряется.


Отец верил и не верил этому, но решил, что попытка не пытка. Запряг лихих вороных и повез дочь к тому ключу.


Опустила девушка в ледяную воду ноги-плети, а они укусов холода сначала и не почувствовали. Подержала их какое-то время в роднике, который бил из глубин земли, и…


Предание сказывает, что красавица от того ключа все семь верст до дома пешком шла и всю дорогу плакала от счастья.


Богач приказал тот ключ обложить тесаным камнем, наш-то край всегда каменотесами славился. Говорили, что потом еще многим тот родник здоровье вернул, а воду в нем только живой и величали. О ней, воде-то той, далеко в округе молва разнеслась.


Не знаю, как ты, Юр, но я этому верю. И вот почему…


Кто-то из тех, кому тот родник помог здоровье поправить, надумал возле него поселиться. Срубил дубовую избу, леса, как сказывают, у нас тогда дремучие стояли, и строевого дуба бери сколько хочешь. Потом за первой избой появилась вторая, третья… Вот так и родились наши Чистые Ключики.


Я ведь, когда мальчишкой был, видел единственный родник, обложенный тесаным камнем. Тот ли это ключ, который красавицу на ноги поставил, не знаю. Но что он лечебный был, вот те крест. Мы, все деревенские, из него воду питьевую брали. Ты, конечно, можешь усомниться, но так тебе засвидетельствую: в нашей деревне редко кто болел. И в войну раненых бойцов водой из того ключа поили, раны им промывали, поправлялись молодцы быстро. Да-а-а!


А лет пятьдесят назад на окраине деревни водонапорную башню поставили и трубы по улицам прокинули. А когда вода у тебя под носом, в самом доме, лень стало к ключу, который в низине крутого косогора, за водой с ведрами топать. Вспоминали о нем люди, если их хворь одолевала. Они пили из него водичку и выздоравливали. Вот те крест!


Потом вешние воды обсыпали косогор, землей подмяло и тот родник. Да и деревня наша стала со временем стареть, вымирать. Очищать ключ некому стало. И теперь он лишь сочится робко-робко. Но живой!


К чему я тебе, Юр, все это рассказал? Молодой ты, вот и мозгами на досуге пораскинь, что к чему и как тебе дальше жить…


4


Юрий ночью долго не мог заснуть – не выходил из его головы дедов рассказ. А когда заснул, то ему приснилась высокая и изящно-гибкая девушка в длинном сарафане, с тугой плетью русых волос до пояса. Она смотрела на него большими грустными глазами, в которых словно плескалась зеленая морская волна. Она молча подошла к нему, взяла своей холодной рукой его пылающую огнем руку и повлекла за собой. Каждый шаг давался Юрию очень тяжело, но он стыдился в этом признаться красавице и плелся за ней в неведомую даль.


Она подвела его к роднику, который был обложен тесаным камнем, так и не вымолвив ни слова, потом неожиданно исчезла. А в это время в небе ярко золотилось солнце. Его лучи плясали на синей глади родника, вода в нем ослепительно искрилась россыпью серебра…


Он проснулся в холодном поту и до восхода солнца так и не сомкнул глаз.


Когда на соседней койке заворочался дед, Юрий бодро его поприветствовал:


– Доброе утро, Иван Сергеевич!


А глаза при этом светились.


– Пусть оно будет и для тебя таким же… – дед почувствовал странные перемены в настроении Юрия, спросил, внимательно к нему присматриваясь: – Неужели твои ноги боль сбросили?


Юра замешкался с ответом. Честно говоря, он и сам не понимал, что на него нашло. И рассказал Ивану Сергеевичу про сон.


Дед хитровато улыбнулся:


– Значит, в твоей душе надежда поселилась.


– Какая надежда?


– На выздоровление. Вот и молодец!


Юрий неожиданно спросил:


– Иван Сергеевич, а вы не покажете мне дорогу к тому ключу?


– Это еще зачем?


– Нужно мне…


– А, ну если нужно… А ты когда хотел в нашу деревню наведаться?


Юрий поторопился с ответом:


– А чего медлить? Вот выпишут нас с вами из больницы, и в путь, если возражать не будете…


…Они приехали в Чистые Ключики. Дед первым делом завел гостя в свой дом старой постройки из красного потемневшего кирпича, с низким потолком, нехитрой крестьянской мебелью, с иконкой в красном углу и стеклянной лампадкой, подвешенной к потолку на цепочке.


– Садись, сынок, отдохнем с дороги, – пригласил дед. – Перекусим, чем Бог послал, по стаканчику водочки пропустим. Она у меня давно стоит без употребления. Один я никогда не выпиваю, а гости почти не бывают. Сын на Север куда-то уехал длинный рубль зарабатывать, только вот несколько лет от него ни слуху ни духу. А больше у меня родственников нет: друзья, какие в деревне были, в сырую землю ушли. Вот и кукую один на этом свете. Так что ты у меня гость редкий, а значит, желанный.


Хозяин начал собирать на стол нехитрую закуску. Достал кусок сала, поставил на плиту большую чугунную сковородку с картошкой. Откуда-то из потаенного угла Иван Сергеевич достал нераскупоренную бутылку водки. Поставил на стол два больших граненых стакана.


– Будем, Юр, с тобой пировать на радостях, что из больницы наконец-то выбрались. Наливай, будь за столом хозяином.


– Да я, Иван Сергеевич, и не помню, когда к стакану прикладывался. Может, без спиртного обойдемся?


Дед засуетился:


– Ты мне тут свои порядки не навязывай. На Руси всегда гостей крепкой чаркой встречали. Наливай!


Юрий налил по полстакана.


– За твое, дорогой, здоровье!


– И за ваше тоже!


Стаканы глуховато ударились боками. Мужчины, щурясь, выпили и начали закусывать.


– Ах, как хорошо-то! – воскликнул старик. – Не умирать бы никогда, да ничего не поделаешь…


– Вы бодро выглядите, Иван Сергеевич. Вам еще жить да жить.


– Это тебе жить да жить, а я скоро под бочок к Матрене отправлюсь… Но торопиться к ней пока подожду. Тебе-то еще дорогу к роднику не показал…


…А ночью Юрию вновь хотелось во сне увидеть ту красавицу, которая снилась в больнице. Но она так и не появилась. И вообще он спал в тишине деревенского дома как младенец, без снов, в тепле и уюте, крепко.


А утром, когда Юрий еле разлепил глаза, дед уже шаркал ногами по дому. На газовой плите шипел чайник. Юрий с таким удовольствием потянулся, что даже не вспомнил о своем недуге.


– Доброе утро, Иван Сергеевич! – улыбка тоже проснулась на лице.


Тот отреагировал на приветствие гостя бодро и загадочно:


– Для меня-то оно, может, и доброе, а тебе я уже лопату приготовил…


– Лопату? Зачем?


Иван Сергеевич вновь его удивил:


– Лечить тебя буду. Вставай. Чайку на травках попьем и к роднику путь держать будем.


Юра быстро поднялся с кровати, чуть ли не бегом бросился к умывальнику, но от боли в ногах присел. Настроение сразу испортилось. От внимательного взгляда деда это не ускользнуло.


– Ничего, ничего, сынок, ты только потерпи малость, а там, глядишь, Господь смилостивится…


Чай был душистый и вкусный. От него шел дурманный запах березовых почек, крапивы, чабреца, цветов липы, мяты и еще каких-то трав, о которых знал только Иван Сергеевич. Но Юра пил его без удовольствия. И это дед приметил:


– Ты попей, попей, сразу силу и в голове, и в ногах почувствуешь. По себе знаю…


Чтобы не обидеть Ивана Сергеевича, Юра выпил чай через силу. Только после этого они отправились в путь.


Подошли к глубокому оврагу, к которому с обеих сторон подступали дубы и разные, но одинаково кудрявые кустарники. Из глинисто-серой почвы склонов торчали многочисленные камни среди редких побегов разнотравья. В самом низу склона блеснула металлом, как лемеха плуга после пахоты, небольшая лужа, от которой еле заметной змейкой извивался сырой след в зарослях высокой, густой и сочной травы.


Дед указал на лужу:


– Это и есть остатки того ключа.


Юра разочарованно удивился и спросил:


– А где же тесаные камни?


Иван Сергеевич спокойно, тихим голосом, вроде бы боялся кого-то спугнуть, ответил:


– Ты, сынок, не на экскурсию сюда пришел. Засучивай рукава повыше, лопату в руки и ищи те камни тесаные, а мне домой пора. Пока с тобой шел, устал. Отдохну, что-нибудь к ужину тебе и себе сварганю. А ты, милый, потихоньку спускайся вниз…


Развернулся дед неожиданно и, ни слова не говоря, чуть сгорбившись, отправился к своему дому, передвигая ногами так, будто ехал на лыжах.


С трудом Юрий спустился вниз склона. Из-под смеси камушков и глины пробивалась вода, которая образовывала робкий и тощий ручеек. Юрий засомневался: «Неужели это тот самый ключ? Наверное, дед что-то напутал…»


Но делать было нечего. Он, превозмогая боль в ногах, начал медленно откапывать и очищать ключ от тяжелой глинистой массы. Орудовать лопатой стоя он долго не мог. Наломал веток кустарников, сделал из них подобие коврика и, став на колени, продолжал отбрасывать в сторону рыжее месиво. Слава Богу, что в руках у него было достаточно силы.


Когда и руки отдыха просили, Юрий на какое-то время ложился на спину передохнуть. Над головой проплывали легкие облака, которые даже солнце собой не закрывали, они нежились в летнем зное и вроде бы радостно ему улыбались. И у него на душе становилось чисто, легко. Ему хотелось побывать там, где был его сын, его любимая жена, узнать, как они живут, в чем нуждаются. Он бы им обязательно помог. А от них ему ничего не надо, кроме душевного тепла, слов поддержки и надежды, что он, здоровый и счастливый, вскоре вместе с ними будет радоваться жизни…


Из низины оврага тянуло сладкой прохладой. Юрий поднимался, продолжал вгрызаться лопатой в тяжелый грунт. Вдруг острие лопаты словно чиркнуло обо что-то твердое и оголило круглую, словно отшлифованную, поверхность камня. Юрий заработал быстрее и откопал ребро камня, вниз от которого уходила в землю его тесаная боковина, густо покрытая грязью.


Теперь сомнения Юрия полностью растаяли. Это был тот самый ключ…


5


Ему понадобилось больше недели, чтобы полностью очистить ключ и откопать вокруг него полукольцо из тесаного камня. Уходил из дома деда рано утром и приходил, когда из окон вырывался на улицу рыжевато-красный свет электрической лампочки. Одежда на нем была сырой, грязной, а глаза излучали радость. Ведь завтра, когда ключ освободится от грязевой мути и станет прозрачно-невидимым, Юрий, наконец-то, окунет в него ноги. Но и уже до этого он почувствовал в них прилив упоительной силы, боли заметно притупились.


– Говоришь, теперь родник не узнать? – Иван Сергеевич радовался, как и Юрий.


– Наоборот, он теперь похож на тот, про который вы рассказывали и в котором, вроде бы, дочь богача вылечилась.


Дед не прятал улыбки:


– А почему вроде бы? Так было и так будет. Ты, сынок, молодец! Ты сделал то, что не всем под силу, – одержал над болезнью победу в душе. Поверь мне, старику, болезнь тела всегда начинается от душевных ссадин. Чувствую, они у тебя зарубцовываются. Ты давно плясал так, чтобы голова кружилась?


– Вообще не помню, когда это было. По-моему, когда сын родился…


Иван Сергеевич махнул на него рукой с наигранной досадой:


– О-о-о, парень, так дело не пойдет. Ну да ладно. Скоро мы вместе с тобой пляску устроим.


…Ранним утром дед пошел к роднику вместе с Юрием.


6


– Загостился я у вас, Иван Сергеевич. Да и наплясались с вами до одышки. Пора мне к своему дому дорожку протаптывать, – решил попрощаться с Иваном Сергеевичем Юрий, – там, наверное, жена с сыном заждались.


Дед не скрывал грусти. Он даже как-то поник после таких слов своего гостя. Все эти дни, пока с ним был Юрий, стал чувствовать себя лучше, веселый настрой жизнь приобрела. А самое главное то, что он помог человеку крепко на ноги встать. Гордился, что на его родной земле есть такое место, которое людей вылечить может.


– Я тебе, сынок, так скажу, – голос у Ивана Сергеевича струной завибрировал, – за эти дни ты мне самым близким человеком стал. Помни это. Если меня подруга с косой навестит, ты уж проводи меня в последний земной путь, обмой перед тем, как на погост нести, обязательно водой из нашего с тобой ключа…


– Да что вы такое говорите, Иван Сергеевич? Вы еще у меня погостить должны. Вы помогли мне второй раз на свет народиться, поклон вам до самой земли…


– Ну уж так и второй? Ладно, давай на дорожку присядем… Ты только не забывай меня, старика, хорошо?


– Никогда…


И Юра бодро зашагал от хаты Ивана Сергеевича.


Но дома его встретил лишь замок на дверях. Спросил у соседа:


– Дядь Слав, не знаешь, где Светлана с Павликом?


Сосед, который редко когда бывал трезвый, развел весело руками, скорчил в усмешке лицо:


– Юр, ты дурак или родом так? Она же из дома улизнула, как только ты в областную больницу уехал. Она тебе столько рогов наставила – на корявом дереве суков меньше. Но я рад, что ты вылечился. Обмыть бы такое дело не мешало.


Но Юрий никак не мог поверить, что Света, его любимая Света могла с ним так поступить. А сын? Что с ним-то будет? Он пробормотал:


– Обмоем, дядь Слав, обязательно обмоем… – и заспешил к своему дому.


На скорую руку собрав кое-какие вещи, он направился к автобусной остановке.


В небольшом городе-райцентре Юрий без труда нашел универсальный магазин, а в нем и Светлану. Она с ним, ссылаясь на большую занятость, хотя в магазине было всего несколько человек, разговаривать не стала. Вроде бы между делом сказала, как камень бросила:


– Ты нас, Юр, больше не беспокой, у Павлика теперь другой отец есть…


– Как?..


– А вот так… – и скрылась в подсобке.


Юрий стоял у прилавка несколько минут, но жена так больше и не появилась. Он вышел из магазина и не знал, что делать? Куда идти? Ему хотелось повидать сына, поговорить с ним, но в какой школе учится Павлик, он не знал. Юрий побрел, словно в тумане, к автобусной остановке.


Возвращаться в свое село он не захотел. Пришло единственное решение: ехать к Ивану Сергеевичу, а там что Бог укажет.


По дороге к деду ему в голову вдруг пришла мысль…


Надо посоветоваться с Иваном Сергеевичем...


7


Иван Сергеевич не понял его:


– Ты собираешься строить часовню возле родника?


Юрий ответил, не задумываясь:


– Да!


Они сидели за столом, на котором стояла бутылка водки, банка шпрот в масле, порезанные колбаса и сыр на тарелке. Все это привез Юрий из райцентра. Иван Сергеевич достал шмат сала, нарвал на огороде сочного зеленого лука.


Выпили за встречу.


– Интерес, Юр, имею принципиальный. На какие шиши ты ту самую часовню строить собираешься?


– Надумал я, Иван Сергеевич, дом свой продать.


– Ну и дурак! – выпалил дед.


А Юрий вроде бы его слова и не слышал, продолжал:


– Половину денег я положу на счет Павлику до его совершеннолетия. А другую половину хочу потратить на какое-нибудь жилье в вашей деревне и на строительство часовни. Как на это посмотрите?


Иван Сергеевич надолго задумался. Молча плеснул водки в стаканы. Выпивать не спешил, видимо, обдумывал, какой тост произнести. Потом все же насмелился:


– Давай, сынок, выпьем, закусим, а уж тогда и мозгами раскинем, что к чему. Идет?


Юрий кивнул головой. Опорожнили стаканы, закусили. Гость, как младший по годам, не осмеливался первым продолжить разговор. Это за него сделал Иван Сергеевич:


– Ты, Юра, на старика не обижайся, что давеча тебя дураком назвал. Только мне твой расклад не нравится. Что в нашу деревню оглобли завернуть собрался – не возражаю. Но я же со стыда сгорю, если ты будешь в каком-то другом доме, кроме моего, жить. А вот насчет часовни… Скажи-ка, дорогой, зачем ты ее в вымирающей деревне строить собрался? Кто в ней молиться-то будет?


Юрий и сам долго об этом думал. У него же эта идея с часовней затеплилась тогда, когда он, в очередной раз окунув ноги в ключевую воду, почувствовал, что они… перестали болеть. В то мгновение будто родник ему тихо подсказал: «Поблагодари Бога, перекрестись!» Вот тогда-то и…


– Пока, Иван Сергеевич, в Чистых Ключиках есть чудо-источник, деревня не умрет. А часовня нужна затем, чтобы человек, получивший дар божий – здоровье, мог в ней поблагодарить Бога…


– А ты, сынок, не так прост, как кажешься на первый взгляд, – дед внимательно посмотрел на Юрия. – Мудрости тебе не занимать. Ах, молодчага! Ах, молодчага! Я бы никогда насчет часовни не додумался. Если смогу, буду тебе помогать. Не возражаешь?


8


Строительство часовни продвигалось медленно. Но Юрий никаких конкретных сроков и не намечал. Практичный дед подсказал ему, что хороший тесаный камень для фундамента можно взять на заброшенных усадьбах. Когда их хозяева строили подвалы, то использовали известняк. Бери теперь его сколько требуется. Усадьбы осиротели, их бывшие хозяева давно умерли. Кроме того, там же можно разжиться и кое-чем из лесоматериалов. Так Юрий и поступил.


Но неожиданно со строительными работами на часовне ему пришлось повременить.


Кто-то из деревенских жителей пустил слух, что источник с «живой водой» очищен и уже вылечил вроде бы безнадежно больного мужчину: Юрия, выходит. И к деду из соседнего района области приехали супруги с дочерью. Она с трудом передвигалась на костылях.


Мать девушки чуть ли не в ноги Ивану Сергеевичу поклонилась:


– Помогите, Христа ради! Нам сказали, что вы знаете целебный родник.


Дед ответил своим привычным тихим голосом:


– Ключик-то в нашей деревне имеется. А вот поможет он вашей дочке или нет, один Бог ведает. Но на моих глазах одному молодому человеку радость жизни возвратил.


– Помогите! – вступил в разговор угрюмо-озабоченный отец девушки. – Мы все больницы объехали, у целителей были, и все напрасно. Осталось только на чудо надеяться. Помогите! Мы в долгу перед вами не останемся.


У деда зло сверкнули глаза:


– Если так будете говорить, поворачивайте оглобли обратно. Помочь мы вам постараемся, а вот благодарить, если дочка отсюда бегом поскачет, только Бога надо.


Дед перевел взгляд на девушку.


– А ты-то, красавица, веришь в чудеса?


Ответила, не глядя в глаза деду, и еле заметно вздернула плечами:


– Не знаю…


Иван Сергеевич посерьезнел:


– Это никуда не годится. В чудо надо поверить сильно-сильно, только тогда Бог его тебе подарит. Ты поняла меня, красавица?


Она почему-то покраснела, глаза так и не оторвала от земли, почти прошептала:


– Да…


Иван Сергеевич положил на ее плечо свою сухую руку.


– Сказать «да» – мало. Ты должна весь свой разум в самый тугой пучок завязать и забыть буквально обо всем, а твердить и твердить себе: «Я от ключа обязательно пойду без костылей. И на своей свадьбе буду танцевать с красивым и умным женихом…»


– Дед это говорил так, будто сам верил во все чудеса света.


Вымученная улыбка украсила ее и без того милое личико, которое никак не гармонировало с человеком, стоявшим на костылях.


А дед не унимался.


– Только будь добра, не забудь меня пригласить на ту свадьбу. Договорились? А теперь видите ту тропинку? – Иван Сергеевич уже обращался к немного повеселевшим родителям.


– Да! – почти хором ответили мужчина с женщиной.


– Идите по ней. Она приведет вас к молодому мужчине, тому самому, который поверил в чудо и кому живая наша вода помогла. Он часовню строит. Скажете, чтобы вашу дочь к роднику проводил.


Когда Юрий увидел девушку, у него перехватило дыхание. Она была похожа на ту красавицу, которую он видел во сне в областной больнице! Только та была без костылей, а эта…


И она не отводила от него взгляда своих васильковых глаз. Ей показалось, что она знает этого молодого мужчину. Он был чуть выше среднего роста, с густыми смоляными волосами, тонкими чертами лица, большими и пытливыми глазами, с фигурой из одних мышц. Она поймала себя на мысли, что этот незнакомец чем-то похож на ее отца: те же добрые глаза, открытый взгляд. От него веяло теплом и силой.


Их молчаливое общение прервала мать девушки. Он и она даже вздрогнули от неожиданности.


– Молодой человек, здравствуйте! Нас к вам послал Иван Сергеевич. Помогите нам!


После этих слов Юрий наконец пришел в себя. Только теперь он увидел, что девушка с трудом стоит на костылях, а в ее глазах застыла мольба о помощи. Он быстро подошел к ней и взял ее за руку, точно так же, как его во сне взяла та красавица.


– Меня зовут Юрий.


– Света…


Лоб Юрия моментально покрылся холодным потом: «Надо же, какое совпадение. Имя, как и у моей…»


– Бросьте костыли и идите за мной.


Светлана залилась краской.


– Я не могу без… – и опустила голову, готовая разрыдаться.


Он, ни минуты не мешкая, отобрал у нее костыли, бросил их на землю, сказал, заметно смущаясь:


– Извините!..


Подхватил ее на руки. Она только и успела выдохнуть:


– Ой!..


А он уже спускался по склону оврага к ключу.


9


Через три дня после приезда в деревню Света, держась за руку Юрия и задыхаясь от счастья, спускалась к роднику уже на своих ногах и без костылей.


А через неделю он ей сказал, чем немало девушку огорчил:


– Извините, Света, но я вас больше к роднику… не поведу.


Васильки в ее глазах чуть не завяли от неожиданности:


– Почему?


На его лице сияла улыбка:


– Теперь вы в состоянии самостоятельно идти к нашему ключу.


– Но я…


Он догадался, что она хотела сказать.


– Вы – не трусиха! Вы сильная и прекрасная девушка!..


Она молчала. Юрий, так и не пряча улыбки, добавил:


– Извините, но мне надо строить часовню…


– А зачем вы ее строите?


– Чтобы было где благодарить Бога за то, что он нам с вами подарил великое счастье – здоровье и… знакомство.


– Вы… святой человек! – и девушка быстро начала спускаться к роднику.


Он с волнением наблюдал за движениями ее гибкого тела. Снизу, из-за кустов деревьев, где, перекатываясь с тесаных камней, весело журчал ручей, донесся звонко-нежный голос:


– Юра-а-а! Я буду вместе я вами строить часовню!

Загрузка комментариев к новости.....
№ 2, 2018 год
Авторизация 
  Вверх