petrmost.lpgzt.ru - Критика Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Критика 

Любовь к фиолетовым апельсинам

О книге Анны Харлановой «Фиолетовый апельсин»
07.01.2018 Роман БОГОСЛОВСКИЙ
// Критика

Всегда тяжело писать о творчестве людей, с которыми лично знаком. Есть вероятность зацепить не тем словом, повесить ярлык, позволить себе досадную несправедливость. Но я все же попробую. В Липецке книги прозы, а особенно сборники рассказов и повестей, выходят нечасто, и критический взгляд на них крайне необходим, чтобы, так сказать, укрупнить и углубить событие.


Итак, Анна Харланова, «Фиолетовый апельсин», сборник повестей и рассказов, как я понял, разных лет. Книжка вышла в этом году в Липецке.


Общее впечатление такое: представьте себе девушку, живущую по соседству. Вы постоянно встречаетесь в подъезде, на улице, в магазине. Ее глаза, ее образ, все это вам давно знакомо, вы не обращаете на нее внимания. Здороваетесь, и только. Но вдруг, в суете открывая утром подъездную дверь, она обронила книгу, не заметив того. Вы ее подобрали – и поняли, что писала она, что она автор. Вы садитесь на лавочку у дома вместо того, чтобы бежать по делам, и начинаете читать: «Лоскутки», «Крик», «Вскрытие покажет», «Хрумчажные сны» – рассказ за рассказом вы погружаетесь в этот пестрый и печальный мир. Именно печальный. И печаль в нем то светлая, то с оттенками и тенями. Иногда автор нагонит и страху, как в рассказе «Вскрытие покажет». Иногда окатит лирикой, как в «Хрумчажных снах». А вы-то думали просто соседка, примелькавшаяся за много лет.


Надо сказать, что именно первая часть книги – 10 рассказов под отдельным названием «Чудесные рассказы», на мой взгляд, самая сильная. Я не знаю хронологии – когда и что писалось Анной по времени, но рассказы эти явно наиболее зрелые по языку, построению композиции, по интонации автора, даже по настроению. Во второй части книги встречаются проблески, но есть много неровностей, избыточных подробностей жизни и поступков героев и т.д. Осталось небольшое ощущение, что Аня поспешила с изданием книги. Можно было бы пока ограничиться публикацией отдельных рассказов. Но книга есть, она у меня в руках, поэтому говорим о ней дальше.


Пожалуй, основное, что мне удалось ухватить по прочтении сборника: я отчетливо понял, что может стать коньком Анны, ее путем в прозе, – умение конструировать сюжеты, делать всякие оригинальные отсылки и намеки, переплетать сюжетные линии. Вот это у автора выходит здорово, это цепляет. То есть из Ани может выйти отличный мастер закрученных триллеров, просто детективов хорошего уровня. И это умение очень ценится в крупных издательствах, так как с коммерческой точки зрения у хорошо сделанных занимательных историй большой потенциал с точки зрения продаж.


Возьмем рассказ «Крик». Живет себе на свете обычная девушка Леночка. В жизни ни шатко ни валко, как у всех: иногда радости, но всяческих печалей гораздо больше. И вот узнает Леночка от подруги, что существует крикотерапия, лечение стрессов криком (рассказ начинается с упоминания одноименной картины Мунка, что тоже отлично дополняет многомерность сюжета). Приезжает Леночка с подругой в лес и начинает там кричать, собственно, лечиться от накопленных душевных недугов. И вот последние несколько предложений рассказа вводят читателя в целый мир, в вечную дилемму – кто-то лечится, кто-то калечится, у кого-то свадьба, у кого-то поминки и так далее до бесконечности, как бесконечен сам дуализм. А все дело в том, что в этот момент в лес вошел старый грибник. Который, услышав этот крик… думаю, с ним стало то, что случилось бы с любым, попади он на полотно Мунка. Старик услышал столько боли, скорби и печали, что скончался на месте. Кому-то может показаться, что умер дед от страха – мало ли, орет кто-то, а у него сердце слабое… Но нет! Смерть наступила в результате прикосновения к Боли Чужого настолько сильной, что и жить больше незачем.


И вот таким образом почти каждый рассказик из первой части книги можно развернуть в полноценный детективно-психологический роман – с множеством сюжетных линий, с тайнами и интригами, с поисками трупов, с терзаниями следователей.


Если говорить о том, кто же читатель этой книги, мне лично видится портрет горожанки среднего класса с несколькими детьми, с мужем, а может, и нет… Иными словами, это чисто женская проза, причем женщины должны быть без девиаций и досадных аморальных отклонений. Эта книга для «нормальных» женщин. Хочу сказать, что изменить ситуацию можно было бы легко, и чуть ли не в каждом произведении сборника – «шажок в низок», и мы могли бы вполне наблюдать елизаровские откровенные сцены, бранные словечки, сексуальные забавы при свете, так сказать, дня. Но у автора очень сильна самоцензура. Это, наверное, хорошо, но в будущем стеснение перед читателем может сыграть злую шутку. Нынешний читатель ждет большей и большой, возможно, самой большей из возможных откровенности от писателя. И пусть это будет мрачная, маргинальная откровенность – но она должна быть.


Наверное, по этой же причине все герои Аниной прозы походят друг на друга. Условно говоря, девушки все, словно ожившие куколки, а парни – инфантильные и неспособные на поступки. Персонажи какие-то не опасные, никто из них по-настоящему не ходит по краю. А если кто-то ходит – то он лишь думает, что ходит. Это тоже от недостатка авторской смелости. Кстати, такие же «мягкие» герои встречаются в прозе еще одной липецкой писательницы Татьяны Щегловой.


Про любовь к родному краю говорить много не стану. Анна выросла в деревне. Это отражается на всем ее творчестве. Любовь к природе, к бабушке, к тому, что она когда-то была маленькой, – поистине безгранична. Рассказ «Лоскутки» – это как раз гимн навсегда ушедшему детству. Печально, но память и печаль не очень-то совместимые понятия. Поэтому ностальгия всегда бывает такой светлой, а не наоборот.


И еще. Автору нужно работать с языком. Проблески именно авторского стиля, оригинальные обороты встречаются, но их пока немного. Например, «Тихо шкварчит голубой экран». Или вот: «Старое здание стонет, вечерние тополя шумят, хлопая мокрыми ладонями по крыше». Вот оно – золото. Но среди золота немало и черепков – «мертвая тишина», «резко очерченный профиль», «у Л. волшебный голос, красивое тело и глаза». Штампы. Штампы, братцы. Куда ж без них.


И напоследок. Образ фиолетового апельсина удивителен. Он продолжает ряд трансгрессивных образов мировой литературы и кино, это эксклюзив. Что это за образы? Облако-рай в одноименном фильме Досталя. Дульсинея Тобосская – тоже отсюда. Образ долгожданной свободы в «Приглашении на казнь» Набокова. Фиолетовый апельсин – то, чего нет. Чего не может быть. Героиня в одноименном рассказе ищет нечто, чего не бывает в принципе. Это метафора поиска, желание выйти за границы обыденного, найти что-то сродни Святому Граалю. Анна – трудолюбивый автор. Уверен, она будет продолжать свои поиски фиолетового апельсина, и в его лице – философского камня. А если проще – своего собственного пути в литературе, своего лица в ней.


«А еще я все время думаю: это ведь еще неизвестно, где человек живет по-настоящему, во сне или наяву. Может, во сне-то и проходит настоящая жизнь? Это ведь никто не может знать наверняка, правда? Ведь не может, так?»


Этими словами заканчивается книга. И я отвечу: так, Аня, так. Перечитывай чаще эти свои же слова. Добавь в свою литературу немножечко сна, пусть она живет на стыке сна и реальности. Поменьше рамок и ограничений. И ты будешь черпать из того колодца всегда. Из того, откуда ты достала фиолетовый апельсин.

Загрузка комментариев к новости.....
№ 4, 2017 год
Авторизация 
  Вверх