petrmost.lpgzt.ru - Далёкое-близкое Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Далёкое-близкое 

Главный урок Октября: революции нам больше не нужны

07.01.2018 Сергей Малюков
// Далёкое-близкое

Была ли 100 лет назад у России альтернатива революции; почему у системы власти оказался столь низкий запас прочности; существовала ли сила, способная остановить большевиков; чем жила страна осенью 1917-го – на эти и другие вопросы отвечает доктор исторических наук, профессор Липецкого государственного педагогического университета Леонид ЗЕМЦОВ.



– Леонид Иосифович, в своё время советские историки детально разобрали все предпосылки и развитие революционной ситуации осенью 1917 года. В постсоветский период в пику официальной историографии большую популярность приобрели различные конспирологические теории: «Ленин – агент немецкого кайзера», «Революция – заговор мировой закулисы» и т.д. Как вы относитесь к такой трактовке событий столетней давности?


– Вряд ли можно всерьёз её рассматривать. В победоносной революции всегда принимают участие массы. Огромное количество людей в стране было убеждено, что Февраль не решил их насущных проблем, жажда перемен витала в воздухе. К примеру, многомиллионное российское крестьянство, пусть с оговорками, но приняло и поддержало Октябрьскую революцию, или переворот, как вам угодно называть эти события. Одной теорией заговора не объяснишь процессы, охватившие всё российское общество. Заговор на деньги, выделенные генштабом Германии? До сих пор убедительных доказательств того, что большевики получали эти средства, нет. Хотя, конечно, можно задаться вопросом: на какие деньги большевистская партия выпускала огромное количество газет и агитационной литературы в 1917 году? А тот факт, что Вильгельм пропустил Ленина в Россию через свою территорию в опломбированном вагоне, объясняется, с моей точки зрения, не конспирологией, а политологией.


В научном сообществе хорошо известны исследования историка Бориса Миронова из Санкт-Петербурга. В своих работах он доказывает, что с XVIII века объективный уровень жизни российского народа постоянно улучшался. Революция, по его мнению, вызвана заговором элит общества, в частности, окрепшей и стремящейся к власти буржуазии и утопическими либеральными настроениями интеллигенции. Довольно интересная точка зрения, имеющая право на жизнь. Уже давно существует теория, объясняющая февральские события предательством царя генералами, а последующий переворот – логичным завершением этого драматичного раскола общества…


Для меня очевидно, что Октябрь был бы невозможен, если бы до этого Россия несколько лет не участвовала в мировой войне. Да, страна много воевала и раньше, но впервые она оказалась втянутой в такую страшную, многолетнюю кровавую бойню. Вернувшиеся домой с бесславной войны с Японией мужчины были призваны в армию вновь. Осевших на земле семейных людей в массовом порядке опять отправляли на фронт. Тяготы и лишения множились, на смену патриотическому настрою первых месяцев войны приходило недовольство. Россия, измученная трагическими военными событиями, жаждала мира, в солдатских окопах зрели гроздья гнева, а безрадостные письма родных ничем не могли их утешить.


– Когда была пройдена точка невозврата и стало ясно, что мирным путём невозможно добиться перемен?


– После апрельской ноты министра иностранных дел Временного правительства России Павла Милюкова, подтверждавшей обязательства России перед союзниками из стран Антанты, всем стало ясно, что война будет продолжаться. Это вызвало негодование как солдат на фронте, так и мирного населения. Крестьяне были возмущены тем, что Временное правительство не собирается по справедливости решать аграрный вопрос. Одновременно резко обострилась борьба на национальных окраинах империи. Думаю, к концу лета семнадцатого года все надежды на мирные перемены рухнули. Правительство показало свою беспомощность практически по всей актуальной повестке дня. И ещё один важный момент. В мемуарах известного чекиста, ближайшего соратника Дзержинского Лациса, есть показательная фраза: «Мы не боялись убивать». Ни царская власть, ни либералы из временного правительства не были готовы к радикальным мерам, тогда как большевики настраивались идти до конца.


– Почему же у системы, строившейся столетиями, оказался столь низкий запас прочности? Институт монархии рухнул в одночасье, а его демократическая замена так и не была создана…


– 300-летие дома Романовых в 1913-м отмечалось очень пышно, это внушило Николаю II, что монарх и его семья купаются в народной любви. Но надо отдавать себе отчёт, что в ту бедную на развлечения эпоху подданные вполне искренне приветствовали императора, юбилей правящей династии был действительно ярким, незаурядным событием. Нельзя забывать, что полиция также активно подталкивала простой народ к выражению восторга.


Однако праздники заканчиваются и людям нужно чем-то кормить свои семьи. Запас прочности власти не выдержал тяжести несбывшихся народных ожиданий. Я как специалист по крестьянству считаю, что наиболее остро в Российской империи стоял вопрос о земле. Для русского человека одним из главных качеств, образующих национальный характер, было стремление к справедливости. Крестьяне искренне считали, что будет справедливо наделить их землей, на которой они работают. Господа ведь ничего не делают, а только получают доход со своих владений. Отмена крепостного права так и не решила аграрный вопрос; шли годы, и вера в доброго царя-батюшку ослабла даже у неграмотных. Я читал материалы о судебном процессе накануне революции в Тамбовской губернии по делу об оскорблении Его Императорского Величества. Нетрезвый молодой человек неприлично отозвался о царском семействе. Привлекли свидетеля. Вышел благообразный, седобородый мужик, и говорит: «Зачем ты царя трогаешь? Он тут ни при чем. Ты её ругай…», и прямо в заседании начал поносить императрицу.


Исторический опыт показывает, что проблемы надо решать, и решать жестко, если потребуется, принимать непопулярные решения, иначе будет достигнута точка кипения и народ выйдет на площадь. А Николай, «царь-страстотерпец», к такого рода действиям был не готов. Возможно, его человеческие качества, отношение к своей семье заслуживают самой высокой оценки. Но если ты волею судеб оказался во главе такой огромной державы, как Россия, и в твоих руках судьбы миллионов, надо принимать решения и брать на себя ответственность. Если Дума категорически возражает против министра внутренних дел Протопопова, а ты за него держишься как за фигуру, призванную спасти Россию, может, стоит задуматься, а правильно ли ты поступаешь? В конце 1916 года великий князь Александр Михайлович написал письмо императору, в котором прямо заявлял, что Романовы обеспокоены тем, «что ты делаешь, ведя страну к революции». Но самое решительное действие других представителей династии – это убийство Распутина в декабре 1916 года. В дальнейшем Романовы предпочли самоустраниться. После отречения от престола Николая II в феврале 1917-го получивший власть Михаил недолго размышлял и передал её Учредительному собранию, с которым впоследствии так бесцеремонно обошлись большевики.


– Русская монархия традиционно опиралась на консервативную часть общества и Православную церковь. К 1917 году «Союз русского народа», правая монархическая чёрносотенная организация, как её называли, насчитывала сотни тысяч участников и располагала немалым числом газет. Почему же самая массовая политическая структура и священнослужители ничего не смогли противопоставить революции?


– Интереснейший вопрос. Да, по всем отчётам «Союз русского народа» имел наибольшую численность. Хотя, вы же понимаете, часто в него записывали всех скопом решениями сельских сходов. Пускай к 1917 году его руководство переругалось и разделилось на несколько течений. Но ведь и ещё раньше они не смогли провести своих представителей в Государственную Думу первого созыва (1906 г.). Видно, одной консервативной риторики оказалось маловато, избиратели не видели в них силы, способной что-то изменить в интересах народа, а не господ. Черносотенные газеты также не пользовались особым влиянием, широкие массы читателей предпочитали им либеральные издания. А народ в деревнях, можно сказать, почти не читал прессу, только в годы войны начались громкие читки для всех. Правые оказались не готовы работать в стремительно изменившейся общественно-политической среде. И если девиз «Православие. Самодержавие. Народность» привлекал многих, то действительность требовала решений, а они не говорили о землице, об окончании войны… Их авторитет растаял на глазах. И штурмовать или не штурмовать Зимний, их уже никто не спрашивал.


Православная церковь поддержала февральскую революцию. «Наконец-то Церковь свободна, какое счастье!» – писал архиепископ Арсений (Стадницкий). Большинство церковных иерархов прислало свои поздравления Временному правительству. Некоторые нынешние публицисты пишут, что тем самым в 1917 году церковь нарушила свой священный обет, данный Николаю II при коронации в Успенском соборе Кремля. И, соответственно, потому на Православную церковь и страну обрушились все последующие беды…


Наверное, такая точка зрения имеет право быть. Но понять логику поведения церковного руководства тоже можно. Долгие годы верхи церкви просили восстановить патриаршество, в марте 1905 году они открыто обратились с этим к императору. Николай II отписал на заявлении: «Примем во внимание, когда успокоится ситуация». Церковь хотела, чтобы во главе её стоял патриарх, а не обер-прокурор Священного синода, особенно такой, как Константин Победоносцев. Есть легенда, что Николай II в разгар первой русской революции сказал кому-то из близких, что он согласен уйти с престола и стать патриархом Святой Руси. Мне всё-таки кажется это мало похожим на правду, слишком уж светским человеком был Николай. Авторитет церкви, её влияние на общество, увы, тоже слабело. В Тамбовском архиве читал записки благочинного: «Еду в поезде в 3-м классе. Боже, что о нас говорит народ, как они нас не терпят». Приходское духовенство, жившее в гуще народных масс, всё чаще задумывалось: а почему так? Может быть, потому, что мы проводим государственную линию? А может, нам стоит заниматься другим – утешать, благословлять, а если потребуется, и критиковать власть? Поэтому священники были совсем не чужды стремлению к переменам, может быть, до конца не осознавая все их последствия.


– А была ли альтернатива большевистскому перевороту, могли ли революционные события развиваться по иному сценарию?


– Сложно сказать. Большинство в Учредительном собрании получили социалисты-революционеры, за них проголосовала вся русская деревня. Но у большевиков было больше сторонников в крупных городах. Нужно было резко и решительно действовать, перехватывать инициативу, бороться за власть со своими давними соратниками по борьбе с самодержавием. К такому повороту эсэры не были готовы. Кадетов и прочих представителей либерального лагеря абсолютно не воспринимали массы. Временное правительство, как я говорил ранее, было не способно решить насущные проблемы земли, войны и мира. Его главу Александра Керенского прозвали «главноуговаривающим». Время же требовало решительных поступков, и большевики не упустили свой шанс.


– А чем жила страна в период с февраля по октябрь семнадцатого? Насколько политическая борьба проникла в народные массы? Действительно ли предчувствие революции висело в воздухе или всё это казалось чем-то далёким, всерьёз занимающим лишь жителей столиц?


– В воздухе висела война, а не революция. Когда каждое утро в газетах полосы были заполнены знакомыми фамилиями погибших и раненых на всех фронтах – это производило сильнейшее впечатление. Люди устали и хотели мира. Большинство россиян даже не знали этого слова – «революция», но, не задумываясь, отдали бы власть тем, кто решит их насущные проблемы.


– Было ли готово к насилию русское общество? Когда обыватель для себя решил, что «винтовка – это праздник» и теперь можно всё?


– На протяжении трёх с лишним лет крестьяне в солдатских шинелях на фронтах мировой войны каждый день решали для себя вопрос жизни и смерти: или убью я, или убьют меня. Война стёрла важнейшую грань дозволенного. Убийство, кровь, насилие стало чем-то обыденным сначала на фронте, а затем и в тылу. Для большинства солдат их местный барин-кровопийца, выжимающий все соки, был куда ненавистнее германца. Вспомним события 1905-1907 годов: сколько было погромов помещичьих усадеб по всей России и практически ни одного убитого помещика или члена их семей. Разрушить дом, разобрать скотину, сжечь имущество, чтобы барин никогда не вернулся в своё имение, – да, но человеческая жизнь тогда ещё была неприкосновенна. В 1917-м солдаты возвращались домой с оружием, ожесточенными до предела, готовыми на самые крайние меры, чтобы отстоять свои интересы. И неважно, из какой социальной среды они вышли, в той мясорубке предохранители были одинаково выбиты у всех. А последующие события страшной Гражданской вой- ны и вовсе уничтожили последние моральные ограничения.


– Как проходили события октября 1917-го в Липецке и соседних городах?


– Всё прошло тихо, мирно и спокойно. Каких-то боёв и вооруженного захвата власти не было. Просто власть перешла от одних к другим, а народ этого почти не заметил. Только в 1918-м начались вооруженные столкновения «красных» и «белых». А вот читать газеты той поры очень интересно, вот уж действительно наступила свобода слова! Публиковали всё, что вздумается, не стесняясь в выражениях.


– Блок в те годы писал: «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем». Оправданы ли были надежды большевиков на экспорт революции?


– Жизнь показывает, что кто бы ни отправлял революцию на экспорт – Ленин, Троцкий или Че Гевара, без поддержки широких масс она обречена на поражение. Как известно, в Европе победоносных социалистических революций тогда так и не случилось. Были волнения в Венгрии, Германии, позднее поход Тухачевского в Польшу, но мировой революции не произошло. Ещё Плеханов говорил, что Россия к построению социализма не готова, тем более она не способна была его экспортировать. Надежды марксистов на успешную революцию в Германии как державы с наиболее развитой социал-демократией так и не сбылись. Не нашлось вождей, способных повести за собой народ, не возникло массового революционного движения в Европе, да и страны Антанты держали ситуацию под контролем.


– «Есть у революции начало, нет у революции конца»,– громко заявляла патриотическая песня советских времён. А вы согласны с этим?


– Если понимать под Октябрьской революцией не одномоментное взятие власти, а процесс осуществления коммунистической идеи, ликвидации частной собственности и т.д., то с этой точки зрения можно согласиться с текстом той песни. Действительно, «и в сердцах грядущих поколений вечно революция жива!». Как там у Блока, перед революционными двенадцатью: «В белом венчике из роз впереди Иисус Христос». Идеи всеобщего равенства, братства, справедливости – вечные и непобедимые. Называть их можно по-разному –Царство Божие на Земле или коммунизм, но эти идеалы всегда живут в душах людей. Надо понимать, что многие из большевиков стремились не только захватить власть, но ещё и осуществить свои благие, как они думали, намерения. Другой вопрос, что из всего этого получилось.


– «Революция научила нас верить в несправедливость добра», – пел уже на излёте советской власти Юрий Шевчук. Какие уроки, глядя из дня сегодняшнего, можно извлечь из Октября 1917-го?


– На мой взгляд, главный урок здесь может быть один. России больше не нужны революции. Ни к чему хорошему они не приведут. Давайте решать проблемы иными, демократическими, способами. Россия слишком много всего пережила в веке XX, чтобы повторять эти ошибки в веке XXI.

Загрузка комментариев к новости.....
№ 2, 2018 год
Авторизация 
  Вверх