Пн, 22 Июля, 2019
Липецк: +24° $ 63.02 71.01

Хрустальная печаль

Светлана Пешкова | 12.04.2018

Стать ничьей…

Уйти… уйти, куда глаза глядят,

И жить, как беспризорное дитя,

Нуждаясь только в ангельской опеке.

Не ждать любви и от неё не бегать…

Найти простое дело для души

В какой-нибудь нехоженой глуши,

Где не болеют ревностью и корью,

Где иволга склевала слово «горе»,

Где жизнь весной сочится из коры,

А страх в сухом осиннике зарыт.


Сбежать… и на тебя оставить быт,

Чтоб не сумел вовек меня забыть,

Чтоб каждый день ты, грозный, словно Цербер,

Искал меня на кладбище и в церкви,

Теряя след в сумятице дорог,

Но никогда найти меня не смог.

Ты будешь сам собою недоволен,

Что я без разрешения на воле.

И станешь бить себя упрямо в грудь,

Что реки вспять сумеешь повернуть.


Уплыть… из родника воды глотнуть,

Неволе предпочесть тревожный путь,

А дому – берег кряжистый, высокий

И ветрено шуршащую осоку.

Прилечь под ветки ласковой ветлы

И вместе с облаками вдаль уплыть.

И, став ничьей, забыв слова и числа,

Другим нехитрым истинам учиться –

Прощать и никого не упрекать,

И жить без разрешенья, как река.


Разлука

По скользким дорогам весенним,

по хлябям растаявших зим

ты мчишься с отчаянным рвеньем,

болезнью разлук одержим.

И снова в какие-то дали

уехал за чем-то…

Зачем?

Меня, как ненужность, оставил

в сиротстве прокуренных стен,

среди недостроенных планов,

среди недочитанных книг.

Наш город накрылся туманом,

заплакал,

осунулся,

сник.

За окнами небо полощут

дожди, осмелевшие вдруг.

Я жду тебя денно и нощно,

кляня беспощадность разлук…


В моей стране зима…

Повешу флаг из белой простыни´.

Ну, что стоишь, за краешки тяни!

Прости, что на шелка мы не богаты.

В моей стране зима и снегопады.

Душевный климат сделался иным,

Эдемские сады заметены…

Вот только про любовь, прошу, не надо.


Слова твои до глупости просты.

Смотри, покрылись инеем кусты,

И кажется, что им совсем не больно.

В церквушке праздник – радостный, престольный.

Но мне туда пойти мешает стыд.

Морозно нынче. Белый флаг застыл

И стал похож на смятый треугольник.


Рябины кисть ненужной буквой ять

Упала в снег. И мне б её поднять,

Чтоб ягоды скормить синичьей стае.

Бесстыжий ветер, изредка вздыхая,

На чучеле игриво треплет прядь

И ластится. Но чучелу плевать,

Оно сгореть на радость всем мечтает.


Ты можешь прокричать себе «Ура!»

И праздновать. Но ты ведь не дурак –

В моей стране, заснеженной и нищей,

Никто от зим спасения не ищет,

Привычно доживая без тепла…

Покаюсь, от стыда сгорев дотла.

А ты внесёшь свой флаг на пепелище.


Тишина

Я наслаждаюсь хрупкой тишиной

и становлюсь послушной и ручной,

когда под вечер солнце окна лижет,

как будто это пёс весёлый рыжий

приходит навестить мой старый дом

и преданно ложится под окном.


По комнатам медлительно и сонно

слоняюсь просто так в предметном сонме –

из кухни в спальню... Ничего не жду.

Считаю вазы – их двенадцать штук,

сметаю пыль с любимых детских книжек,

а тишина становится всё тише…


Как я люблю такие вечера,

когда забыто сложное вчера.

Не оглянусь, пусть память дышит в спину,

смотрю в окно, прощаюсь с рыжей псиной

и наслаждаюсь прелестью утрат.

Я с тишиной сроднилась до утра.


Несекретный груз

Пора домой. Сегодня раньше встану.

Прощай, прощай, моя смешная грусть!

Я мысленно пакую чемоданы:

Футболка, свитер – всё моё приданое.

Но я везу куда ценнее груз:

Чужую речь, картинный вид с балкона,

Базарный шум, безумие коррид,

Покой камней, слезу святой Мадонны –

Что было на земле во время оно

И что ещё изведать предстоит.

Кладу в багаж кораллы и ракушки,

Вечерний бриз, пещерный древний храм,

Вино дождей, луны лаваш надкушенный.

А старый зонт, тяжёлый и ненужный,

За просто так кому-нибудь отдам.

Свои трофеи выставлю на полку –

Мне яркость их не сможет надоесть,

Но станет волновать ночами долгими,

Будить азарт, баюкать чувство долга,

Внушать «охоту к перемене мест».

Сегодня, знаю, спросит на таможне,

Листая паспорт, бдительный сеньор:

– Мы ваш багаж проверим, если можно?

– Конечно, только будьте осторожны –

Там грозный шторм и пики снежных гор.


Женщина на…

Май соловьями свищет,

в землю пускает корни.

Тянет рассвет ручищи

к женщине на балконе.

К той, что летать хотела

с каждой весной – всё выше,

только не вышла телом,

чем-то ещё не вышла…


Время меняет даты,

дарит детей и мужа.

Кто-то решил когда-то –

всё это ей не нужно.

Время минуты гонит

стрелкой по циферблату.

Женщина на балконе

вырастила рассаду...


Вечер надменный, важный

солнце к закату клонит.

Он не заметил даже

женщину на балконе,

ту, что в закатной хмари

птицей взметнулась белой…


Тело на тротуаре

кто-то обводит мелом.


Продавщица времени

Уехать вдруг за тридевять земель.

Найти простой и маленький отель,

Чтоб видеть город, лёжа на кровати,

Пить виски с колой в баре «У Аватти»,

Кутить, курить и врать, что ты вдова.

И время предавать и продавать,

И падать тенью в мутные каналы,

И вдруг понять: для жизни века мало.


Рассыпались песочные часы.

Скрипят зубами каменные псы

И требуют последний миг отдать им…

Искать от них спасенье «У Аватти» –

Последний миг вдохнуть, запить... Потом

Найти чужие тени под мостом.

И, глянув на густую муть канала,

Увидеть свой любимый шарфик алый.


По ту сторону…

По ту сторону реки

плачет горлица,

в тёмных зарослях ракит

черти водятся.


По ту сторону Луны

птицы умерли –

тени мёртвые без крыл

бродят в сумерках.


По ту сторону любви –

поле бранное,

кто обидами убит,

кто – обманами.


По ту сторону судьбы

нивы скошены.

Мне бы, грешной, не забыть

Слово Божие.


По ту сторону сторон –

воля вольная.

В этом мире всё старо,

что ж так больно мне…


Хрустальная печаль

Надёжна жадной памяти копилка –

Знакомых голосов не позабыть.

Влюблённостей, бессмысленных и пылких,

Звенят во мне хрустальные гробы.

Я заживо ушедших хоронила,

Давая равнодушия обет.

Но каждый мой покойный – бывший милый –

Ночами был оплакан и отпет.

Не зная, что они – причина горя,

В меня врастая, зрели имена,

А если я пыталась вырвать корень,

То с корнем вырывалась часть меня.

И с каждым днём болезненней и зычней

Звенит во мне хрустальная печаль.

...Дождусь ли я, когда войдёт в привычку

На этот звон молчаньем отвечать?

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных