petrmost.lpgzt.ru - Поэзия Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Поэзия 

Хрустальная печаль

12.04.2018 Светлана Пешкова
// Поэзия

Стать ничьей…


Уйти… уйти, куда глаза глядят,


И жить, как беспризорное дитя,


Нуждаясь только в ангельской опеке.


Не ждать любви и от неё не бегать…


Найти простое дело для души


В какой-нибудь нехоженой глуши,


Где не болеют ревностью и корью,


Где иволга склевала слово «горе»,


Где жизнь весной сочится из коры,


А страх в сухом осиннике зарыт.




Сбежать… и на тебя оставить быт,


Чтоб не сумел вовек меня забыть,


Чтоб каждый день ты, грозный, словно Цербер,


Искал меня на кладбище и в церкви,


Теряя след в сумятице дорог,


Но никогда найти меня не смог.


Ты будешь сам собою недоволен,


Что я без разрешения на воле.


И станешь бить себя упрямо в грудь,


Что реки вспять сумеешь повернуть.




Уплыть… из родника воды глотнуть,


Неволе предпочесть тревожный путь,


А дому – берег кряжистый, высокий


И ветрено шуршащую осоку.


Прилечь под ветки ласковой ветлы


И вместе с облаками вдаль уплыть.


И, став ничьей, забыв слова и числа,


Другим нехитрым истинам учиться –


Прощать и никого не упрекать,


И жить без разрешенья, как река.



Разлука


По скользким дорогам весенним,


по хлябям растаявших зим


ты мчишься с отчаянным рвеньем,


болезнью разлук одержим.


И снова в какие-то дали


уехал за чем-то…


Зачем?


Меня, как ненужность, оставил


в сиротстве прокуренных стен,


среди недостроенных планов,


среди недочитанных книг.


Наш город накрылся туманом,


заплакал,


осунулся,


сник.


За окнами небо полощут


дожди, осмелевшие вдруг.


Я жду тебя денно и нощно,


кляня беспощадность разлук…



В моей стране зима…


Повешу флаг из белой простыни´.


Ну, что стоишь, за краешки тяни!


Прости, что на шелка мы не богаты.


В моей стране зима и снегопады.


Душевный климат сделался иным,


Эдемские сады заметены…


Вот только про любовь, прошу, не надо.




Слова твои до глупости просты.


Смотри, покрылись инеем кусты,


И кажется, что им совсем не больно.


В церквушке праздник – радостный, престольный.


Но мне туда пойти мешает стыд.


Морозно нынче. Белый флаг застыл


И стал похож на смятый треугольник.




Рябины кисть ненужной буквой ять


Упала в снег. И мне б её поднять,


Чтоб ягоды скормить синичьей стае.


Бесстыжий ветер, изредка вздыхая,


На чучеле игриво треплет прядь


И ластится. Но чучелу плевать,


Оно сгореть на радость всем мечтает.




Ты можешь прокричать себе «Ура!»


И праздновать. Но ты ведь не дурак –


В моей стране, заснеженной и нищей,


Никто от зим спасения не ищет,


Привычно доживая без тепла…


Покаюсь, от стыда сгорев дотла.


А ты внесёшь свой флаг на пепелище.



Тишина


Я наслаждаюсь хрупкой тишиной


и становлюсь послушной и ручной,


когда под вечер солнце окна лижет,


как будто это пёс весёлый рыжий


приходит навестить мой старый дом


и преданно ложится под окном.




По комнатам медлительно и сонно


слоняюсь просто так в предметном сонме –


из кухни в спальню... Ничего не жду.


Считаю вазы – их двенадцать штук,


сметаю пыль с любимых детских книжек,


а тишина становится всё тише…




Как я люблю такие вечера,


когда забыто сложное вчера.


Не оглянусь, пусть память дышит в спину,


смотрю в окно, прощаюсь с рыжей псиной


и наслаждаюсь прелестью утрат.


Я с тишиной сроднилась до утра.



Несекретный груз


Пора домой. Сегодня раньше встану.


Прощай, прощай, моя смешная грусть!


Я мысленно пакую чемоданы:


Футболка, свитер – всё моё приданое.


Но я везу куда ценнее груз:


Чужую речь, картинный вид с балкона,


Базарный шум, безумие коррид,


Покой камней, слезу святой Мадонны –


Что было на земле во время оно


И что ещё изведать предстоит.


Кладу в багаж кораллы и ракушки,


Вечерний бриз, пещерный древний храм,


Вино дождей, луны лаваш надкушенный.


А старый зонт, тяжёлый и ненужный,


За просто так кому-нибудь отдам.


Свои трофеи выставлю на полку –


Мне яркость их не сможет надоесть,


Но станет волновать ночами долгими,


Будить азарт, баюкать чувство долга,


Внушать «охоту к перемене мест».


Сегодня, знаю, спросит на таможне,


Листая паспорт, бдительный сеньор:


– Мы ваш багаж проверим, если можно?


– Конечно, только будьте осторожны –


Там грозный шторм и пики снежных гор.



Женщина на…


Май соловьями свищет,


в землю пускает корни.


Тянет рассвет ручищи


к женщине на балконе.


К той, что летать хотела


с каждой весной – всё выше,


только не вышла телом,


чем-то ещё не вышла…




Время меняет даты,


дарит детей и мужа.


Кто-то решил когда-то –


всё это ей не нужно.


Время минуты гонит


стрелкой по циферблату.


Женщина на балконе


вырастила рассаду...




Вечер надменный, важный


солнце к закату клонит.


Он не заметил даже


женщину на балконе,


ту, что в закатной хмари


птицей взметнулась белой…




Тело на тротуаре


кто-то обводит мелом.



Продавщица времени


Уехать вдруг за тридевять земель.


Найти простой и маленький отель,


Чтоб видеть город, лёжа на кровати,


Пить виски с колой в баре «У Аватти»,


Кутить, курить и врать, что ты вдова.


И время предавать и продавать,


И падать тенью в мутные каналы,


И вдруг понять: для жизни века мало.




Рассыпались песочные часы.


Скрипят зубами каменные псы


И требуют последний миг отдать им…


Искать от них спасенье «У Аватти» –


Последний миг вдохнуть, запить... Потом


Найти чужие тени под мостом.


И, глянув на густую муть канала,


Увидеть свой любимый шарфик алый.



По ту сторону…


По ту сторону реки


плачет горлица,


в тёмных зарослях ракит


черти водятся.




По ту сторону Луны


птицы умерли –


тени мёртвые без крыл


бродят в сумерках.




По ту сторону любви –


поле бранное,


кто обидами убит,


кто – обманами.




По ту сторону судьбы


нивы скошены.


Мне бы, грешной, не забыть


Слово Божие.




По ту сторону сторон –


воля вольная.


В этом мире всё старо,


что ж так больно мне…



Хрустальная печаль


Надёжна жадной памяти копилка –


Знакомых голосов не позабыть.


Влюблённостей, бессмысленных и пылких,


Звенят во мне хрустальные гробы.


Я заживо ушедших хоронила,


Давая равнодушия обет.


Но каждый мой покойный – бывший милый –


Ночами был оплакан и отпет.


Не зная, что они – причина горя,


В меня врастая, зрели имена,


А если я пыталась вырвать корень,


То с корнем вырывалась часть меня.


И с каждым днём болезненней и зычней


Звенит во мне хрустальная печаль.


...Дождусь ли я, когда войдёт в привычку


На этот звон молчаньем отвечать?

Загрузка комментариев к новости.....
№ 1, 2018 год
Авторизация 
  Вверх