petrmost.lpgzt.ru - Критика Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Критика 

Весёлость с грустью пополам

О рассказах Андрея Новикова
12.04.2018 Александр Бойников
// Критика

Уже беглое знакомство с персонажами свежей книги рассказов Андрея Новикова «Весёлые вечера» (Воронеж: АО «Воронежская областная типография», 2017. – 126 с.) заставляет вспомнить о шукшинских «чудиках» – людях вроде бы обычных, кто составляет большинство, но в то же время резко выделяется из него нестандартным видением текущей жизни и, как следствие, странными и даже курьёзными в обыденном понимании поступками, которые окружающие не могут из-за этого принять как нечто нормальное и потому расценивают их по-разному: в лучшем варианте – пренебрежительной ухмылкой и соответствующим жестом у виска, в худшем – скандалом и злобной ненавистью. Однако на этом сходство между двумя писателями заканчивается. Рассказы А. Новикова охватывают совершенно другие годы – не так называемый брежневский «застой» (как у В. Шукшина), а постперестроечные, ельцинские времена «плутовской демократии», или, иначе говоря, лихие бандитские 90-е, когда не только произошли цивилизационные сдвиги в российском экономическом и социальном укладе, но и сокрушились духовно-нравственные основы прежнего жизнеустроения, что вызвало цепную реакцию саднящего душевного надлома. Невозможность, бессилие или демонстративный горделивый отказ (последнее – также в русском характере!) встраиваться в новый общественный порядок или хоть как-то приспособиться к его кошмарным правилам выживания пробудили и выпустили на волю ущербные качества человеческой натуры – изломанность чувств, утрату стыда, равнодушие к чужой боли, извращённую удаль. Не зря молвит пословица: в народе что в туче – в грозу всё наружу выйдет.


Тем не менее напрашивается ещё одна литературно-мировоззренческая параллель – с «шутейными рассказами» известного русского прозаика Вячеслава Шишкова, в основе почти каждого из которых, по его собственному признанию, «спрятано и между строчек сквозит противоположное смеху чувство» (примечательно, что Андрей Новиков – его земляк, тоже уроженец Бежецкого края). В далёких теперь 1920-х годах В. Шишков, прикрываясь юмором, словно охранной грамотой, в условиях мощного идеологического давления советской цензуры показал, как послереволюционные нравы, мораль и психология, вступая в непримиримое противоречие с традиционными хозяйственными, бытовыми и этическими нормами жизни русского народа, вели к утрате им национальной идентичности. Трёх писателей, чей творческий расцвет пришёлся на разные исторические периоды, роднит одна острейшая проблема – личность в потоке плачевных и разрушительных перемен всеобщего масштаба. Проблема из числа вечно решаемых и по-прежнему не решённых.


* * *


Книгу открывают рассказы «Барин Камаля» и «Журавль у дороги», которые, на мой взгляд, образуют контрастный диптих, задающий тон всем остальным историям. Безумной страстью к деньгам загубили души заведующий районной заготконторой по приёмке скота Сашка Камалин и его дочь; обоих к тому же настигло жуткое возмездие. Но оставил о себе после смерти добрую память в виде «огромного деревянного журавля на въезде в деревню» (деталь весьма символична! – А.Б.) бессребреник, народный умелец, бывший председатель колхоза Тимофей Ильич. Два главных героя – два жизненных опыта и итога, определённые диаметрально противоположным отношением к материальному богатству. Именно здесь автор провёл границу между совестью и обманом, неутолимой жаждой наживы и нестяжательством. И от того, какие начала – тёмные или светлые – возобладают в человеке, преодолеет ли он планку нравственной выносливости, выстоит или потеряет себя в кажущемся безнадёжным положении, зависит будущее и отдельной личности, и русской деревни (теперь отнюдь не такой, как в нашумевшей когда-то «деревенской прозе»), и государства в конечном счёте. Сегодня исконный русский крестьянский мир не просто стоит на распутье; он уходит навсегда, точнее сказать, летит в социальную пропасть: «Какие люди? Какое село… мужики почти все спились и вымерли от суррогатного спирта, а бабы злые, молодёжь разбежалась…» («Книжные люди»).


Вызывающий алкоголизм – самая пагубная беда современной российской деревни, и не случайно именно он организует сюжеты нескольких рассказов. Пьянство от безысходности, от ощущения напрасности растрачиваемых дней и лет подпитывается извне и ведёт к гибели («Петруня и Порошок»); нелепая случайность уничтожает почти налаженную жизнь двух одиноких людей, нашедших было друг друга («Говорунчик»).


29 коротких рассказов изображают, и могу смело утверждать – художественно исследуют, особенности русской национальной психологии. Автор ведёт нас по галерее судеб людей, на исходе XX столетия выбитых из привычной, удобной и в чём-то беспроблемной житейской колеи – того социалистического счастья, что обеспечивало приемлемый достаток и уверенность в завтрашнем дне. И поэтому перекличка двух эпох – советской и постсоветской – прослеживается в «Весёлых вечерах» довольно часто. Со свойственной ему ёмкостью письма А. Новиков спрессовывает на узком пространстве рассказа годы и десятилетия, броскими штрихами убедительно прорисовывает колоритные характеры своих героев. Его угол зрения – эпоха глазами её частных свидетелей – обычно «маленького», но иногда и «среднего» человека.


Ни один типаж у писателя не повторяется; впечатляют точностью и смысловой лаконичностью даваемые им характеристики. Благодаря острой наблюдательности А. Новиков выделяет в любом действующем лице ведущие и самобытные черты, причём не всегда положительные. Тут и откровенно гротескная бабка Нюра, пронесшая через весь век – от революционной юности до перестроечной старости – лозунг «политической бдительности» («Комсомольская бабка»); вахтёрша на мясокомбинате, набивающая карман потуже за счёт потворства расхитителям, и её муж – непутёвый, но работящий («Любит чудаков Япония»); юная мелкотравчатая особа по имени Лена, желающая на халяву урвать приличный куш у сына очень обеспеченных родителей («Свадьба у банкира»); самодур, поставленный блюсти закон и сам же его нарушающий («Камень от прокурора»). Простодушный деревенский человек легко поддаётся и обману, как, например, дядя Запуперя, герой одноимённого рассказа; приняв корыстные помыслы за прекрасные порывы, он жестоко поплатился за совершённую ошибку.


Писатель сосредотачивается не только на характерах: в фокусе его внимания и отдельные сферы российского общества, однако далеко не из приятных, как то: анатомия частного похоронного бизнеса («Земля и небо»), интеллектуальное плебейство новоиспечённых столичных «аристократов» («Квакушки в кляре»), коррумпированность высокопоставленных сотрудников правоохранительных органов («Налоговые похороны»). И постепенно пёстрая разнородность сюжетов, лиц, ситуаций от рассказа к рассказу складывается в прихотливый портрет тогдашней российской реальности. В портрет, не теряющий оригинальности на фоне себе подобных, коих в литературе за последние десятилетия создано немало.


Ряд персонажей «Весёлых вечеров», скорее, «античудики»; ведь «чудят» они порой так, что делается страшно и вспоминаешь Гоголя: «И до какой ничтожности, мелочности, гадости мог снизойти человек! мог так измениться!». Таковы, к примеру, ничтожество, мнящее себя гением, – «писатель» и домашний тиран Капитанкин («Сто одна кляуза») или пасечник Труфанов, который ради мщения соседу, преуспевающему фермеру, организует жуткое преступление («Пчёлы и лошадь»).


Помимо персонажей не шибко привлекательных, в книге нашлось место и тем, кто, ставя правду выше закона, спасает от гибели невинных людей («Слово офицера»), кто стыдится импульсивной оплошности и всеми силами её исправляет («Кружок с дырочкой») или после измены и потерь обретает чистую и бескорыстную любовь («Ушла жена с магазинами»). Русский характер безбрежен, как океан, и в точке критического, решительного выбора он раскрывается полностью и окончательно.


* * *


Преобладающая доля историй, почерпнутых писателем из самой гущи жизни, но претворённых им в экспрессивные картины и многозначные образы, слишком печальна и нередко трагична. Не удивлюсь, если кто-то из критиков упрекнёт Андрея Новикова в том, что в его книге слабо воплощён мотив нравственного сопротивления разлитой в обществе отрицательной энергии, чуждым жизненным «ценностям», уродующим сознание и сердца людей, и одновременно много мрачного. На таком фоне даже мотив самостояния («Без кота жизнь не та») может показаться иллюзорным. Подобные претензии на заре перестройки были высказаны и Виктору Астафьеву за нагнетание беспросветности существования в романе «Печальный детектив», и Валентину Распутину за архаровцев (так он назвал людей без совести) в повести «Пожар». Далеко не все тогда понимали, что истинная причина отсутствия в этих произведениях умиления русским народом-правдолюбцем – национальная самокритичность.


Тогда отчего же название сборника интригует словом «весёлые»? Дело в том, что многие рассказы окрашены явной иронией – то добродушной и забавной, то пополам с грустью и состраданием, то вкупе с горечью и сарказмом, причём в каждом конкретном случае ирония многослойна. Бывший слесарь, а теперь пенсионер Виктор Петрович («Волшебные трусы») клюнул на фальшивое медицинское «чудо»-пустышку, отдав за него большие деньги. Постоянно повторяющийся «развод» вызывает как язвительную насмешку (уж сколько раз твердили миру!..), так и негодование: столько сегодня развелось негодяев, беспардонно спекулирующих на болячках пожилых людей! В «Пакете с неба» романтика высоты оборачивается физиологической нелепостью, чья малосмешная и отвратительная натуралистичность обнажает более ужасное – полную атрофию человеческой души, иссушённой вынужденной нелюдимостью.


Часть «Весёлых вечеров» выстроена по канонам анекдота (жанр, блестяще реализованный Сергеем Довлатовым в его «псевдодокументальной» прозе). «Соль» анекдота – всегда незамысловатый житейский эпизод должен не только вызывать смех, но и подводить к чёткому и однозначному выводу; он позволяет увидеть хорошо известное в неожиданном свете, и юмористическая (а равно и сатирическая) окраска в нём обязательна. В ярком рассказе «Достоинство Ивана Петровича» действительно есть повод улыбнуться, хотя следом усиливается иное настроение: оскорблённый человек стремится отстоять свою честь и достоинство по закону, а во мнении коллег по работе он выглядит смешным недотёпой.


Андрей Новиков не берёт на себя роль прокламиста, публицистически не декларирует авторскую позицию. С одной стороны, он повествует в подчёркнуто отстранённой манере внешнего наблюдателя, фиксирующего события; с другой, такой приём позволяет раскрыть внутренний мир героев путём описания их поведения с использованием необходимого и достаточного минимума подробностей, а также акцентируя выразительность их переживаний, эмоций и диалогов. В результате изображаемые конфликты становятся более выпуклыми, драматические и комические коллизии типизируются. Писатель поступает так, думается, с единственной целью: пробудить «чувства добрые» в читателе, который должен примерить на себя воссозданные в книге обстоятельства, казусы, происшествия, выходки и проделки и затем честно ответить самому себе на вопрос: «Почему так?». Ответит ли?..

Загрузка комментариев к новости.....
№ 2, 2018 год
Авторизация 
  Вверх