petrmost.lpgzt.ru - Далёкое-близкое Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Далёкое-близкое 

Спасти рядового Петрова

Из чеченской тетради
12.04.2018 Николай Загнойко
// Далёкое-близкое

Сногсшибательная весть ждала нас на площади у аэропорта Северный в Грозном. Знакомый журналист сообщил, что с минуты на минуту в госпиталь рядом с воздушными воротами Чечни привезут Петрова, солдата, которому прямо в рот влетела граната из подствольника Калашникова. Снаряд, выпущенный боевиком при попытке прорвать окружение, пока не взорвался. Парня еще можно спасти, если извлечь с величайшей осторожностью взрывоопасный предмет.


С момента выстрела прошло уже несколько часов. Все это время бедолага держал в зубах собственную смерть. Начальник госпиталя огласил приказ: в операционную без бронежилетов не входить. Врачей, саперов, медсестер, нянечек, пожарников, охрану – всех привели в состояние боевой готовности. Еще бы! Случай уникальный. 


Знакомые ребята-медики не исключали возможности спасти парня. Попутно выяснилось: Петров, отмеченный в ближнем бою столь выразительной «наградой», собственного лица не терял никогда. За спины друзей не прятался, нес службу достойно. Поэтому и командование проявило к нему неформальный подход. Вертолет мухой доставил раненого в госпиталь, операционную дооснастили необходимым оборудованием. Настала очередь эскулапов. 


Врачи могут многое, но далеко не все, тем более что заряд уже не один час пребывал в состоянии отложенного взрыва. Что теперь у него «на уме» после перелета, тряски по военным дорогам? В таких случаях нельзя полагаться только на волшебные руки врачей. Столь же необходимы искусство сапера, интуиция и пунктуальность всех участников операции. Ну и Божий промысел в придачу.


– Тебе случившееся не напоминает русскую рулетку? – заметил приятель уже в гостинице, где журналисты, аккредитованные в Чечне, позволили себе краткий перекус в ожидании результатов операции. В тесном номере за нехитрым столом завязался разговор о превратностях солдатской службы. 


…Уже не первый год продолжалась война в этой республике. Трудно даже приблизительно представить, сколько жизней она унесла с обеих сторон. Никто из участников конфликта не был застрахован от встречи с костлявой. Ни солдат, ни генерал. Ни фанатичный боевик, ни законопослушный пенсионер с улицы Мичурина на окраине Грозного. 


– Признай, никому не пожелаешь заканчивать жизненный путь с немытой гранатой во рту, – начал после первой рюмки видавший виды мастер журналистского цеха. 


– А давайте на секунду представим, чего не договорил или не смог сказать паренек из глухого российского села! – поддержал разговор самый креативный из нас. 


– Здесь без вариантов. Парень изготовился крикнуть громогласное «Ура!», – с горькой улыбкой вставил свои три копейки рано «поплывший» от водки коррреспондент «Труда». 


– Попрошу уважения к ситуации, – возмутился оппонент. – Слово, которое вам не терпится употребить, не спорю, напрашивается само собой. Но в нем нет здравого смысла. Так, междометие. Глас взыскующего боевой успех.


– Правильно! – проявил терпимость к чужому мнению «Московский комсомолец». – Победный клич надо исключить. Не в войнушку за сараем играем. И такие возгласы вообще не вяжутся с общей картиной. Тем более что мы, как и вайнахи, одинаково хорошо знаем, что в этой нешуточной драке фортуна никому не даст. Победителей, учит история, в финале ждут не только лавры, но и судебные издержки. 


– Мне приходилось освещать моменты реальных боестолкновений, – вступил в разговор ветеран военной журналистики.– И если по-серьезному, «Ура!» с самого начала, действительно, никто не кричал. Бьются молча. Иногда, правда, что-то в виде отдельных слов вырывается. Как правило, нецензурное. Один парень так прямо и сказал: «В меня… попали… Похоже, суки, убили…!» И дальше все по матушке, как в самописце упавшего лайнера. 


– Хватит языком молоть, – возвысил голос представитель «Известий». – А что мешает нам включить фантазию и восстановить картину происшедшего? Кто хочет договорить за Петрова? Объявляется конкурс на лучший спич. 


…Шел, как я теперь понимаю, самый напряженный этап Чеченской кампании. Федеральные войска давили по всем фронтам, но и сопротивление было отчаянным. Общие потери потому – значительными. Ежедневно о них сообщали газеты, радио, телевидение. 


Публика стала привыкать. Особенно партер. Что поделаешь, театр военных действий. Армию на Кавказ посылали ведь не в бирюльки играть… И об этом тоже знали все. 


По-разному воспринимала состояние воюющего государства встающая с колен Россия. Что бы ни говорила официальная пропаганда, как бы далеко от линии фронта ни пребывали ее граждане, настроения тревоги и безысходности набирали все большую силу. Владели они, безусловно, и журналистами, работающими в горячих точках. Отсюда и некая бравада, флер легкого пофигизма, который подчас напускали на себя «акулы пера». Так было и с этим дурацким конкурсом. По большому счету, какая разница, кто в таком случае что кричит. 


…Но вернемся меж тем в гостиничный номер, где события развивались своим чередом. В «жюри» поступила первая заявка. Отличился нервный москвич. На протяжении полугода он почти не вылазил из командировок в Грозный. Адреналин заменял ему наркотик. 


По мнению коллеги, Петров поднялся в атаку, чтобы крикнуть: «Не видать вам суверенитета сколько хотите!». 


– Ты что, с дуба упал? На политзанятиях проснулся? – неодобрительно зароптала аудитория. – Еще скажи «За Родину! За Сталина!». 


– А что, сегодня в российской глубинке, где нищета и поголовное пьянство, слоган «Сталина на вас нет» весьма популярен. 


– Прошу не употреблять всуе имя усатого на Кавказе, – предупредил телеоператор. – По его приказу 23 февраля 1944 года в ссылку в одночасье отправили целый народ под названием чеченцы: женщин с детьми, стариков, рожениц на седьмом месяце – всех. Война еще не закончилась, многие мужчины на фронте, в окопах. Их отозвали и, невзирая на прежние заслуги, ордена, медали, сослали в дырявых вагонах в холодные степи. 


– То было другое время. Ты же не хочешь списать на Петрова ошибки или преступления Сталина? Так мы до истины никогда не доберемся… 


– Хорошо, с именем Сталина в атаку теперь не ходим. А что взамен? 


– Взамен обращаю ваше внимание на красочный плакат, адресованный войскам в центре Ханкалы (военная база федеральных сил в тот момент – прим. автора), «У вас есть Родина, у вас есть присяга, у вас есть приказ!». 


– А мы уж как-нибудь по старинке, – сказал журналист, ведущий творческую биографию с Афганистана. – За державу, мать нашу! За страну, в которой довелось жить! Здесь и сейчас. 


– Так за нее как раз и обидно, – посыпались возражения. 


– Обидно тем, которые на Канарах узнали, что у соседа яхта длиннее.


– Стоп! Я, кажется, догадываюсь, для чего солдат рот открыл, – встрепенулся новичок. – Ему на ум пришло что-то близкое. Настоящее, без вранья.


– Маму позвал, хочешь сказать?


– Вот ты зря глумишься! А мы всегла вспоминаем о ней, когда на самом деле приспичит. Причем в самом широком диапазоне: от «Твою мать!» до «Матушка, спаси, милая!». 


На этой пафосной ноте в дверь легонько постучали. В проеме показалась гражданка в белом халате: 


– Ребята, у вас штопор есть? 


– Ничего себе! – опешили «акулы пера». – Война войной, а обед, выходит, по расписанию. Мы, девушка, бутылки открываем усилием воли. Без подручных материалов и средств. Зовите подружку. За жизнь поговорим. 


– Для начала позвольте представиться, – распушил перья сосед по казарме. – Немного о себе. На Кавказе я, как и Пушкин, наблюдаю потоков рожденье и первое, заметьте, первое грозных обвалов движенье. Обратите внимание, я почти дословно цитирую классика. Так вот, этот сукин сын даже на Кавказе ситуацию предугадал. Надо же так сформулировать: «первое грозных обвалов движенье»! А вы каким образом оказались «у края стремнины»? Заметьте, это опять он, Александр Сергеевич.


– Утром прилетели раненого сопровождать. Он гранату проглотил. В Грозном ее должны были извлечь, а остальное доштопали бы уже в Москве. В лучшей клинике. Но операция сорвалась. Мы парня помянуть с подругой хотели. 


– Не дотянул боец до операционного стола, – хлюпнула носом ее подруга. – Умер, не приходя в сознание. А гранату за кустом взорвали. Там, говорят, все уничтожают, что на КПП найдут или у местных изымут. 


 В дверь снова постучали.


– Это за нами! – испугались девушки. И было отчего.


– Сержанты Сидорова, Иванова, где вас черти носят?! Самолет к отправке готов. Без вас улетим и парня увезем. – На пороге стоял незнакомый офицер.


– Он что, жив?!


– Петров-то? Жив! Богу душу отдал лейтенант из другой дивизии. Его следом привезли. А тот, что с гранатой, еще нас переживет. Ребята рассказывали: уже к концу операции, когда стало ясно, что зреет 200-й, хирург коллег попросил выйти, а сам вверх посмотрел и крикнул во всю ивановскую: «Ядрена мать! Петров, давай ва-банк!». И вырвал взрывоопасную мразь из глотки умирающего. Сам уцелел и человека спас. Кто знает, может быть, будущего Пушкина или Эйнштейна.


– Говорить, наверное, еще не скоро будет? – поинтересовался ветеран Афганистана…

Загрузка комментариев к новости.....
№ 2, 2018 год
Авторизация 
  Вверх