petrmost.lpgzt.ru - Проза Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Проза 

Завтра не наступит никогда

Рассказ
21.07.2018 Геннадий РЯЗАНЦЕВ-СЕДОГИН
// Проза

Боксеры вразвалку входили в зал с пузатыми спортивными сумками и сдержанно здоровались друг с другом. В зале после летнего ремонта пахло свежей маслянной краской, которая не перебивала доносившийся из раздевалки привычный, настоянный годами запах пота.


Общегородские спарринги проводились в спортивном клубе «Маяк», в отдалённой Тракторозаводской части города. Для многих ребят это было настоящим испытанием: чужие стены спортивного зала, спарринг-партнёры из других команд, жестокий дух соперничества – всё это придавало тренировочным боям черты соревнований.


Состав пар был непредсказуемым. Талантливого боксёра могут поставить на поединок с более тяжёлым по весу, старшим по возрасту и выше по разряду. На спарринге нужно быть готовым ко всему.


На металлической двери спортивного зала красовалось наспех составленное объявление, прикреплённое черной изоляционной лентой: «На поединки лучших боксёров города приглашаются все желающие!» Конечно, объявление привлечёт местную братву.


Толя Панаев знал, что придут бандиты: Мишка Слон, районный авторитет, и его шайка. Они будут поддерживать своего, Лёвку Коряева из команды «Трудовые резервы», по кличке Грузин, из-за горбатого носа и темных, карих глаз. Шайка не привлекала его к мелким разборкам, но когда нужна была серьезная поддержка, Слон всегда звал Грузина на сходку. Лёвка, в любую погоду носивший стеганую, в клетку, «баллонную» куртку и фуражку, просто стоял за спиной Слона, засунув руки в карманы, и молчал. От него исходили природная сила и бесстрашие. Если он кого-то бил на улице, человек валился как подкошенный и еще долго лежал на земле.


Длинные деревянные скамейки, обычно стоящие вдоль стен спортивного зала, установили для зрителей рядами напротив ринга, так чтобы сзади осталось место для разминки боксёров. Постепенно ряды заполнялись коротко стрижеными парнями. Те входили молча, оглядываясь по сторонам, и рассаживались.


Наконец в дверях появилась сутулая фигура Мишки Слона. На голове серая матерчатая фуражка, воротник кожаной куртки поднят вверх, руки в карманах. Он постоял, озираясь несколько секунд в дверях, словно оценивая обстановку, затем кивнув головой, пошел к первому ряду. Человек семь, поочередно появляясь в проёме двери, двинулись вслед за ним: Ворона, Чибис, Левый… Мишка сел и снял фуражку, другие как по команде проделали то же.


Из раздевалки потянулись одетые в спортивную форму боксеры. Их сосредоточенные лица выдавали сдерживаемое волнение. Они держали в руках полотенца, эластичные бинты, потемневшие от пота, смятые тренировочные перчатки. Новенькие девятиунцовые кожаные перчатки красовались на плечах Ракова и Урываева. Сложив инвентарь на подоконник или батарею, ребята приступили к разминке. Зал наполнялся привычными звуками: топотом ног, ударами по боксерским мешкам и грушам.


Из тренерской комнаты доносился смех. Валерий Ильич и Саша Овчинников, склонившись над столом, играли в шашки, другие тренеры, движимые легкомысленным весельем, поддерживали то одного, то другого.


– Ящик коньяку от победителя и два ящика от проигравшего, – веселился Анатолий Петрович, – болеем за слабых!


Толя вошёл в зал и почувствовал, как истосковался по тренировкам после летнего отдыха. Он ощущал лёгкость во всём теле и прилив сил. В свои юные годы он уже стал чемпионом города и области, и тренер в будущем видел его победителем первенств страны и международных соревнований.


Толя Панаев пришел в зал тринадцатилетним подростком после занятий в секции велоспорта. Первый тренер – Виктор Михайлович Каюров – сразу выделил его и начал ставить ему школу бокса, которую парень усваивал мгновенно. Каюров удивлялся его координации, природной ловкости и быстроте движений. За год он стал лучшим в секции бокса. А потом в зал стал приходить вернувшийся из армии кандидат в мастера спорта Володя Каштанов. Крепкий, мускулистый, одержимый боксом. Участвовать в соревнованиях он не собирался, тренировался для себя. После общей разминки Виктор Михайлович спрашивал:


– Каштан, с кем же тебя поставить? – И сам себе отвечал: – Становись в пару с Анатолием. Только поосторожнее, не забывай, ты и старше, и тяжелее, в общем, соображай.


И Каштан «соображал», бил Толю нещадно. Даже когда отрабатывали комбинации, он всаживал удары по-взрослому, не говоря уже о вольном бое. После тренировки Толик сидел в раздевалке, опершись локтями на расставленные колени, и едва сдерживал слёзы от обиды. Вставая утром, свешивал ноги с кровати и думал: идти ему сегодня на тренировку или нет, а вдруг опять придёт Каштан. Пересиливал себя, шёл, и Каштан снова приходил. И всё повторялось. А потом были первые соревнования на первенство города. Соперники после встреч с Каштаном показались слабыми, и Толя с лёгкостью выиграл первенство.


Открылась дверь тренерской, и весёлая компания вывалилась в зал. Послышался пронзительный звук свистка. Все остановились.


– Внимание, – крикнул тренер клуба «Маяк» Валерий Ильич, он улыбался, ему всё-таки удалось обыграть Овчинникова в шашки, – приготовиться первой паре боксёров: Урываев и Раков.


По залу пронеслось дружное:


– У-у-у…


Начинали не с легковесов и новичков – видимо, тренеры решили в начале спаррингов показать настоящий бокс именитых и сильных соперников. Вес был полутяжёлый, боксёры отлично знали друг друга, не раз встречаясь в финалах первенств города и области. Чаще выходил победителем Петр Урываев.


Ребята сняли трикотажные костюмы и остались в трусах и майках. Они бинтовали руки и натягивали перчатки, играя мускулами. Всё у них было новенькое, заграничное – и перчатки, и чешские белые боксёрки на ногах, и атласные трусы. Они прошли мимо деревянных ящиков с канифолью, поднялись по ступенькам и поднырнули под канаты ринга.


– Формула боя: три раунда по три минуты, – объявил Валерий Ильич. – Приготовиться Анатолию Панаеву и Льву Коряеву.


Толя заволновался и невольно посмотрел в сторону банды Слона. Мишка что-то говорил на ухо Вороне, тот подобострастно качал большой, стриженой головой. Шобла шушукалась и бросала косые взгляды в сторону Толика. А Лёвка Коряев голыми кулаками бил мешок: сначала одиночным левым, затем добавлял правый боковой, подсаживался и через паузу наносил левый снизу. Мешок подпрыгивал и качался в разные стороны, погромыхав цепями. Это была заученная, выверенная комбинация, смотрелась эффектно. Костяшки Левкиных кулаков покраснели.


Урываев выглядел мощнее Ракова. Он был ниже ростом, но шире в плечах и плотнее. Его коньком был бой со средней и ближней дистанций. Он подсаживался и, вставая, атаковал боковыми сокрушительными ударами. Раков был выше Урываева на полголовы, руки его были длиннее, выглядел он атлетичнее. Его задача состояла в том, чтобы сдерживать соперника, атакуя его с дистанции.


– Саша, помни: порхать как бабочка, жалить как пчела,– говорил его тренер Геннадий Алексеевич, вставляя капу в зубы Ракову. – У канатов не задерживайся, атакуй левым джебом раз, два и правый прямой с шагом назад, навстречу. Используй сейстепы с обеих рук, меняй углы.


Саша Раков кивал головой, делая глубокие вдохи, поглядывая на взволнованное, с расплющенным, свёрнутым на бок носом лицо тренера. Боковых судей не было. Судьёй в ринге объявили кандидата в мастера спорта Сашу Орлова. Он раскраснелся от смущения и гордости. Это была большая честь – судить в ринге знаменитых боксёров.


– Боксёры на середину, – скомандовал он,– пожмите руки.


Ребята коснулись друг друга перчатками и сделали по шагу назад.


Первый раунд закончился с незначительным преимуществом Урываева: он сумел нанести несколько чистых ударов в корпус, сбивших «дыхалку» соперника. К середине второго раунда, когда Урываев, казалось, уже полностью завладел ситуацией и расслабился, Раков пробил правый прямой и попал сопернику точно в подбородок; ноги Урываева стали ватными, и он «поплыл». В этот момент прозвучал гонг.


По залу прокатилась:


– У-у-у-х…


Все – и боксёры, и братва – почувствовали растущее напряжение на ринге. Всех захватила схватка двух закоренелых соперников. Все понимали: если Урываев не восстановится, ему придётся туго. Тренер изо всех сил махал мокрым полотенцем так, что чуб курчавых влажных волос на голове Урываева разлетался и брызги попадали на сидящих в первом ряду бандитов.


– Саша, будь повнимательнее, – взволнованно говорил на ухо Ракову Геннадий Алексеевич, он сам тяжело дышал после работы с полотенцем.– Двигайся, бей чаще, не останавливайся после атаки. Если он сокращает дистанцию, сразу клинчуй, вяжи его.


Урываев вышел из угла как ни в чём не бывало. Он сразу пошёл вперёд. Руки держал высоко, перекрывая свою голову, атаковал собранно, наверняка. В какое-то мгновенье он, развернувшись всем корпусом, нанес хлёсткий левый боковой и попал точно в челюсть. Раков упал лицом вниз на мягкий помост ринга. Все вскочили со своих мест.


– Петя, ну зачем!– громко крикнул побагровевший Геннадий Алексеевич, неуклюже подлез под канаты и бросился к лежащему без движений Ракову.


Того привели в чувство. Он смотрел на всех ничего не понимающими глазами, словно спрашивал, где он находится. Геннадий Алексеевич скомкал мокрое полотенце и брызнул Саше в лицо. Тот вздрогнул и пришёл в себя. Ему дали воды, подняли на ноги и повели в раздевалку.


Урываев сидел на полу, мокрой лоснящейся спиной прислонившись к основанию ринга, и зубами развязывал шнурки на перчатках.


Толя Панаев втянул в себя воздух, встряхнулся, раздавил в ящике янтарные кусочки канифоли, покрутился на них жесткими ступнями боксёрских ботинок и нырнул под канаты ринга. Впился боксёрками в мягкий настил, проверяя качество трения, и остался доволен. Взволнованный, суетный Геннадий Алексеевич остался в раздевалке с Раковым. Толика секундировал Юра Кириленко.


Лёва Коряев выходил в ринг заряженный атмосферой предыдущего боя. Уличные драки закалили его психику. Падения, нокауты возбуждали его, в нём просыпалось что-то природное, звериное. Сегодняшняя публика рождала в нём особое чувство азарта, он давно хотел показать шайке, насколько хорош в ринге, как умело владеет боксёрскими приёмами. Как он превосходит их всех и в мастерстве, и ловкости, и силе.


Он не боялся их всех, кроме Мишки Слона. Тот не был силён физически, но в нём жило бесстрашие. Он ни кого и ничего не боялся, ни людей, ни тюрьмы. Когда они с братвой шакалили, отнимая получку у пьяных рабочих завода, Слон у тёмных, пахнущих мочой гаражей подходил к жертве первым, просил закурить и, когда шатающийся человек рылся в карманах брюк в поисках пачки с папиросами, одним ударом сбивал его с ног. Шайка налетала, добивала ногами и шмонала по карманам. Человек оставался лежать на холодной земле.


Сегодня Лёва покажет, на что он способен, сегодня он победит свой скрытый страх перед Слоном.


– Формула боя три раунда по две минуты, – без энтузиазма сообщил Валерий Ильич. Он уже не улыбался. Предыдущий бой оставил неприятный осадок у тренерского состава.– Судья в ринге кандидат в мастера спорта Александр Назаров.


Шайка не сводила глаз с Коряева. Слон же испытывал какое-то внутреннее беспокойство. Он не признавался себе в том, что не хочет видеть победу Грузина, больше проникаясь симпатией к этому скромному, интеллигентному мальчику в противоположном углу. Он видел, как Толик разминался. Его движения были стремительны и красивы, в них совершенно отсутствовала агрессия, это было фехтование кулаками. А ещё он заметил на лице этого юноши искреннее переживание за своего одноклубника, которому не повезло на ринге.


– Сейчас Грузин его ур-роет,– прошептал Чибис, склонившись к Слону и выдыхая аромат жареных семечек.


– Закрой пасть, а то я попрошу, чтобы тебя поставили вместо Грузина.


– Не думай о своих ударах и движениях,– сказал секундант Толику,– просто выходи и получай удовольствие от боя. Начнёшь думать, как тебе бить, посыплешься, понял?


– Да, – ответил Толик, запихивая капу в зубы.


Коряев выходил из угла с поднятыми до бровей перчатками. Он шёл решительно, как он это делал на улице, пытаясь без разведки ошеломить соперника и сбить его с толку. Толя предугадывал прямолинейные действия Коряева, и его удары рассекали воздух. Пару раз Коряев оказывался лицом в канатах, но Толя не развивал атаки, отпуская соперника.


– Окучивай его, Грузин!– прокричал Ворона. Шайка оживилась и засмеялась.


Слон зыкнул на своих, и все затихли. Коряев недоумевал, почему он не может достать противника. Он чувствовал свою силу, мощь в кулаках, но всё время оказывался перед пустотой, когда доходило дело до завершающего удара. Толя легко кружил, перемещаясь с ноги на ногу и джебом доставал соперника, касаясь его носа и лба, набирая очки. Прозвучал гонг, и спортсмены разошлись по углам. Первый раунд остался за Панаевым. Лёва не смог нанести ни одного удара.


– Что ты бегаешь за ним! – кричал тренер Анатолий Петрович, вытирая кровь под горбатым носом своего воспитанника, отчего полотенце покрылось красными пятнами. – Отсекай пространство, тесни его в угол и там проводи серии с нижнего этажа на верхний! Последний удар, акцентированный левый боковой, понял?!


Коряев кивнул головой. Но он не слышал, чего требовал от него тренер. Кровь прилила ему к голове и пульсировала в висках. Он был раздосадован и недоволен собой. Если бы он мог подраться с Панаевым на улице, без всяких грёбаных правил, он бы снёс этого мальчишку в одну секунду.


Толя увидел за головами зрителей раскрасневшееся лицо Геннадия Алексеевича, показывающего большой палец вверх, он сдержанно улыбался. Толя почувствовал себя увереннее.


Застучал молоточек, и раздался звук гонга.


Коряев решил взвинтить темп боя, обрушивая на противника серии ударов. Толя не менял тактику, он держал соперника на длинной дистанции и наносил прямые удары с обеих рук под разными углами. К середине второго раунда Коряев замедлился. Реакция его притупилась, он стал останавливаться после своих ударов, и Панаев провёл любимую комбинацию. С уклоном вправо нанёс передней рукой прямой удар в корпус. Соперник рефлекторно опустил руки, защищая живот. Толя приподнялся и ударил правый кросс по всем правилам, скрутив бедро правой ноги и выпрямив её. Удар пришёлся в левую скулу, отчего голова Коряева отклонилась назад и он пошатнулся.


– Раз, два, три…– Секундант открыл счёт.


Лёва встал в стойку, всем видом показывая, что он в порядке.


Досчитав до восьми, судья крикнул:


– Бокс!


Раунд закончился полным преимуществом Толика.


– Я тебя сниму! – кричал Анатолий Петрович, брызгая слюной. – Или ты дерись, или расшнуровывай перчатки и уходи с ринга!


Коряев сидел, опустив голову, майка его была в крови. Он не поднимал припухших глаз и не смотрел в зал. Шайка же поникла, все в недоумении помалкивали, но не теряли надежду. Они же знали другого Грузина, вырубавшего с одного удара пацанов, да и мужиков на улице, и ждали от него этого сокрушительного, дурного удара.


Мишка Слон просчитал всё: не одолеть Грузину этого боксёра, слишком мальчишка умён и талантлив. В душе он радовался и думал о том, как бы заполучить в свою шайку этого пацана.


К углу Панаева подошёл Геннадий Алексеевич.


– Будь повнимательнее сейчас. Он пойдёт на тебя первую минуту раунда, а дальше он твой, бензин у него закончится. Первую минуту работай на ногах, левую руку держи повыше.


Прозвучал гонг, и Коряев пошёл вперёд, позабыв о технике бокса. Он пренебрегал защитой, наносил удары размашисто от пояса, вкладывая в них всю оставшуюся силу. В голове Панаева звучала фраза «первую минуту, первую минуту», и он скользил вдоль канатов, обдирая спину. К середине раунда Грузин тяжело задышал, руки его не слушались, на ногах словно повисли гири. Панаев занял центр ринга и стал поджимать просевшего соперника, который уже не успевал за ним. Толя наносил удары выборочно, как он хотел, словно перед ним был тренировочный снаряд. Наконец, время боя истекло. Коряев, не пожав руки Панаеву, подлез под канаты, спрыгнул с настила ринга и ушёл в раздевалку. Шайка проводила его недоумённым взглядом.


– Красавец! – плеснув воды в порозовевшее лицо Толика, сказал Юра Кириленко. – Я верил в тебя.


Толя не спешил в раздевалку. Он решил сделать заминку, растяжку и поработать с грифом от штанги.


– Кто из наших знает этого пацана? – спросил Слон у Вороны.


– Что, разобраться с ним хочешь за Грузина?


– Ворон, победителей не судят, – ответил Слон, – он мне понравился.


Ворона и Чибис с удивлением посмотрели друг на друга.



В четверг, в банный день, ребята мылись в городской бане. Бетонный пол с мраморной крошкой, такие же сиденья, массивные, с перегородками; оцинкованные тазы, несколько душевых, вода в которых текла постоянно. Парилка наполнялась горячим паром, с шипеньем вылетавшим из трубы и клубившимся по потолку. Через серую стену находилось отделение для женщин. Если прислушаться, оттуда были слышны голоса, тонкий смех и позвякивания тазов, шум проливаемой воды. В углу, за последней скамейкой, кто-то гвоздём процарапал бетонную перегородку, и там зияло небольшое отверстие. Всем хотелось припасть к нему и посмотреть на голых моющихся женщин, но в присутствии других каждый стеснялся. Подтрунивали друг над другом и подначивали:


– Толик, давай, загляни, – настаивал его дружок Жора Борозда, – лови кадр.


Надо было вставать на колени, нагибаться, а это вызывало оглушительный и циничный смех. Но Толя сообразил, он прильнул к отверстию, закрыв зад шайкой. Все осмелели, оживились, но Толя и не думал уступать место другим. Поднялся шум, но он ничего не слышал, он смотрел и смотрел на движущиеся ноги, полные и худые, на обвислые животы, на сбившиеся от воды волосы.


– Как же вам не стыдно! – прямо над собой Толя услышал старческий голос. – Не видали этого добра!


Толя поднялся, и все дружно засмеялись. Он, накрывшись тазом, сел на лавку и никак не мог освободиться от напряжения.


К нему подсел Жора и сказал:


– Лёвка Грузин просил передать, что бой не закончен, он будет ловить тебя на улице.


– Пусть ловит, – Толя сплюнул, – мне всё равно.


Он встал и направился к душевой, чтобы встать под холодную воду.


Вечером сидели на улице Линейной у дома Борозды. И кто-то из ребят сказал:


– Смотри, шайка идёт.


Было темно, несколько человек, среди которых были Лёвка Грузин, Чибис и Ворона, двигались в их сторону. Мишки Слона с ними не было. Фигуры то появлялись в свете очередного фонаря, то уходили в тень.


– Толик, – тревожно сказал Жора. – Может, тебе слинять, у них всегда с собой ножи.


Толя заволновался. На улице нет правил, и темнота пугала своей пустотой. Но уходить было поздно, да и стыдно. Светились раскуриваемые бычки, Чибис сплёвывал семечки.


– Здорова живёте, – буркнул Ворона.


– Здорова, коль не шутите, – в тон ответил Жора.


Грузин молчал. Все встали с лавочки и ждали. Незваные гости топтались, переходя с места на место. Напряжение нарастало.


– Мы пришли договориться о реванше, – сплёвывая кожуру от семечек, сказал Чибис.


Грузин двинулся к Толику и встал напротив.


– Я на улице драться не буду, – твёрдо сказал тот, – в зале, на ринге – в любое время, хоть завтра.


– Боишься на улице? – прямо спросил Грузин.


– Нет, не боюсь. – Толик почувствовал странное стеснение в груди, в висках застучало.


– А по-моему, ты наложил,– ухмыльнулся Грузин, он явно провоцировал драку.


– Мне надо домой, – сказал Толик и хотел повернуться.


– Стой! – раздражённо процедил Грузин и ухватил Толика за рукав рубашки: – К мамочке захотел?


– Я сказал, – Толик рывком освободился, – на улице драться не буду.


Они стояли, освещаемые светом фонаря, друг против друга. Сзади кто-то закашлялся, и Толик обернулся. В этот момент Грузин нанёс ему удар в живот. Толя момент удара не видел, и его тело не успело отреагировать, мышцы живота были расслаблены. Он нагнулся, а потом молча, держась за живот, боком повалился на землю; лег на спину и начал вытягиваться, лицо его выражало нестерпимую боль. Через несколько секунд живот Толика стал надуваться, расти.


– Пошли отсюда! – крикнул Ворона, и толпа исчезла в темноте.


Толя Панаев умер от разрыва поджелудочной железы. Было ему шестнадцать с половиной лет.

Загрузка комментариев к новости.....
№ 2, 2018 год
Авторизация 
  Вверх