petrmost.lpgzt.ru - Публицистика Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Публицистика 

В СОНМЕ ЛИТЕРАТУРНЫХ «ТОЛСТЯКОВ»

20.10.2018 Алексей КОЛЯДОВ
// Публицистика

Новость 2008-го – как бальзам на душу!


Это событие для литераторов Липецкой области в 2008 году стало самым громким: по своему значению оно превзошло для нас (во всяком случае для меня) такое даже, казалось бы, чрезвычайно важное явление, как финансово-экономический кризис. Все затмила эта весть – появление в регионе журнала «Петровский мост». Не какого-нибудь глянцевого «худышки» с множеством цветных иллюстраций и минимумом текста, а настоящего литературного, типа известных и славных российских журналов-«толстяков». На них воспитывалась не только наша молодежь, но и практически все поколения. Воспитывались, приучаясь к элитному, освященному корифеями пера чтению, шлифуя свой литературный вкус.


Мне, родившемуся и проведшему детство в послевоенной рязанской деревушке на сто домишек, где не только журналы, но и газеты выписывали единицы, впервые взять в руки литературного «толстяка» довелось в 17 лет, когда я после окончания технического училища поступил учебным мастером в Рязанский пединститут. Здесь была очень приличная библиотека с широким выбором литературных журналов. Может быть, по молодости я обходил бы их стороной, если бы за окном не стоял август 1962-го – самый разгар хрущевской «оттепели». Вклад советской литературы, в частности толстых журналов, в которых печатались самые талантливые, а часто и наиболее радикально настроенные авторы, в процесс подготовки перемен в общественном сознании и устройстве был очень велик…


Литературные журналы в советский период


Именно перед началом «оттепели» (в 1959-м) бывший советский офицер Александр Солженицын, попавший в конце войны в лагерь за критику Сталина в письме другу и оттрубивший в заключении восемь лет, написал рассказ об одном лагерном дне зэка, прототипом которого стал его хороший знакомый по лагерю, выведенный под именем Ивана Денисовича Шухова. Сразу напечатать рассказ Солженицыну, поселившемуся в Рязани и ставшему здесь учителем физики, по понятным причинам не удалось: тема ГУЛАГа тогда еще казалась большинству запретной. И лишь после того, как этот рассказ через три года был передан его лагерным товарищем в журнал «Новый мир», главным редактором которого был Александр Твардовский, не чуждавшийся при своем великом поэтическом таланте новаторства в политике и горячо поддерживавший настоящих мастеров пера, дело сдвинулось с мертвой точки.


В июне 1962-го Твардовский послал один экземпляр рукописи самому Хрущеву с просьбой ознакомиться с рассказом (позже Твардовский назовет его для солидности повестью и даст заглавие «Один день Ивана Денисовича») и выразить свое мнение. Хрущев сделал это на пленуме ЦК КПСС, который после обсуждения дал согласие на его печатание. В ноябре того же года повесть вышла в одиннадцатом номере «Нового мира» (тираж его тогда составлял около ста тысяч экземпляров, а двадцать пять тысяч напечатали дополнительно) и произвела настоящий фурор не только в литературе, но и во всем обществе.


Об «Одном дне Ивана Денисовича» и журнале «Новый мир» все время говорили по радио и начинавшему входить в моду телику, писали в газетах, и, конечно же, все это не прошло мимо живо интересовавшегося литературой и политикой юноши, то есть меня. Впервые тогда я захотел купить толстый журнал в киоске, ни пожалев толики своей скромной зарплаты. Увы, к какому бы киоску я ни подбегал, везде продавщицы разводили руками: «Пораньше бы тебе прийти, все продали». Бросился после этого в институтскую библиотеку, где уже успел засветиться как активный читатель, но и там мне ничем не помогли даже в читальном зале: первыми в очереди на чтение журнала стояли сотрудники ректората и профессора (им его выдавали на дом), куда было тягаться с ними мне, токаришке, именовавшемуся учебным мастером.


Ходил в читалку недели три чуть ли не ежедневно на часок-другой после работы, просматривал тот же «Новый мир», открывая для себя имена современных больших литераторов, которых допускал Твардовский в свой великолепный журнал. Так примелькался за это время работницам читального зала, знавшим о моей цели во что бы то ни стало прочитать побыстрее солженицынскую повесть, что они меня пожалели и все-таки выдали мне со строгим условием «всего на день» порядком истрепанный журнал. Не знаю, как я вытерпел этот день в мастерской, но в домик на рязанской окраине, где снимал у старушки угол, примчался со всех ног и, наскоро перекусив, улегся на кровать и открыл журнал.


Я с детства привык читать очень быстро и за три года в семилетке проглотил сотни томов классики. Что-то на мой тогдашний взгляд несущественное (описания природы, философские отступления и душевные переживания) пропускал и сосредотачивался в основном на криминальной или любовной интриге. Но на этот раз с первой же фразы: «В пять часов утра, как всегда, пробило подъем – молотком о рельс у штабного барака» буквально впитывал в себя текст со всеми его подробностями. В нем меня, насколько помню, привлекло не что-то одно, как раньше, а все в целом. И почти разговорный, но достаточно выразительный язык. И содержание с трогающими душу деталями этого долгого, невероятно трудного, но названного автором счастливым для главного героя дня. И образ самого зэка Шухова, бесхит­ростного сельского мужика, трудолюбца и мастера на все руки, отца троих детей, осужденного безвинно на десять лет пребывания в продуваемом ветрами и промерзающем зимой до инея на потолке барака. И необыкновенный общественный резонанс вокруг рассказа-повести…


Пару раз, переволновавшись, вставал и выходил, накинув на себя пальтишко, с сигаретой в руке на стылый январский воздух, чтобы хоть на минуту-другую почувствовать себя на месте страстного курильщика Шухова в лагере.


К одиннадцати вечера – моменту выключения света хозяйкой, экономившей каждую копейку, – дочитал до конца и долго не мог уснуть, перелистывая в мозгу шуховский день, в котором выдалось для него много удач. Надо же: в карцер за опоздание с подъемом не посадили, на стройку в зимнее поле на тридцатиградусный мороз не послали; к тому же подработал вечером, табачку купил, не заболел, перемог! В общем, радовался я за Шухова, невольно вспоминая все «прелести» работы в колхозе за трудодни-палочки моих мамы и деда и своего полуголодного деревенского детства, в котором мне от всего этого страшно хотелось бить в барабан!


С тех пор журнал «Новый мир» стал для меня как родной. Почти тридцать лет, вплоть до 1992 года, когда коренные перемены в стране от чтения меня несколько отвлекли, практически не пропускал ни одного его номера. В нем прочитал в 1963-м и в начале 1964-го рассказы Александра Исаевича (тогда его еще не успели выслать из страны) «Матренин двор», вещь почти такую же изумительную, как и его «день зэка», и «Случай на станции Кочетовка». С перерывом в четверть века, уже при Горбачеве, прочитал в этом журнале эпопею «Архипелаг ГУЛАГ» и автобиографическую книгу «Бодался теленок с дубом» того же Солженицына (кстати, в Рязани я успел свести с ним шапочное знакомство и высказать свое восхищение). В «Новом мире» же познакомился с превосходными вещами Николая Воронова, ставшего впоследствии для меня другом: его повестью «Голубиная охота», вышедшей после публикации в «Новом мире» в начале шестидесятых отдельным книжным изданием в пятьсот тысяч экземпляров, и романом «Юность в Железнодольске». Он был принят в 1968 году к печати Александром Твардовским, но вызвал гнев главного идеолога партии Михаила Суслова за правдивое отображение жизни рабочего класса в тогдашнем барачном Магнитогорске. За это Воронова в течение десяти лет совсем не печатали, его новые произведения стали выходить лишь перед восьмидесятыми, а переиздания старых – лишь в пору перестройки.


Полюбив «Новый мир», открыл для себя и другие толстые журналы. Прежде всего обратил внимание (возраст сказывался!) на журнал «Юность», издававшийся с 1955 года по инициативе любимого мной с детства за повесть «Белеет парус одинокий», а позже – за мемуарный «Алмазный мой венец» Валентина Катаева, его первого главного редактора на протяжении шести лет. В читалке рязанского «педа» в те же начальные шестидесятые годы проглотил на одном дыхании в «Юности» «Хронику времен Виктора Подгурского» Анатолия Гладилина и «Звездный билет» Василия Аксенова. Написанные в жанре исповедальной прозы – показа внутреннего одиночества живого искреннего человека в мире регламентированных ценностей, они произвели на меня неизгладимое впечатление. Переживал, что их на ура воспринятые мной авторы и сотворивший в 1966 году вроде бы вполне патриотический «Бабий яр» Анатолий Кузнецов через несколько лет, как и Александр Солженицын, оказались за рубежом.


Однако и в брежневскую эпоху в «Юности» (ее тогда редактировал уважаемый всеми за «Повесть о настоящем человеке» Борис Полевой, назначенный на этот пост еще при Хрущеве) печаталось немало стоящего. В частности, выдающиеся по мастерству и пронизанные истинной гражданственностью произведения Бориса Васильева «А зори здесь тихие», «В списках не значился», «Не стреляйте в белых лебедей!». Духовное, воспитательное значение их очень велико.


Истинный же расцвет «Юности» начался во второй половине восьмидесятых, причиной чего стал не только новый (с 1981 года) главный редактор Андрей Дементьев, но и в корне изменившаяся в сторону демократии и свободы слова общественная атмосфера. Особенно запомнились мастерством и сюжетом повести «Кролики и удавы» Фазиля Искандера, «Сто дней до приказа» и «ЧП районного масштаба» Юрия Полякова, хроника «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина» Владимира Войновича и роман «Остров Крым» вновь ставшего пригодным на родине Василия Аксенова. Внимание к этим и подобным им новаторским произведениям было таким всеобщим, что тираж «Юности», начинавшийся в 58 году с трехсот тысяч экземпляров, увеличился к 1990 году ровно в десять раз.


Также во много раз увеличили тиражи к девяностым годам – моменту смены общественной формации – практически все толстые литературные журналы. У любимого мной «Нового мира» он возрос, как и у «Юности», в десять раз. Во многие сотни тысяч экземпляров расходились по стране московские «толстяки» «Наш современник», «Знамя», «Москва», «Октябрь», «Дружба народов», «Иностранная литература», ленинградские «Звезда» и «Нева». Не столь уж много уступали им по тиражам периферийные журналы: саратовская «Волга», ростовский «Дон», воронежский «Подъем»… Лично я в восьмидесятые годы, создав к тому времени свою домашнюю библиотеку в несколько тысяч томов, в государственных библио­теках брал в основном для чтения на дом только литературные журналы. Именно в них открыл для себя, а потом и полюбил прозаиков Виктора Астафьева, Анатолия Рыбакова, Федора Абрамова, Юрия Нагибина, Григория Бакланова, Василия Белова, Евгения Носова, Владимира Солоухина, Валентина Распутина, Василия Шукшина, Ивана Евсеенко, Гавриила Троепольского, Юрия Гончарова, поэтов Евгения Евтушенко, Александра Вознесенского, Беллу Ахмадуллину, Майю Румянцеву, многие из которых сейчас по праву считаются классиками.


В одном из толстых литературных журналов, а именно в «Подъеме», я стал в восьмидесятые автором, опубликовав в нем свои размышления публициста: «Поручено дело», «Перестройка», «Право на самостоятельность» и другие материалы. Здесь же печатали свою публицистику липецкие литераторы Александр Адпостенков и Анатолий Баюканский, освещавшие строительство новых объектов на Новолипецком металлургическом комбинате, на котором у журнала был тогда свой постоянный пост. В «Подъеме» заявила о себе еще в семидесятых юная липчанка Светлана Мекшен, ставшая впоследствии известной в стране поэтессой. Здесь же оттачивали свое мастерство Иван Завражин, Владислав Зорин, Александра Тамбовская, Анатолий Нестеров. Конечно же, это оживляло литературную и журналистскую жизнь в регионе, пробуждало интерес к ней, а также к происходившим в обществе переменам у читателей.


Журналы в постреформенной России


Как известно, долгожданные частная собственность, демократия и свобода слова в начале девяностых принесли с собой невиданную инфляцию, падение экономики, деградацию сельского хозяйства. Все это не сразу, но год от года все больше и больше, вкупе с быстро распространяющимся Интернетом и отступлением от норм традиционного школьного образования, в котором почти не осталось места не только Пушкину и Твардовскому, но и просто правильному русскому языку, снижало интерес к литературе вообще и литературным журналам в частности.


Даже у самых популярных в советский период журналов «Роман-газета», «Юность», «Наш современник» тиражи в девяностые годы редко превышали полсотни тысяч. У других же «москвичей», даже у «Нового мира», они упали гораздо круче, до 5-8, а то и меньше, тысяч экземпляров. Еще более катастрофично складывалась ситуация для журналов, выходивших в провинциальных городах.


Например, воронежский «Подъем», в восьмом номере за 1996 год которого я опубликовал публицистическое исследование «Накормят ли фермеры Россию?», вышел тиражом всего 1230 экземпляров. Насколько помню, полученный гонорар (редакция все-таки сочла необходимым что-то платить авторам) недотягивал до ста неденоминированных рублей, сущие копейки по нашему времени.


Честно говоря, удивился тогда даже этому гонорару. Немного занимаясь в послереформенный период индивидуальным предпринимательством, знал, как трудно достаются деньги в малом и среднем бизнесе даже в сфере торговли. А тут не только распространение литературного издания, охотников на чтение которого становится все меньше, но и его изготовление с затратами на бумагу, печать. Коллективу в десять-двенадцать человек (с техническими работниками), ставшему вместе с не располагающим какими-то значительными финансовыми средствами Союзом писателей России соучредителем журнала, выкрутиться в таких условиях – задача почти невыполнимая.


Наверное, погрязнув в долгах, «Подъем» вскоре прекратил бы свое существование, как это случилось в начале нулевых с некоторыми региональными «толстяками», если бы в это время его не взяла под свое крыло Воронежская обладминистрация, передав в ведение департамента культуры и архивного дела. Не могла не взять: ведь «Подъем», издающийся с 1931 года, пожалуй, один из самых известных брендов Воронежской области. Сохранение его, как и поддержка крупнейшей и авторитетнейшей в Центральном Черноземье писательской организации, почти в сотню профессионалов, стали благородной и очень нужной обязанностью регионального бюджета.


И радовались этому не только воронежские литераторы, но и мы, их коллеги из Центрального Черноземья, традиционно считавшие этот журнал своим. В частности, это относится к липчанам, продолжившим в начале нового века, как и в советский период, активное сотрудничество с «Подъемом». Немалую часть своей прозы и публицистики опубликовал в нем Владимир Петров. На его страницах увидели свет поэтические подборки Тамары Романовой, Александры Тамбовской, Бориса Шальнева, Аллы Линевой, Эммы Меньшиковой, проза Александра Титова, Андрея Новикова, Александра Пономарева, Геннадия Рязанцева, а также автора этих строк.


Кроме «Подъема», а также некоторых других региональных журналов, липчане сотрудничали (и сотрудничают до сих пор) в московских «толстяках». В начале нулевых в «Новом мире» вышли и получили высокую оценку читателей две повести Александра Титова, в частности «Жизнь, которой не было». Помню, проглотил ее, восхищаясь стилем, образностью и точностью деталей деревенского быта и характеров героев. Журнал «Молодая гвардии» не раз предоставлял свои страницы стихам Эммы Меньшиковой, прозе и публицистике Александра Владимирова, Владимира Петрова. Своим литературным мастерством, искренностью и знанием жизни российской молодежи как при социализме, так и на заре предпринимательства покорила журнал «Юность» Тамара Алексеева, ставшая здесь в один из периодов чуть ли не постоянным автором. В журнале «Россия» (его издавала до середины девяностых администрация президента Ельцина, а редактировал классик русской литературы Борис Можаев) довелось не раз публиковать публицистику и мне.


Своего же литературного журнала в одной из самых молодых областей Союза – Липецкой, созданной из ряда соседних регионов в 1954 году, никогда не было, поэтому весть об издании своего ежеквартального журнала не могла не обрадовать, о чем уже говорил, начиная этот материал. Тем более что людей пищущих в Липецкой области, как ни парадоксально, к тому времени стало больше.


«Отцы» и авторы «Петровского моста»


Естественно, главный вопрос у всех: кто издает? Частник (физическое лицо, компания) или государственный орган? Первый вариант – это плюсы и минусы одновременно. Плюсы – относительная свобода (полная может быть только в творчестве, но не в издании). Минусы – зависимость от конкретного издателя, которым может стать кто угодно, были бы деньги и желание. Не секрет, что с таким издателем автору сотрудничать порой труднее, чем с государственным учреждением.


Второй вариант – большая определенность во всех смыслах, включая идеологию. Конечно, это нередко исключает полноту выражения авторской позиции, что вроде бы выглядит недостатком. Однако для меня, сформировавшегося как литератор еще в советский период, известие о том, что учредителем журнала стал областной государственный холдинг – Издательский дом «Липецкая газета», не прозвучало тревожно. Хотя доходили сведения, что журнал «Волга», на время прекращавший свое издание в качестве частного и став на несколько лет государственным («Волга-1»), попал под такую «опеку» надзирателей за бюджетом, что смог публиковать в основном бездарных, но угодных тогдашней обладминистрации авторов. Зная о начитанности липецкого губернатора Олега Королёва, его благожелательном отношении к талантливым журналистам и литераторам Юрию Бакланову, Николаю Загнойко, Борису Шальневу, Владимиру Савельеву, Анатолию Баюканскому, Леониду Винникову, о его понимании роли печати и литературы в становлении нормального гражданского общества, был уверен, что ничего подобного не произойдет в нашем регионе.


К тому же приятно было узнать, что инициатором издания журнала стал первый заместитель главы администрации области Петр Горлов, с которым я бок о бок работал несколько лет в Елецком районе: он на посту первого секретаря райкома партии, а я – собкора областного «Ленинского знамени». На этот пост Петр Тихонович пришел с комсомольской работы (возглавлял перед тем областную организацию ВЛКСМ), был молодым, энергичным и современно мыслящим человеком.


Освещать дела Елецкого района при Горлове мне было интересно, всегда с одобрением и заинтересованностью писал о его проектах по развитию района. Иногда приходилось выступать и с критикой. Иной руководитель встал бы в позу и стал враждовать с журналистом: как ты, мол, посмел вынести сор из избы! Может, что-то не нравилось и Горлову. Но ни разу его эмоции не сказались отрицательно на наших отношениях. Всегда по критическим выступлениям «Ленинского знамени» им принимались необходимые меры. Вот почему я как должное воспринял его переход на работу в обком, а затем – в ЦК партии и последовавший в конце девяностых взлет на один из главных постов в области. Наслышанный еще по нашему совместному елецкому периоду о любви Петра Тихоновича к Бунину, современной актуальной литературе, его кураторство над журналом в качестве руководителя редакционного совета воспринял вполне оптимистично.


С оптимизмом воспринял и назначение главным редактором журнала Игоря Безбородова. В начале восьмидесятых он пришел к нам в «Ленинское знамя» после окончания журфака Ленинградского университета и сразу зарекомендовал себя увлеченным и способным газетчиком. Вскоре Игорю доверили редактирование областной молодежки «Ленинец», в эпоху постсоветских перемен он возглавил межрегиональную газету «Выбор», а позже – информагентство «Липецк-Инфоцентр». Имелся у него и достаточно большой опыт сотрудничества с толстыми литературными журналами. В них, а также в клубе «Двенадцать стульев» «Литературной газеты» он опубликовал десятки стихотворных пародий. И хотя в девяностые, когда все в стране поменялось до неузнаваемости, к писанию пародий он охладел, разбираться в тонкостях литературного мастерства не перестал.


Оценив все это, беспокоился лишь об одном: хватит ли ему сил, воли и характера ладить с нередко своеобычными, амбициозными, а порой и скандальными творческими личностями, отделяя их от тех, кто себя считает таковыми, но на самом деле талантом не обладает.


Думается, понятен тот интерес, с которым я и мои коллеги брали в руки в сентябре 2008-го первый номер «Петровского моста»» с напутствием губернатора Олега Королёва и председателя областного совета Павла Путилина авторам – беречь и приумножать бесценный нравственный и духовный капитал, созданный в области за 55 лет, соответствовать в творчестве лучшим традициям русской литературы.


Меня больше всего порадовали в разделе прозы журнала имена Леонида Винникова и Александра Владимирова, вместе с которыми работал когда-то в «ЛЗ» целое десятилетие. Сборник прозы (повесть, рассказы) Александра Владимирова «Чистые ключи» вышел еще в 1979 году в издательстве «Современник» в серии «Новинки» и всем его коллегам, и мне в том числе, глянулся чистотой языка и высоким нравственным настроем героев. Затем после издания повестей «Обида» и «Тайна каменных оврагов» в Центрально-Черноземном издательстве у Владимирова по болезни был некоторый перерыв в творчестве, но с 1990 года он снова стал активно печататься, и его сборник повестей и рассказов «Ковчег» стал событием в литературной жизни области. Как это произошло спустя пятнадцать лет с чудесной книгой рассказов Леонида Винникова о его военном детстве «Мальчик в полотняной рубахе».


Подборка новых рассказов Винникова «Знак беды» в «Петровском мосте» потрясла той же силой жизненной правды и убедительности. Глубокой искренностью была пронизана и новая повесть Александра Владимирова «Пути Господни» о поиске главным героем смысла жизни. Его он нашел не в погоне за материальными благами, а в очищении от житейской скверны и приобщении к православным ценностям.


Вполне достойными для публикации показались рассказы Аллы Линевой «Письмо» и Геннадия Рязанцева «Дайвинг» о некоторых новых тенденциях в современной жизни.


Не менее, чем проза, привлекли внимание в первом номере подборки стихов выделившейся еще в восьмидесятых, но почти замолчавшей, как и Светлана Мекшен, в постсоветский период поэтессы Людмилы Парщиковой, а также моего некогда близкого друга, очень своеобразного, талантливого журналиста, общественного деятеля и литератора Юрия Дюкарева, ушедшего из жизни за полгода до этого. Переживая за их нелегкую судьбу, раз и другой перечитывал «Отечество – чистилище мое» Парщиковой и «Ничего не случилось, просто я умираю» Дюкарева. Восхищенный всем увиденным в номере, я решил понести в «Петровский мост» и свои вещи.


В нем за эти годы, начиная со второго номера, напечатано, помимо публицистики, немало моих прозаических произведений, в частности роман «Наваждение», повести «Попутчица», «У судьбы – свой срок и выбор», ряд подборок рассказов, документально-художественное исследование «Серега – с-Бутылочкой и другие», а также журнальный вариант книги «Грибная охота», опубликованной позже в столичном издательстве «Эксмо».


Наверное, читатель вправе спросить меня, состоялся ли, по моему мнению, бюджетный журнал, бессменно редактируемый и составляемый все эти годы Игорем Безбородовым в одном лице (штата как такового в журнале нет), как равный в сонме литературных «толстяков»? Увы, хвалить или критиковать журнал, его линию и главреда мне, его активному автору, а с недавних пор и члену общественного редакционного совета, не совсем с руки. Да еще в журнале, о котором идет речь! А потому выскажусь лишь о бесспорном.


Практически все липецкие пишущие (сколько раз об этом я говорил со многими) считают за честь опубликоваться в журнале. И здесь печатают всех достойных. Заслуженных ветеранов Анатолия Баюканского, Александра Владимирова, Александра Титова, Бориса Шальнева, Александру Тамбовскую. Зримо проявивших себя в три последние десятилетия поэтов и писателей Андрея Новикова, Геннадия Рязанцева, Владимира Коротеева, Николая Карасика, Николая Филина, Валентина Баюканского, Александра Пономарева, Александра Новосельцева, Тамару Алексееву, Татьяну Щеглову, Тамару Романову, Наталию Демчеву, Светлану Пешкову, Наталью Ушакову, Владимира Фалина, Владимира Богданова, Анатолия Коновалова, молодых – Татьяну Скрундзь, Романа Богословского, Виктора Бужора, Михаила Червякова, Анну Харланову. Не отказывают в публикациях и юным победителям различных литературных конкурсов: как школьных, так и региональных. Получали (и не раз!) место в журнале и те, кто не состоялся бесспорным литератором, но активно пробует себя на литературной ниве. Редактор порой бывает при этом, на мой субъективный взгляд, излишне терпимым, равно как чересчур пристрастным при правке материалов.


Сказывается ли отрицательно на «ПМ» бюджетное кураторство? Как автор, я, да и, наверно, мои коллеги, этого не чувствуем. По словам самого Безбородова, за десять лет не было ни одного случая вмешательства извне в редакционную политику. Хотя самому ему, не сомневаюсь, приходится время от времени включать внутреннего цензора – но такова уж редакторская доля.


Что особенно запомнилось как лучшее в журнале за эти годы (пусть извинят меня авторы, которых не назову) лично мне, как читателю? Повесть Александра Владимирова «Бессонница» о том, как мучает человека перед смертью все греховное, совершенное им в жизни. Повесть Александра Титова «Путники в ночи» – прекрасный образец деревенской прозы – и повесть «Сестра моего друга» о светлой отроческой любви героя к старшекласснице, навсегда оставшейся восемнадцатилетней. Очень интересные и искренние повести Тамары Алексеевой «Исповедь грешницы», Татьяны Щегловой «Ночь светла». Великолепные рассказы Игоря Ждамирова. Поэтическая (это определение так и напрашивается) проза Татьяны Скрундзь. Некоторые умело выписанные рассказы Александра Новосельцева, вошедшие в его книги «Пал» и «Свет надежды». Рассказы Андрея Новикова «Писатель Капитанкин» и «Лягушки в кляре», абсолютно не в классическом стиле, с чрезвычайно оригинальными, но живыми героями. Яркие литературоведческие статьи Надежды Комлик. Поэтическая подборка Аллы Линевой «Счастья осенний мираж» и в тон ей её повесть «Черный принц» с теми же осенними мотивами бальзаковской женщины. Большая подборка стихов рано ушедшей из жизни самобытной ельчанки Снежаны Андриановой «Я в душу к вам рвусь!». Великолепные, на уровне больших поэтов стихи Бориса Шальнева, Людмилы Парщиковой и особенно – Светланы Мекшен. Высокопрофессиональные искусствоведческие статьи Татьяны Нечаевой.


Одно из мекшенских стихотворений, так и стоящее перед глазами, не могу не привести здесь: «Россия, Русь, сестра моя больная,/люблю тебя не в самый светлый час./ Страна моя – такая, не иная,/ что дал Господь навеки только раз./Какого и за что мне ждать блаженства,/коль я, как все, в коросте ста грехов,/ я – стон земли,/ я – вздох несовершенства,/ я – горечь нераскаянных стихов./ Не верю я, что явится мессия/ и путь от бед его укажет перст./Весь свет живой в тебе самой, Россия:/моя икона,/ мой язык,/мой крест». Читаешь эти строки, и невольно наворачиваются слезы, а на сердце одновременно печаль и гордость за страну, в которой мы выросли и стали пусть не во всем идеальными, но глубоко и безоглядно ей преданными… Спасибо поэту за её выстраданную, образную и столь актуальную горькую правду!


Есть ли будущее у литературных журналов?


И в заключение – о будущем у литературных журналов, в частности «Петровского моста». Есть ли оно у них?


Что касается частных московских и питерских «толстяков», то оно, несмотря на их славнейшую историю, очень и очень призрачное. Тиражи их продолжают сокращаться. Понятно, что в таких условиях практически все «толстяки» находятся на грани закрытия. В канун Года литературы в России (он объявлялся в 2015 году) вдова Александра Солженицына Наталья вышла на президента России Владимира Путина и попросила оказать государственную поддержку журналам, без чего большинству из них невозможно продолжать свое существование, и материально стимулировать писателей. Президент откликнулся, и на некоторое время журналы вздохнули свободнее. Но именно – на некоторое время.


Коренной перелом может произойти лишь в том случае, если общество, как и в тяжелейший период двадцатых – сороковых годов прошлого века, не говоря о последующем относительно благополучном советском времени, снова возьмет на себя заботу о литературных «толстяках», хотя бы о части из них. Такое пожелание высказал в конце декабря прошлого года на заседании Государственного совета по культуре и искусству писатель Юрий Поляков президенту Владимиру Путину. Тот обещал подумать над этим.


Прекрасно, что в регионах, испытывающих больший недостаток средств, чем федеральный центр, первыми поняли это. Воронежская область еще на переломе веков нашла средства на поддержку своего литературного бренда – журнала «Подъем». Думается, когда такое же решение принимали в Липецке, именно Воронежскую область наши власти взяли за пример. Сейчас, обозревая путь, пройденный «Петровским мостом» за десятилетие, можно смело сказать: правильно сделали! Все давно и плодотворно пишущие липчане, как и только пробующие свои силы в литературе, уже не тратят силы, нервы и время на поиски других возможностей для публикации. Теперь они несут свои произведения в проверенный и авторитетный для них и, надеюсь, для большинства читателей «Петровский мост». Каждый, кто захочет, может купить его, не слишком напрягая свой кошелек, за почти символическую сумму в газетном киоске или прочитать заинтересовавшую вещь в библиотеке.


И последнее, о чем хочется сказать. Если сейчас «Петровский мост» с завидной последовательностью знакомит современных читателей с творчеством ушедших из жизни в последние десятилетия липчан Адольфа Беляева, Владислава Зорина, Ивана Завражина, Владимира Топоркова, Николая Смольянинова, как и совсем недавно навсегда покинувших нас Светланы Мекшен, Людмилы Парщиковой, Леонида Ширнина, то в будущем он сможет публиковать лучшее из наследия его нынешних авторов. Пусть читатели помнят достойных и продолжат так же любить литературу – кладовую великого русского слова, как и они!

Загрузка комментариев к новости.....
№ 2, 2018 год
Авторизация 
  Вверх