petrmost.lpgzt.ru - Литературные этюды Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
Литературные этюды 

Сказы про царя Петра

20.10.2018 Елена СМОЛЕЕВСКАЯ
// Литературные этюды

Пётр I, липа и монахи




Однажды царь Пётр Алексеевич ехал в Воронеж, но задержался в одном живописном местечке, приглянувшемся ему холмами, скалами и быстрыми холодными ручьями, впадающими в большую реку. Но не столько красоты пришлись по душе царю, как сама местность, такая удобная для возведения новых заводов.



Решил царь осмотреть окрестности. Пошел вдоль речушки на древнее Городище. Воздух здесь был теплый и сладкий, как мёд. На холме стояло большущее древо. Подобравшись поближе, Пётр увидел цветущую липу, вокруг которой кружились пчёлы. Залюбовался царь красотой, мощью и обильностью дерева, опьянел от его духовитости. «Над речкой Липовкой растет зело большая липа», – записал в путевом дневнике и задремал.



Открыл глаза – уже вечер. Спустился к реке. Только подумал, где бы заночевать, и тут же услышал, как из-под горы доносится вечерний трезвон, разливаясь по округе. Пошел на звук. Глядь, купола с крестами показались, да и пустынь невелика. Стучит Пётр в ворота: «Здорово, православные!» Монахи открыли калитку и приняли странника. Потрапезничал царь чем бог послал и на боковую.



Утром Пётр Алексеевич проснулся с петухами, встал и вышел умыться. Услышал шум падающей воды – вот и святой источник, и вода в нем чистая, холодная! Да столько, что на работу целой мельницы хватило бы.



Перекрестился царь и бросился в купель, выскочил бодрый и свежий как огурчик, весь в пупырышках. Осмотрелся и видит: постройки обители сложены из дерева и белого камня – известняка, а кое-где и темные глыбки встречаются. Где у очага горкой сложены, где дверь сарая подпирают, где просто так на земле валяются. «Да это же не камни, а руда железная, российскому государству столь надобная!» Призвал царь настоятеля: «Как смеете скрывать добро государево? С сего дня упраздняю вашу богадельню. Здесь будет добыча руды для нужд российского флота!»



Сбежалась вся братия: «Не гони нас, батюшка! Мы тебе покажем место намного богаче нашего, там так много руды, на весь флот железа хватит!»



И повели Петра на бугры степные у реки Студеновки, где земля песчаная и каменистая: пахать под посев ее нельзя, зато руды в ней с избытком.



Обрадовался царь, отпустил монахов с миром да приказал усердно молиться за процветание флота и успехи государства Российского.



А из этой руды железной стали чугун лить и железо делать.





Пётр I на заводах




В Воронеже Пётр I строил на верфях корабли и струги для похода на Азов, а для их оснастки требовались якоря и орудия. И Бог направил, где руду найти, царским замыслам потворствуя!



Но руда в чугун и железо сама не превращается, нужно срочно завод было ставить, для чего собрали народ мастеровой и люд работный. Устроил Пётр I на речке Липовке под своим руководством плотину со всей смекалкой гидравлика. Пошло строительство липских заводов шибко, споро. Царь часто наезжал, сам во все тонкости вникал. Подняли кузни и домны литейные, производство чугуна наладили – стали лить пушки, ядра, а из железа якоря ковать и холодное оружие делать.



Зашел как-то Пётр I в чугунолитейную мастерскую, а там как раз леток пробивают, формы заливают. Течет раскаленная лава по желобкам. Красиво течет, но смотри, да не засматривайся! Жарко Петру и весело стало, глядит он как завороженный на огненный ручей. Вдруг в летке полыхнуло пламя и искры посыпались. Вздрогнул царь, качнулся и, чтоб на ногах устоять, оперся рукой на ящик. А в нем формовочная земля была насыпана.



Один мастеровой, увидев, что ладонь Петра Алексеевича оставила четкий след, рядом оттиснул топор и сделал чугунную отливку. Вышла большая памятная плита – символ Царского Трудолюбия. Эту плиту и преподнесли Его Величеству со словами: «И токарь, и кузнец, и плотник, и первый на Руси работник». Петр похвалил мастера за смекалку и повелел эту плиту на воротах мастерской укрепить как знак своего покровительства и благословения.



Однажды Пётр Алексеевич приехал на завод с иностранными послами и с ними привез нового управляющего. Показал им плотину, домны, кузни. Подошли к чугунолитейной мастерской. Увидели гости плиту, удивились. Посыпались вопросы: «Что это за плита? Что за топор? Чья рука?»



Царь посмотрел на них и серьезно сказал: «Был тут один управляющий, нечистый на руку. Так это его рука и топор, которым ее отрубили. Дабы неповадно было имущество казенное расхищать. Вот так-то».



Услышав это, послы онемели от крутого нрава царя, а мастеровые люди усмехнулись его шутке. Они-то знали, чья рука на плите отпечатана.



С той поры плита чудеса творит. Доброму человеку – о великих делах государевых напоминает, худому – расплату за взятки и казнокрадство сулит.





Пётр I и русалка




Как-то приехал царь Пётр на Липский завод и остановился в путевом дворце. Наскоро перекусил и засобирался в мастерские. А день был ясный, теплый. Пересек царь двор, подмигнул коню своему верному и решил пройтись пешком. Свернул за ограду и вскоре заметил в траве родник, вода которого переливалась на солнце всеми цветами радуги. «Эге, да здесь водичка-то непростая», – подумал Пётр. Подошел ближе, попробовал. Так и есть – необычный минеральный вкус, по всему видать, для здоровья пользительный. «Надобно здесь колодезь поставить и ванны устроить на манер Европ и Франций».



Весь день пребывал царь в заботах, а на вечерней зорьке вышел прогуляться. «Дай, – думает, – ещё водички целебной хлебну». Ноги сами его за ограду понесли, несмотря на усталость. Прибыл к месту. В траве что-то зашелестело и юркнуло в воду. В сумерках родник стал темно-коричневым и казался глубоким омутом. Наклонился Пётр, сложив ладонь ковшиком, и зачерпнул воды. Она оказалась неожиданно теплой, с ярким железистым вкусом. Черпнул царь второй раз, сделал глоток, остальное вылил за шиворот. Сразу ощутил прилив сил. Наклонился третий раз еще ниже, погрузил руку в воду и вдруг почувствовал чье-то прикосновение.



Не успел Пётр отдернуть руку, как в неё крепко вцепились сильные пальцы неизвестно откуда появившегося существа, мутно белевшего в темной воде. Наступала ночь. Царя упорно тянули в воду. «Что ж, поглядим, кто кого», – решил Пётр и немного подался вперед. Тотчас раздались плеск и хохот. Из воды показалась женская фигура, едва прикрытая прядями рыжих волос. «Ну что, понравилась моя водичка? Другие стороной обходят, ржавая, говорят, и того хуже ругают. А этот, смотри, повадился!» – Так она хохочет, а сама всё тянет и тянет…



Устоял Петр Алексеевич на ногах, изловчился и вытянул русалку на бережок. Стала она биться, извиваться, хвостом хлестать. Царю всё нипочем. Поднял ее обеими руками, стал успокаивать, как дитя малое: «Уймись и слушай, что скажу. Вода твоя необычная, потому что целительная. Я бывал в разных странах и много чего повидал. В Европах такие воды минеральными называются и очень ценятся, ибо многим людям от них большая польза здоровью выходит. Будешь главным хранителем целебных вод государевых!»



Так простая русалка стала Нимфой минерального источника.





Пётр I и медведь




На Липском заводе, где лили чугун и ковали железо, работало много разного люда. И местные мастеровые, и пришлые до новой работы охочие. Работали дружно, умело. За общее дело радели. Один парень из мещерских лесов с собой медведя привел, совсем ручного. Спрятал в сарайчике, чтоб других ребят не напугать, и в кузню – подмастерьем проситься. Здоровый мужик был, работящий. Взял молот покрепче и машет им целый день без устали. Видно, что и не подмастерье вовсе, а настоящий мастер своего дела.



Ну а Мишке взаперти не сидится, пошел искать хозяина. Напугал народишко-то, шума наделал. Все кто куда поразбежались: «Откуда зверь взялся?» Кузнец вышел: «Не бойсь, ребята, мой Мишутка», – и давай его по холке трепать, а тот аж мычит от удовольствия. После ничего, попривыкли все маленько, даже уважать стали за силу и кротость и что смышленым оказался. Так Миша и пригрелся в кузне. Чем может поможет и развеселит.



Однажды царь Пётр внезапно нагрянул, решил посмотреть, как дела на заводе идут. Зашел в один цех, другой – работа кипит. Сунулся в кузню: что там такое? Видит, двое в фартуках кожаных работают, а третий в шубе стоит.



Рассердился Пётр: «Так-то вы трудитесь?! Мерзнете, в шубы кутаетесь?» Кузнецы вытянулись перед царем в струнку, молчат. Присмотрелся царь, а это не человек вовсе, а медведь живой, настоящий. «Зверинец устроили? Развлекаетесь?!» Мастера в ответ: «Не гневись, батюшка, он хороший работник, помощник наш».



Пётр удивился, но вида не подал. Сам засучил рукава: «Ну-ка, давай посмотрим, Михайло, на что годишься!» Взялись за инструменты. А Мишка думает: «Как бы в грязь лицом не ударить, не подвести товарищей».



Раскачал меха, сперва прут нагрел докрасна и давай молотом махать! Выковал полосу одну, другую. Смотрит царь: работает Миша справно, умело. «Давай, – говорит, – вместе якорь затеем». Сказано – сделано. Работали до седьмого пота, старались изо всех сил. И вот он результат – знатный якорь получился, адмиралтейский, на 40 пудов!



Обрадовался царь, обнял Мишку: «Да с такими помощниками мы живо флот российский подымем!»



А по заводу молва пошла: «Любит царь Пётр Алексеевич работящих русских медведей!»





Пётр I и купец




Дела на Липских заводах шли зело борзо радением тульского мастера Марка Красильникова и кузнеца Ивана Боташова. Да и люд работный не отставал. Как говорится: «Берись за дело дружно – не будет грузно». Как иначе замысел государев осилить? Вот и трудились от зари до зари. Рубахи от соленого пота за месяц истлевали, пополам рвались, хоть и были пошиты из крепкого конопляного холста. Зато пушки отливали отменные и ядра всех калибров для оснастки флота Российского.



Заехал как-то в заводской поселок купчишка-аршинник. В базарный день разложил свои товары на прилавке – посконное и льняное полотно, понитину, сермяжку и тонкое сукно. Обрадовались хозяйки – по сходной цене купец товар продает. Кинулись мужьям холсты на новые рубахи покупать, а себе на кофты да юбки присматривать. Не простые – набивные, да в полосочку. Каждой хочется обновку, вот и собрались толпой, кричат наперебой.



Тем временем с государева двора Пётр Алексеевич по делам спешил. Слышит гомон людской. Решил посмотреть, что там делается. Вышел на площадь, глядит: базар гудит. На прилавках снедь да разные товары разложены. Торговля идет, народ снуёт, больше всего людей столпилось у заезжего торговца. Женщины ткани выбирают-покупают, мужья их выбор одобряют. Купец по лавке бабочкой порхает, аршин в руках так и мелькает.



Видит царь – товар добрый, да человечишко худой. Коротким аршином орудует, народ честной обдуривает! Разгневался Пётр: «Ах ты, вражий сын! Давай сюда аршин! Сейчас тебя им мерить буду!» Выхватил мерило из рук купца и давай его охаживать по рукам, по спине да по бокам: «Глядите, торгаш длинноват, укоротить надобно!» Тот исхитрился, вырвался да бежать, пятками сверкать. А государь не отстает, спуску вору не дает. Так в гору и гнал, пока аршин не обломал.



Взмолился тут купец: «Не губи, царь-батюшка, пощади! Впредь уж буду торговать честно, без обману». Петр отпустил его с миром, а при заводе приказал устроить суконную, чулочную да шляпную фабрики и кожевенное производство вдобавок, дабы снаряжать войско на поход Азовский.



А липецкий памятник Петру Великому поставлен аккурат на том самом месте, где царь аршин сломал и купца помиловал.





Пётр I пирует




Ехал как-то Пётр I в город Воронеж по зимнему пути со свитой, шутами и заморскими послами. Остановились в «мызе» Алексашки Меншикова. Но к тому времени он уж не Алексашкой звался, а графом Александром Даниловичем и находился в Шлиссельбурге с особым поручением. Так вот, в том селе Слободском, что царь ему пожаловал, была выстроена крепость на голландский манер и поставлен дворец путевой да терем жилой с видом на озеро. А озеро то воздвигнуто было запрудой речки Ягодной Рясы крепкой высокой плотиной.



Въезжают гости в ворота по подвесному мосту, дивятся устройству фортеции с пятью бастионами, валами да пушками, располагаются в палатах. Всё устроено добротно, удобно и с размахом. Царский фаворит всё предусмотрел к приезду Петра и его сподвижников: и ночлег, и угощение.



Сели путники за стол отведать янтарной ушицы да перепелов, пирогов да расстегаев, печёного картофеля и солёных рыжиков. Стали поднимать бокалы за Великого царя, новую цитадель и радушного хозяина. На закуску подали яблочек мочёных, шафраном золочёных, по особому рецепту приготовленных. Ест царь да нахваливает: «Ишь ты, мейн херц, и яблоки твои не хуже гишпанских апельсинов! Вижу, всё у тебя есть, да названия крепости нет! Это дело мы поправим!»



Взял лист бумаги: «Слышал я, что фортеция твоя достроена, и, приехав, сам увидел это. И, обоняв воздух, понял, что ждут нас здесь и всё готово для вкушения угощения и осязания плодов дел твоих». И начертал план крепостцы, подписав каждому форту название – «Видение», «Слышание», «Обоняние», «Вкушение», «Осязание». Одни ворота, в кои въехали, определил быть Московскими, а другие – Воронежскими. «А название сему граду нарекаю Ораненбурх».



Вышли гости всей гурьбой на свежий воздух праздновать рождение нового городка, стали пуще прежнего пировать и веселиться. Устроили шутейный обряд освящения, ходили кругом, окропляя каждый форт винами заморскими и ворота спрыскивая. Ликуя, Лефорт-младший декламировал:





Великий царь, придя в сей замок фаворита,



Сегодня освятил Ораненбурга форт.



И молим Бога мы: пусть замок сей хранит он,



И славою его весь мир пребудет горд!




Пётр на ярмарке




Поехал как-то царь Пётр в Воронеж, ну и, конечно, завернул Липские заводы проведать, посмотреть, как идет работа, нет ли в чем нужды. Да заодно попить водички минеральной, уж очень она Петру помогала, с нимфой источника повидаться.



Прибывает на место, а там праздник, на площади ярмарка, гулянье. Лавки от снеди ломятся, разносчики калачи нахваливают, а горячие пирожки сами в рот просятся. Оделся царь простым солдатом и пошел по рядам, глядит цепким глазом: все ли справно? Народ веселый, товаров много, торговля бойко идет. Девушки нарядные гуляют, пряники печатные покупают. Ребятишки играются, на качелях качаются.



Вот дошел Пётр до площадки, а там толпа зевак стоит. «Давай, давай!» – кричит, улюлюкает. Продрался из круга детина изрядно помятый да бежать. А народ хохочет. Подошел Пётр поближе, посмотрел сверху: «Что там? Ага, медвежья потеха». Мужичонка ходит, других подначивает – вызывает из круга, кто ещё со зверем рискнет схватиться? А медведь тем временем с козой пляшет, красуется.



Царь-то наш не робкого десятка: вызвался, вышел в круг. Закатал рукава, стал напротив медведя. Давай бороться! Обхватили они друг друга, напружинились. Медведь ломает, Пётр не уступает. Пётр ломает, медведь не уступает. Разгорячились борцы, приустали маленько, видно, что силы равные, а оплошать никто не хочет. Вдохнул медведь поглубже, приготовился захватить покрепче, да вдруг почуял запах знакомый, осклабился:



– Никак Пётр Алексеич? Вот так встреча!



Глянул царь повнимательней: ба, да это же Миша:



– Здорово, брат!



Теперь уже не бороться, а обниматься стали, хлопать друг друга по плечам, вспоминать, как в одной кузне работали. Народ дивится, что солдат не солдат вовсе, а сам царь Петр Первый.



– Что же ты, в кузне работаешь или по ярмаркам промышляешь?



– Работаю, батюшка. Это так, ради праздника решил поразмяться.



– Молодец, нам твои умения на заводе очень надобны!



А мужичонка, что с козой по ярмаркам ходил, онемел, в затылке чешет: «Вот каков друг у нашего медведя!»

Загрузка комментариев к новости.....
№ 2, 2018 год
Авторизация 
  Вверх