Вс, 22 Сентября, 2019
Липецк: +18° $ 64.47 71.51
Вс, 22 Сентября, 2019
Липецк: +18° $ 64.47 71.51
Вс, 22 Сентября, 2019

Анатолий Негробов. У порога...

09.07.2019 10:29:00
Анатолий Негробов. У порога...

Это коснулось меня. Никогда не думал и представить даже не мог, что страшная болезнь придет ко мне. Пережив многое, вырвавшись из её объятий, счел своим долгом рассказать об этом, поделиться пережитым, своими мыслями о борьбе с болезнью. 

Может, это поможет кому-то: вселит уверенность, придаст силы, укрепит волю в борьбе с недугом. 

Пишу откровенно, без прикрас, в надежде на понимание читателя.

1.

Ночь. Три часа. Просыпаюсь от чувства дискомфорта. Правая сторона живота влажная. Трогаю рукой. Белье в этом месте мокрое. Делаю вывод – отклеилось кольцо, к которому крепится калоприёмник. Накануне переусердствовал с уборкой снега. 

У меня стома – искусственное отверстие на животе, через которое выведена после операции тонкая кишка с разрезом. Через него выводится переработанная желудком и тонкой кишкой пища. Своего рода дренаж. Разрез на животе тоже небольшой. Из него выглядывает часть кишки – сантиметров около четырех, не более. Особенность её в том, что работает она на дренаже произвольно. Раз в два-три часа надо освобождать пакет. Привыкаешь к этому быстро. Но когда отъезжаешь из дома, то думаешь о том, чтобы на маршруте обязательно был туалет. Каждые три-пять дней пакет надо менять. Иначе он может отклеиться в самом неудобном месте, что и бывает нередко. Так и произошло. 

Надо будить жену. – «Лиля» – тихо обращаюсь к ней. Спит она чутко. – «Что, Толя?» – «Авария». – «Сильно?» – «Да, придется и постель менять». «Не переживай, все сейчас сделаю». Иду в ванную, где снимаю с себя кольцо, пакет и становлюсь под душ. Начинаю смывать с себя последствия аварии. Жена помогает. Отмылся. Надел халат и на диван, на котором уже лежала пеленка, чтобы ничего не испачкать. Лиля готовит все необходимое для того, чтобы наклеить кольцо и прикрепить к нему пакет.

Она тщательно протирает поверхность живота вокруг стомы, смазывает различными обеззараживающими и обезболивающими мазями, сушит, вновь протирает, чтобы приклеить всё необходимое и закрыть стому. Хорошо, что запаха из тонкой кишки нет.

…Последние два года меня досаждал геморрой. Ходил к друзьям-докторам. Они назначали различные препараты, от которых я чувствовал лишь временное облегчение. Стал читать литературу, слушать различные рекомендации. Лучше не становилось. Жена устала меня уговаривать сделать колоноскопию. 

Наконец, принял решение идти на обследование. Перед процедурой, накануне вечером, промыл кишечник. Утром с товарищем отправились в больницу.

В кабинете врача снимаю с себя всё, что ниже пояса, и ложусь на высокий узенький столик, поджав к животу колени. Врач в это время настроил аппаратуру: «Начинаем». Сестра начинает вводить в прямую кишку длинный шланг с приборчиком на конце, который фиксирует все изменения в кишечнике и передает их на телеэкран для врача. Наркоза нет. Ощущения пока терпимые. По шлангу в кишечник поступает воздух, который как бы раздувает его, что позволяет заглянуть во все закоулки. В животе появляется тяжесть. Врач сестре дает команды: остановиться, назад, вперед, опять остановиться. Что-то не так. Меня насторожило – сестра только немного ввела шланг в прямую кишку, и сразу пошли команды. 

Пройдя прямую кишку, отправились в путешествие по кишечнику. Опять команды – вперед, назад, остановиться. Что-то не так. Потом выяснилось – вторая остановка была в толстом кишечнике. 

Наконец, процедура закончена. Оделся, вышел в коридор. Ждём с товарищем, когда будет готово заключение. Минут через десять его позвали. Отсутствовал он минут пятнадцать. Вышел. Стараясь говорить спокойно, сообщает мне новость, от которой можно упасть в обморок. Начинает издалека. 

«У тебя в толстой кишке большой полип с ножкой почти сантиметр в диаметре. Немного хуже – в прямой. Обнаружена опухоль на кишке сантиметров восемь в длину». «Ничего себе – немного хуже». Пытаюсь осмыслить. Неужели конец? Но воспринимается новость спокойно. Этому способствовала тупая боль в животе от накаченного в кишечник воздуха. Он сосредоточился во всех его извилинах и не может сразу выйти. Боль тупая, заглушающая всё, в том числе и новость, которую поведал мне товарищ.

«Значит, онкология?» – уточняю я. – «Да». 

Приехав домой, отдаю заключение Лиле. Читает. Долго читает. Никак не может поверить. Но виду не подала: «Переживём, будем бороться». Отвечаю: «Победим, по-другому нельзя». 

Заключение врача в один миг перевернуло всю жизнь, окрасив её в мрачные тона. Надо было начинать жить по новым правилам. 

Больной онкологией. Это уже не просто болезнь – это образ жизни. Это отказ от значительной доли свободы и независимости, отказ от многих привычек и пристрастий. 

«Давай позвоним Павлу Петровичу в Москву, – предлагает Лиля. – Он же хирург-онколог». 

Через пять минут, прослушав от Лили заключение, он говорит: «Первое – никакой паники. Эта опухоль в прямой кишке лечится. Процесс будет длительным, долгим. Сначала химическая терапия, затем лучевая, а потом уже операция. Но главное сейчас – паники не должно быть. Надо срочно определиться с лечением. Определяйтесь, в какой клинике. Будем на связи». 

Павел Петрович – давний наш друг, готовый всегда прийти на помощь.

 Всё это происходило в декабре. На улице мрачная погода, день короткий, ночи бесконечно длинные. Впереди – неопределенность. На душе тоскливо. Перспективы не очень радужные.

Приехали домой. Позвонили в Москву Павлу Петровичу. Спросили его, где хорошие хирурги-онкологи. Уже на другой день от него поступил звонок: «Запишите номер телефона». И называет фамилию хирурга в онкологическом центре на Каширке. 

Собрав документы, какие были у нас, рано утром на машине выехали в Москву. 

2.

Любое следствие вытекает из определённых причин. И приходится о многом сожалеть, особенно о безответственном отношении к своему здоровью.  Когда вдруг клюнул петух в то самое место, откуда начинается колоноскопия, сразу вспомнишь передачи о здоровом образе жизни, собственное поведение и обнаруживаешь, что в случившемся, во всех неприятностях виноват сам. Начиная с отсутствия утренней зарядки, злоупотреблений в еде и напитках и заканчивая надеждами на наше русское «авось». А здоровье «авось» не терпит. 

Федеральное государственное бюджетное учреждение имени академика Н.И. Блохина Минздрава – крупнейшая онкологическая клиника России и Европы, одна из самых крупных онкологических клиник мира, имеющая в своем арсенале новейшее оборудование и все передовые методики диагностики и лечения рака. 

В центре работают более 3500 человек, в том числе 12 академиков и членов-корреспондентов Российской академии наук, 89 профессоров и более 200 докторов наук. 

Государство выделяет сегодня огромные средства на борьбу с онкологическими заболеваниями, вкладывая в строительство онкоцентров, новейшее оборудование и технологии, особенно в подготовку кадров. И хочется верить, что не далек тот день, когда эту болезнь удастся победить.

Моим лечащим врачом оказался профессор Жасур Махирович Мадьяров. От него я узнал, что подобные опухоли лечатся, хотя в моем случае запущено. 

– Опухоль большая, лечить будем традиционно – химия, лучевая терапия. Займет примерно месяцев шесть, – сказал он. 

Врач попросил не паниковать, относиться к лечению, как к работе. Никаких упаднических настроений, ориентироваться только на полное выздоровление. Понадобятся выдержка, терпение и строжайшая дисциплина в приеме лекарств, исполнении рекомендаций врачей. Только в этом случае можно рассчитывать на успех.

Всю следующую неделю проходил обследования: МРТ, томографы, УЗИ, колоноскопию, гастроскопию, сдал анализы крови, мочи. Гастроскопия выявила эрозию желудка. Сразу же начали лечение: ставили капельницу, пил таблетки. Врач пояснил, что для проведения химиотерапии желудок должен быть здоров. На это ушла ещё одна неделя. 

Мы с женой сняли квартиру в Москве, Лиля ни на минуту не оставляла меня одного. Записывала, запоминала все назначения врача и контролировала их исполнение. Помогала мне во всём. Она была для меня санитаркой, медсестрой, домашним врачом, диетологом, следила за режимом приема лекарств, питания, отдыха. Ни разу она не пожаловалась на усталость. 

И вот настал день химиотерапии. Медсестра по имени Марина Николаевна перекрестилась и со словами «Господи, благослови!» поставила первую капельницу. Процедура длилась более трёх часов. Каких-либо неприятных ощущений я не почувствовал, кроме некоей угнетенности в организме. На следующий день сдал контрольные анализы, и доктор сказал, что мы можем ехать домой, где надо будет принимать таблетки, а затем неделю отдыхать. 

Новый год встретили дома. Вместо шампанского – таблетки. В середине января вновь приехали в клинику. Жасур Махирович сообщил, что, посоветовавшись с заведующим хирургическим отделением, решили провести комплексную терапию – и химию, и лучевую, чтобы как можно быстрее остановить опухоль и убить в организме нехорошие клетки. 

…В блоке лучевой терапии стоял аппарат, чем-то напоминающий МРТ, но гораздо больше, массивнее. Раздеваюсь, остаюсь в плавках и футболке. Ложусь на узкий столик. Он поднимается. Врач делает пометки фломастером на животе для концентрации лучей на опухоль. Просит в течение всей процедуры не шевелиться и уходит в кабинет, откуда управляет аппаратом. Лежу головой в центр аппарата. Звучит предупреждение о начале работы. Со стороны изголовья выдвигается аппаратура, которая начинает вращаться вокруг моего тела. Ощущений – никаких. Оборудование самое современное, которое фокусирует лучи точно в опухоль, убивая её, почти не поражая здоровые ткани. 

Многие больные сталкиваются с комбинациями хирургии, химиотерапии и лучевой терапии, которые выдержать организму бывает трудно. Вещества, уничтожающие раковые клетки, могут также иногда повредить или даже разрушить здоровые клетки, что нередко вызывает такие побочные явления, как потеря волос, тошнота, утомление. Но эти проблемы носят временный характер. Сегодня уже созданы лекарства, которые способны избирательно уничтожать злокачественные клетки. 

Лучевая терапия вместе с «химией» продолжалась полтора месяца с перерывом на выходные дни. В Липецк мы вернулись в марте. 

За это время многое изменилось в моем представлении о болезни. Появились знакомые, информация от людей, которые прошли этот путь или только начинали. Эти разговоры возникали во время ожидания вызова на лучевую терапию, у кабинетов профильных врачей. Тема одна – онкология. 

В этот день особенно разговорчив был один неунывающий пожилой мужчина. Рассказывал о том, как и какими средствами он борется с запорами. На вопрос: есть ли какие результаты, он с юмором ответил: «То в штаны, то мимо». На некоторое время все замолчали, примеряя на себя сказанное. Толкнула в бок меня и жена. Мы тоже «успешно» боролись с запором. Зная, что при запоре помогает чернослив, решили попробовать. Купили полкилограмма, залили кипятком и оставили на ночь настаиваться. На следующий день я попробовал – понравилось, выпил все. Сел посмотреть телевизор, и через несколько минут опрометью бросился в туалет… Как оказалось, надо настаивать всего две-три сливы…

Женщина лет пятидесяти, энергичная, уверенная в себе, рассказывала, что лечилась в клиниках Израиля, Германии, даже США, отвезла кучу денег. И пришла к выводу, никуда ездить не надо, лечитесь дома. Под домом она подразумевала Москву. А вот на местах, по общему мнению, не хватает хороших специалистов, оборудования, очень плохие условия для больных, процветает мздоимство. 

 Другой больной рассказывал, как три месяца ходил в городскую поликлинику, чтобы попасть на приём к хирургу. То врач был в отпуске, то, когда он появился, рассказчика записали к нему на приём через месяц. Дождался. Пришёл, а ему говорят, что хирург уволился. Звоните, может, кто придёт на его место.

…Прошёл месяц. На вопрос жены: «Как самочувствие?» я уже не отвечаю утвердительно. Запоры усилились, стали намного чаще. Появилась сильная боль в прямой кишке. Идём к лечащему врачу по лучевой терапии. Рассказываю о ситуации. «Я знал, что вы придёте». И начинает объяснять, что в результате терапии ткани вокруг опухоли начинают под воздействием лучей воспаляться, появляется отечность, которая перекрывает прямую кишку и мешает нормальной работе кишечника. 

– Дальше будет хуже. Только после завершения лучевой терапии постепенно начнётся улучшение. Примерно через две недели после завершения вы это почувствуете, а благотворное лечебное влияние будет продолжаться примерно шесть месяцев, – говорит врач. 

С каждым днём мне становилось всё хуже. Иногда при посещении туалета из глаз против воли бежали слёзы. Утешало одно: после этой терапии должны произойти серьезные изменения к лучшему. Ради этого надо терпеть. И действительно, спустя месяц наметился серьёзный прогресс: исследования показали уменьшение опухоли почти на тридцать процентов. Улучшилось и самочувствие. 

3.

Лучевая закончилась. Постепенно все боли исчезли. Исследования и анализы радовали и меня, и врачей. Удалили под общим наркозом полип в толстой кишке. Химиотерапия продолжалась в том же режиме. После седьмой химии решили на этом закончить и начать подготовку к операции. 

…В операционной ждали анестезиолог и медсестра. Врач сделал укол в позвоночник, сестра поставила капельницу. Через несколько мгновений я уже ничего не чувствовал, ничего не слышал и не видел. Операция длилась более пяти часов. 

Пришёл в себя. Кто-то настойчиво говорил: «Анатолий Васильевич, проснитесь!» Проснулся. Очень хотелось спать, о чём я и сказал полушепотом. Каких-либо болей не чувствовал. Была слабость и безразличие ко всему. Меня переложили на каталку и перевезли в реанимацию. Поставили капельницы. Их делали круглосуточно дней пять. Одна была с обезболивающим. На следующий день переправили в палату. Пощупал осторожно свой живот. С левой стороны повязка, посередине живота повязка от грудной клетки до самого паха. «Двигаюсь» по животу дальше. В правой стороне ощущаю под повязкой какую-то выпуклость. 

Жена потом рассказала, что хирурги хотели сделать операцию методом лапароскопии, но когда вошли в живот, выяснилось, что это невозможно из-за спаек кишечника. После этого, закрыв отверстие под лапароскопию, сделали разрез полости живота и приступили к операции по удалению части прямой кишки с опухолью и прилегающими к ней тканями с лимфоузлами во избежание рецидива. Перед этим удалили все спайки. Затем сделали для тонкой кишки разрез на правой стороне живота. Закрепили ее и сделали на ней небольшое отверстие, через которое выходило наружу всё, что попадало в желудок и часть тонкой кишки. А то, что оставалось для толстой кишки, выходило через тонкую в пакет, который крепился к животу, закрывая стому. Для непосвященного читателя ещё раз поясняю, что стома в хирургии – искусственное отверстие на теле человека при необходимости исключить из работы отделы кишечника, лежащие ниже стомы. Эти подробности я узнал позже.

А пока вынужден был лежать на спине и приходить в себя. Хочется повернуться на бок, но нельзя. Мешают капельницы, трубочки, проводочки. А хочется, очень хочется. 

Заведующий хирургическим отделением Заман Заурович Мамедли после операции каждый день приходил утром и вечером. 

«Болезнь мы вашу удалили. Ни о чём плохом больше не думайте», – успокоил он. 

Лиля была рядом, ловила каждое мое движение, готовая прийти на помощь. Самыми сложными оказались перевязки на стоме. Эта процедура была не из приятных. Кожа вокруг стомы воспалилась, к ней нельзя было прикоснуться. Возникала режущая боль. Вынужден был терпеть. 

Пишу об этом так подробно лишь с одной целью – не запугать, а пре­дупредить, что к выздоровлению путь очень трудный. Я уже не раз думал о том, что если бы вернуться на много лет назад, то жил бы совсем по-другому. Необязательно быть праведником, главное – не злоупотреблять теми возможностями, которые предоставила нам природа-мать. И тогда не было бы таких испытаний, проверки жизненных сил на прочность. К сожалению, не все их выдерживают. Многие ломаются и не сопротивляются болезни. 

На восьмой день меня выписали из клиники. 

Перед отъездом лечащий врач сказал, что встретимся через три месяца и уберем стому. За это время заживут раны, швы. 

Три месяца. Казалось, срок большой. Но время пролетело быстро. Регулярные процедуры вокруг стомы, встречи с друзьями, которые периодически приезжали ко мне за город, где лет пятнадцать назад построили дом. И теперь живём в нём постоянно. Место красивое. Река. За рекой луга, лес. Вырос сад. В доме хорошая библиотека, которую собирал всю жизнь. Было что почитать, что посмотреть. Иногда выезжал в город. Встречаясь с друзьями, знакомыми, отвечал на их вопросы, не скрывал своей болезни. Об этом все знали и были уверены в благополучном её исходе. 

Многие больные стараются не говорить о своих болячках, но это очень важно. Нельзя замыкаться в себе, оставаясь наедине с болезнью. Надо помнить и говорить о том, что рак не заразен. 

Через три месяца звонок из клиники: «Приезжайте». Неделю шли обследования, анализы. Нам показалось, что они были ещё требовательнее и обширнее, чем перед операцией.

Тем дороже вывод – организм чист. Рецидивов нет. Но, учитывая мой возраст и сахарный диабет, решили перенести операцию по удалению стомы еще на два месяца, чтобы швы, особенно на прямой кишке, окрепли и не вызывали опасений. С тем и расстались. 

Уезжали тридцатого ноября, в день моего рождения. Телефон звонил почти беспрерывно. Позвонили с поздравлениями около восьмидесяти человек. Такое внимание было лучшим лекарством для меня. 

Заканчивая своё повествование, возвращаюсь к названию – «У порога…». Хотелось вместо многоточия написать слово «вечности». Но не стал. Рано. 

А в конце еще раз вынужден напомнить читателю о причинах и последствиях. 

В Соединенных Штатах высокий уровень жизни, и в то же время они являются лидерами по чилу граждан с избыточным весом. Согласно статистике, примерно половина мужчин и треть женщин в Америке болеют раком. Одной из главных причин этого является ожирение. На его фоне в организме развиваются воспалительные процессы, которые облегчают рост и распространение раковых клеток. Этому также способствует неумеренное потребление алкоголя, курение, увлечение шашлыками, мясом на гриле, копченостями. Все должно быть в меру. Было бы очень правильным приучать детей от рождения к здоровому образу жизни, чтобы в будущем не иметь таких проблем. 

И о друзьях. Именно в таких ситуациях и проявляется поговорка: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей».

Много людей приняли участие в моей судьбе. Не устаю повторять: всем моя глубокая благодарность. 

Говоря о внимании друзей, обращаюсь к читателю. В любом случае, даже в самую трудную годину, радуйтесь жизни, продолжайте заниматься любимыми делами. Болезни ни в коем случае не подчиняйтесь.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных