Вт, 25 Июня, 2019
Липецк: +27° $ 63.13 71.35

Дмитрий Мурзин. Обратный отсчёт

12.04.2019 10:00:53
Дмитрий Мурзин. Обратный отсчёт

Дмитрий Мурзин – поэт, заместитель главного редатора журнала «Огни Кузбасса», член Союза писателей России. Живет в Кемерово.

Обратный отсчёт

Январский сонет

Кончалось всё, особенно – январь

Морозноликий, перегаростойкий…

Но дворник наш, пропивший инвентарь,

Вдруг отгвоздил себя от барной стойки.


Его запой – ровесник перестройки

Закончился, как майя календарь,

И осветил починенный фонарь

Наш двор, враз переставший быть помойкой.


Сосед не верит: всё, мол, бесполезно,

Напьётся завтра хуже, чем вчера…

А я взглянул в глаза ему с утра,

И, кроме шуток, – там такая бездна…


Бормочет дворник: «Русский – значит трезвый»

И добивает лёд в углу двора.

* * *

Граф де ля Фер читает Бродского на «Культуре»,
Я в гастрономе разжился сухим вином,
Жизнь замерла в предощущеньи бури,
Лишь за окном режутся в домино.

Время течёт, ты больше не юный дурень,
До пожилого дурня ещё не дорос,
Граф де ля Фер читает Бродского на «Культуре»,
Николая Рубцова читает старый Атос.

* * *

Наш повар варит борщ, наш повар чегеварит,

Наш повар бородат, банданист и лукав,

И лук в его руках слезу в глазу нашарит,

И защекочет нос набор его приправ…


Всё под его рукой кипит, бурлит, клокочет,

Костёр его – горит, дрова его – трещат,

Он, знай себе, поёт, он, знай себе, хохочет,

Поёт о том о сём, смеётся наугад.


Он весь – из озорства, побасенок, улыбок,

Случится если что – так он и горю рад.

А что судьба его – комедия ошибок – 

Зато костёр горит, зато дрова трещат.

* * *

Наденет зелень Комсомольский парк,

Парк перестанет быть пустым и гулким.

Набросит тень. Навеет полумрак

И музыку, как будто из шкатулки.


Пусть за спиною – глохнущий проспект,

Как памятка о том, что будет осень…

И, позабыв почти, как светел свет,

Ты вывалишься из-под сени сосен,


На солнце, что течёт к тебе рекой,

Рекой безбрежной, бережной, бездонной,

Зажмурившись, закрыв глаза рукой,

Но – видя тыльной стороной ладони,

Как вздрагивают солнечные кони,

Пришедшие к реке на солнцепой.

* * *

Вяло сигарету разминаю.

Не курю. И не прошу огня.

Будто бы не знал, но вспоминаю

Тех, кто жил на свете до меня.


Как они здесь сеяли-пахали,

Как бывали здесь навеселе.

Как они наивно представляли

Всё, что будет после на земле.


Вот уж на чужом пиру похмелье,

Вот уж пальцем не туда попал…

Вряд ли они этого хотели,

Ничего-то я не оправдал.


Нет печи. А так – считай Емеля,

Полон весь намерений благих,

Даже помолиться не умею 

За безвестных пращуров своих.


Вздрогнув и очнувшись от напасти,

Брошу сигарету – баловство,

Задыхаясь от стыда и счастья,

Как Иван, припомнивший родство.

* * *

Не давай мне, Боже, власти,

Чтоб тираном я не стал,

Да избави от напасти 

Капиталить капитал.


Ниспошли смягченье нрава,

Всё, что будет – будет пусть,

Но не дай отведать славы,

Потому что возгоржусь.


Ничего не надо даром,

Для других попридержи

И большие гонорары,

И большие тиражи.


Дай мне, Господи, остаться

Аутсайдером продаж

И блаженно улыбаться,

Раздаривши весь тираж.

Но дрожат от счастья пальцы,

В голове – мечтаний дым:

Сколько же сорву оваций

Я смирением своим!

* * *

Когда-то незнакомые слова

Казались мне садовыми цветами,

И ароматы в воздухе витали,

И медленно кружилась голова.


Набравшись не ума, а лишь морщин,

Случается, твержу себе украдкой,

Что, всё же, на одной взрастают грядке

И рододе́ндрон, и адреналин.


Забывшись лишь на несколько минут,

Вхожу под свод немыслимого сада,

Где так, как в детстве, то есть так, как надо,

Гортензия с претензией цветут.

* * *

Купить на кухню табурет.

Писать о том, что лету – амба.

Попав опять в объятья ямба,

Настропалиться на сонет.

Порезать мелко винегрет,

Перебирать эстампы, штампы:

Без мотыльков скучает лампа,

И некому лететь на свет…


На небе облака висят.

В подъезде прячется собака.

Я наблюдаю листопад,

Как будто ожидаю знака,

Припоминая Пастернака,

Про то, как в раннем детстве спят…

* * *

Где тонко – там и лирика. Порой.

Но я не твой лирический герой,

Мой вид вообще не тянет на героя.

У твоего – и выправка, и стать,

А я люблю поесть, люблю поспать –

Ни ритма, ни равнения, ни строя...

А всё же алчу, смыслу вопреки,

Руки и сердца, сердца и руки,

Хотя, наверно, обойдусь и сердцем...

А что обрёл? Сижу на сквозняке,

На сердце грусть и пустота в руке,

И рвётся лирика, и никуда не деться...

* * *

Жизнь изучая, как водится, без словаря,

Мол, до Ефрона мне небезызвестный Брокгауз,

Так и лепи по слогам первый дар снегобря,

В белый ли свет, как в копеечку, без передышек и пауз...

И расставляй ударенья: что по лбу, что в лоб,

Так раззудись, чтобы сердце не чуяло боли!

В пятки душа ли, пешком под обеденный стол ли?

И босиком по прохладному полу топ-топ.


Полно печалиться, полно тоску горевать,

Перевести бы дыханье на летнее время,

Или в берлоге своей до весны почивать,

Не утруждая себя, быть как все или вместе со всеми.

Обледенела душа, вот и скользок сюжет,

Вот уж и зимние сказки рассказывать мастер.

Снег королевы, как сказочно белый фломастер –

Что ещё нужно для счастья, которого нет?

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных