Сб, 19 Октября, 2019
Липецк: +10° $ 64.22 70.73

Михаил Коноплев. Два рассказа

09.10.2019 10:05:51
Михаил Коноплев. Два рассказа

Прыжок в небеса

Если бы это был не кабинет в отделении полиции, Никита Глухов уже давно бы не сдержался и врезал по довольной физиономии сидящему напротив бывшему однокласснику Ваське Виноградову. Но Васька теперь не тот Васюньчик, которого в школе за тягу к ябедничеству пинали все кому не лень, а человек государственный, при погонах – капитан полиции, начальник отдела. Поэтому Никита хоть и скрежетал зубами, слушая менторские нотации Виноградова, но терпел.

Виноградов эти муки видел и не скрывая наслаждался своей властью над некогда грозным одноклассником.

– Ты на меня не зыркай исподлобья, а то ведь я могу и по-другому с тобой обойтись, без сантиментов, – пресёк он попытку Никиты огрызнуться, вставить своё слово. – Я вот никак не пойму, как ты в сорок с лишним лет, человек в рабочем коллективе уважаемый, мог на такое пойти, – развалившись в скрипучем кресле, продолжал гнуть свою линию Виноградов. – Не совестно будет людям в глаза смотреть?

– А что я такого страшного совершил?! – не сдержался, наконец, Никита. – Что ты ходишь вокруг да около, из мухи слона раздуваешь, боженьку из себя корчишь?

Виноградов даже опешил от услышанного, лицо его стало медленно покрываться большими красными пятнами, губы нервно задрожали. Наконец его прорвало:

– Так ты, оказывается, ничего ещё не понял! – Капитан одним рывком почти взлетел с кресла. – Водочными парами мозги затуманило, да? Тогда я тебе популярно объясню, чего страшного ты совершил заодно со своим дружком Лобовым. В суде ваше преступление будет квалифицироваться как попытка совершить грабёж, и влепят вам лет по пять. Устраивает тебя такой мой ответ?

От этих слов Никита не сразу пришёл в себя.

– Какой ещё грабёж?! – встрепенувшись, наконец, возвысил он голос. – У тебя, похоже, от чтения протоколов крышу напрочь снесло!

– Придержи язык, – одёрнул его Виноградов, а затем, прищурив один глаз, почти нараспев спросил: – А что же ты тогда делал на балконе граждан Морозовых? Зачем забирался туда по верёвке?

Никиту словно током тряхнуло: вот оно в чём дело! Ему сразу стало легко и спокойно, даже физиономия бывшего одноклассника перестала раздражать.

– Слушай, Виноградов, промашка у нас с Серёгой вышла. Я всего лишь хотел к тёще своей забраться, но спъяну немного с прицела сбился, поэтому и оказался на соседнем балконе. Только сейчас до меня дошло, чего это я зову-зову Настюху, а мне кто-то из-за двери в комнату только обещает: «Сейчас, погоди немного».

– Правильно. Это Алевтина Морозова тебе отвечала, – объяснил Виноградов. – Она с минуты на минуту ждала возвращения мужа со второй смены. И вот если бы он успел явиться на твой зов до приезда полиции, летел бы ты, Глухов, с его балкона бабочкой. Сам знаешь, Петька Морозов – мужик здоровый и не стал бы церемониться с выяснениями.

– Это уж точно, – согласился Никита. – Можно сказать, пронесло.

Капитан какое-то время помолчал, внимательно разглядывая притихшего Глухова, затем спросил:

– А к тёще неужели через дверь не мог зайти?

– Не мог. Не открыли бы.

– Это почему же?

– Потому что Настюха от меня к матери ушла. Сказала, что насовсем.

– Неужто поругались? – с неожиданным сочувствием в голосе спросил Виноградов. – Чего это она так взбрыкнула?

«Взбрыкнула… Слово какое гаденькое откуда-то выковырнул. Как можно так про Настюху? Если и впрямь существуют ангелы, то она точно из их числа. «Взбрыкнула»… Да разве могут такие юбочники, как Виноградов, любить женщину так, что от одного её присутствия рядом дух захватывает, сердце, того и гляди из груди наружу прорвётся. Именно от такой любви человек может и горы свернуть, и горы дров наломать. Вот я, похоже, их-то и наломал, – пришёл к безутешному выводу Никита. – Экспедицию на чужой балкон Настюха точно не простит. Господи, почему я такой нескладный!»

С большой бедой за поддержкой всегда к другу идёшь. А Серега Лобов мало что друг – так ещё и живёт по соседству, через три дома. Вот к нему-то после очередной дурацкой ссоры с Настюхой и пришел Никита за советом. 

– Мы, Никита, и не в такие ситуации с тобой попадали, выкарабкаемся. Сейчас горючим для выработки стратегии заправимся – и в бой, вернём Настюху, – утешил друг.

А ссора потому и дурацкая, что все они вспыхивали по одной и той же причине – злодейка-ревность всему виной. Никита просто не мыслит свою жизнь без Настюхи, так боится её потерять, что каждый изучающий мужской взгляд в ее сторону для него невыносим.

А покорять мужиков Настюхе есть чем. Хоть и не хрупкого вида, не засушливо-модельного, но стройна многим женщинам на зависть. Она же, зная это, словно нарочно злила Никиту и одевалась так, чтобы особо выделить самые привлекательные места.

Никита мечтал, чтобы у них скорее появились детишки, тогда, глядишь, спрячет дом Настюху от всех мужиков на свете. Но не получается с детишками. Трижды беременела Настюха, и всякий раз всё заканчивалось выкидышами.

– Может, усыновим какого-нибудь малыша? – предложил после последнего такого случая Никита.

Настюха с радостью согласилась, но сказала, что сделают это, как только из частного дома въедут с Никитой в новую квартиру. Ждать этого всего ничего осталось: многоэтажка в новом микрорайоне уже достраивается.

– Из-за чего хоть поругались-то, альпинист? – перебил капитан грустные размышления Глухова.

– Да липнул там к ней один гусь сопливый, я его и отшвырнул в сторонку.

У Никиты до сих пор перед глазами эта картина. Свадьба в самом разгаре, подвыпившая орава уже на улицу высыпала, танцы под гармонь без перерыва. Никита со стороны наблюдает, как его красавица Настюха под восторженные крики одобрения отплясывает с каким-то длинным носатым прыщом «цыганочку». Что за мужик – Никите неведомо, оттого и тревожно. Носатый на каждый танец приглашает только Настюху. Да ещё, змей, так норовит прижаться к ней, что плющит её немаленькие груди.

Не вытерпел Никита, коршуном ворвался в гущу танцующих и, схватив носатого за шиворот, оторвал его от Настюхи и отшвырнул в толпу зевак.

Гармонь замолкла, танцующие замерли, с удивлением глядя на Глухова. А Настюха, закрыв ладонями лицо, быстрым шагом пошла прочь.

Никита нутром почувствовал приближение беды и, когда догнал Настюху, услышал страшные слова:

– Стыд-то какой! Ты за что меня так перед людьми унизил, бестолочь ревнивая?! Это была последняя капля, Никита. Я ухожу к матери, и не пытайся со мной встретиться – продолжения банкета уже не будет.

И даже попытки Глухова встать перед ней на колени не остановили её…

– За что только вас, таких дурней, бабы любят, – выслушав рассказ Глухова, то ли спросил его, то ли самому себе сказал капитан Виноградов. – Он встал из-за стола, прошёлся туда-сюда по кабинету и произнес: – Что поссорились – уже знаю, но зачем ты на балкон лез – непонятно. Не серенаду же петь?

– Да нет, – буркнул Глухов. – У Серёги план созрел: как горцы на Кавказе, похитить Настюху через балкон.

– Ну вы даёте! – только и выговорил Виноградов.

«Даёте»… Мимо мишени «даёте» получилось, сплошной конфуз. Серёга Лобов, конечно, друг верный, на него, как на себя, положиться можно: всегда и поддержит, и спокойствие вселит, но порой такое может отмочить, что диву даёшься.

– Я тебя предупреждал, что женитьба – это оковы, – такими словами прокомментировал Серёга случившееся с Глуховым. – Мужик для сбережения своего духа должен быть свободным.

С этими словами он водрузил на стол «горючее». А оно у него всегда одно – самогон. Лобов гонит его из смородины и вишни по одному ему известной технологии: пьётся, как компот, но после трёх-четырёх стаканчиков не всякий оторвёт чресла от стула.

Сколько они выпили «горючего» за разговорами, Никита теперь и не вспомнит, но «выработка стратегии» завершилась ближе к ночи словами Лобова:

– Раз через дверь Настюху нам не уговорить, придётся поступать по-кавказски.

– Это как? – не понял Никита.

– Ты же говорил, что она у матери в зале кантуется. А из зала есть выход на балкон. Так ведь?

– Ну и что?

– А то, что через балкон твою красавицу похищать будем. Как настоящие горцы!

– Да как же мы её похитим? – удивился Глухов. – Ты же знаешь, что Настюха – девочка крупная, на руки её не возьмёшь.

– Залезешь на балкон, а дальше по ситуации будем действовать. Может, она тебя в комнату пустит, и тогда наступит между вами мир и согласие.

Умеет Лобов хоть и витиевато, но красиво сказать: у холостяков на кино и чтение книг времени вдосталь.

К дому тёщи они шли по почти безлюдным улицам, громко обсуждая план предстоящего похищения. Никита одной рукой поддерживал Лобова, которого от выпитого изрядно покачивало, в другой он нёс садовую лестницу и моток бельевой веревки. Редкие прохожие опасливо обходили их стороной.

Жильцы пятиэтажки уже спали, ни в одном из окон не горел свет. Балкон тёщиной квартиры на третьем этаже выходил во двор, и Никита, считая по чёрным квадратам окон, пытался определить, который из них требуемый.

– Кажись, вот этот, – неуверенно сказал он. – Похож.

– Они тут все одинаковые, – высказал свою точку зрения Лобов. – Уверен?

– Наверное, да.

– Тогда действуем.

Лестница, естественно, оказалась коротковата, поэтому Лобов предложил дальше забираться по верёвке.

– Видишь, штырь торчит? – пальцем указал он Никите. – Вот на него сейчас забросим петлю – и с богом, Никитушка, покоряй вершину.

Легко сказать «забросим петлю». Не ковбои всё-таки, а простые русские мужики. Петля никак не хотела цепляться за штырь, которые умельцы приваривают на балконах, чтобы к ним потом привязывать верёвку для сушки белья.

– Кажись, руки у нас не из того места растут, – огорчённо признал Лобов. Но тут он вспомнил, что рядом, возле гаражей, сидели на скамейке парень с девушкой.

Растерянный паренёк никак не мог понять, о чём его просят два нетрезвых мужика. Странной ему казалась их затея с бросанием лассо, да ещё ночью. Может, лучше удрать от греха подальше?

– Да ты не бойся, – обнял его Никита. – Мы не какое-нибудь ворьё. Не могу в дверь войти, поэтому полезу жену будить.

– А у жены телефона нет?

– В том-то и дело, – опередил Никиту Лобов. – Стали бы мы скалолазанием заниматься…

Парнишка оказался сноровистым. Забравшись на лестницу, он с первого же раза ловко метнул лассо и захлестнул петлёй штырь.

Никогда не думал Глухов, что так тяжко забираться по верёвке по отвесной стене. Вроде и расстояние с гулькин нос, а попробуй его преодолеть с такой массой, как у него.

Снизу Никиту громко подгонял Лобов, порой не скупясь на крепкое словцо. Вот уже в некоторых окнах загорелся свет, откуда-то появились первые зрители.

На покорённом, наконец, балконе Глухов пробыл недолго. Он всё громче и громче звал Настюху, пока не услышал в ответ многообещающее: «Сейчас, погоди немного». А вскоре после этого внизу вдруг со скрежетом по асфальту затормозила машина и прозвучало громкое требование:

– Немедленно спускайся!

На земле полицейские крепко схватили его под руки и затолкали в машину, где уже сидел Серёга Лобов.

– Я тебя хорошо знаю, Никита, поэтому верю даже в такую дурь, которую ты рассказал. – Говоря это, капитан Виноградов почему-то улыбался. – Как ко всему этому твоя Анастасия отнесётся – мне без разницы. А вот к Морозовым с извинениями сходи немедленно, неприятности будут, если они заявление накатают. И поменьше таких фантазёров, как Лобов, слушай, с ними только в непонятки будешь попадать. Всё понял?

– Да всё я понял, – сказал Никита. – Только ты Лобова не трожь. Мы с ним на пузе не один километр проелозили в «горячих» точках, в одном госпитале кантовались. Он мне как брат. Поэтому без Лобова я отсюда не пойду.

– Иди, не философствуй, – прервал Глухова капитан. – С Лобовым я сейчас проведу беседу и тоже отпущу. А тебя твоя Настюха с самого утра на улице ждёт.

От этих слов Никиту бросило в жар.

– Она уже всё знает?

– А то нет! Вы же весь дом на уши поставили. – Когда за Никитой закрылась дверь, Виноградов с усмешкой вздохнул и бросил ему вслед: – Я грузин совсем немножко, потому что нос картошкой.

«Настюшенька, ягодка моя сладкая, прости меня, дурня! Никогда больше до конца жизни слова грубого от меня не услышишь! Мне без тебя и свет не мил!» – Эти слова Никита собирался сказать своей Настюхе. Он сразу увидел её, выйдя из ворот отделения полиции. Нахохлившись, как воробышек, она сидела на скамейке в скверике через дорогу.

Никита ускорил шаг, слыша, как от волнения в груди бешено колотится сердце. Он уже обходил двух о чём-то оживлённо беседующих женщин, когда боковым зрением заметил, как рядом на рельсовых шпалах пытается поймать прыгающий разноцветный мяч мальчик лет четырёх, а в нескольких метрах на него мчится трамвай. Изо всех сил оттолкнувшись ногами, Никита во вратарском прыжке долетел до ничего не подозревающего мальчугана.

Последнее, что увидел Глухов, – кувырком отлетающего от рельсов мальчика с мячом в руках и Настюху, бегущую навстречу с истошным криком.

И вот она уже почти рядом и словно парит над землёй…

Босс и Лыцарь

По этому мосту на объездной дороге областного центра мне доводится ездить довольно часто. Мост проложен над рекой, с его высоты открываются завораживающие первозданностью природные виды. С одной стороны к нему подступает старый лес, верхний ярус которого захватили высокие прямоствольные сосны. На противоположной стороне, на холмах, как на картинке, – домики и церквушки деревень. А под мостом, сколько видит глаз, петляет река, вокруг которой поблескивают блюдца озёр и стариц в обрамлении камыша и лугового разнотравья.

На фоне этой удивительной красоты меня особенно поразила своей жестокостью история, случившаяся здесь минувшей осенью.

Всякий раз, проезжая через мост на рыбалку, обращали внимание, что на одном и том же месте у пешеходного перехода лежит довольно крупная собака неизвестной породы. Мимо неё чуть ли не на расстоянии вытянутой руки проносятся автомобили, а она ни единым движением не выдаёт своей тревоги. Может, мёртвая, поначалу подумали мы, попала под машину, и её оттащили в сторонку. 

И вдруг однажды видим эту же собаку, неторопливо бегущую по мосту. Вот она добралась до точки, где мы её всегда замечали, и улеглась на своём привычном месте. Это было похоже на то, что собака кого-то терпеливо ждёт, причём не первый день и даже месяц. Только теперь мы обратили внимание на большой кусок картона, заботливо уложенный кем-то на месте лёжки собаки и придавленный кирпичами, чтобы его не сдул ветер. Рядом стояли две миски, в которые, судя по всему, проходящие по мосту рыболовы и проезжающие водители из сострадания подкладывали что-нибудь съестное.

Остановились и мы. Я порезал оставшуюся после рыбалки колбасу и один кусок протянул собаке. Пёс изучающе посмотрел на меня, понюхал колбаску и демонстративно отвернулся. Стало понятно, что он не из уличной своры, а воспитан в домашних условиях.

Зачем тогда он здесь, на мосту, что случилось, почему он сиротливо коротает время в не самом комфортном месте? Вот что мы дружно обсуждали после этой встречи, выдвигая самые разные предположения. В рыболовном сообществе информация распространяется быстро, и вскоре мы уже знали, с чем связано странное поведение собаки. 

Оказалось, что она была в машине, на которой её хозяин, пенсионер, возвращался с дачного участка. На мосту пожилой человек то ли уснул за рулём, то ли не справился с управлением, и его автомобиль врезался во встречный грузовик. Люди вытащили потерявшего сознание старика из покорёженного автомобиля, вызвали «скорую». До самого её приезда собака, в аварии не пострадавшая, ни на секунду не отходила от стонавшего хозяина, лизала его в лицо и жалобно поскуливала.

Врачи приехали быстро, погрузили пенсионера в свой автомобиль и на полной скорости помчались в дежурную больницу. Пёс, сколько хватило сил, бежал за каретой «скорой», но быстро отстал и потерял её из вида. Пожилого человека до больницы не довезли – по дороге он скончался. А пёс с этого времени словно прикипел к месту, где случилась страшная авария. Он каждый день пропадал на мосту, терпеливо ожидая, что хозяин вернётся. Говорили, что иногда он начинал громко завывать, задрав голову вверх, и на глазах у него застывали слёзы. На ночь пёс куда-то убегал и возвращался лишь к утру.

Мы не раз останавливались возле верного пса, подкармливали его. Мой приятель даже пытался увезти его на жительство к себе в частный дом. Но Босс, так, оказывается, стали называть пса все проходящие и проезжающие, ни в какую не хотел покидать своё место. Может, когда наступят холода, он станет сговорчивее, решили мы.

Но в один из дней наступившей осени мы не увидели Босса на привычном месте. Я вышел из машины, чтобы положить в миску заранее приготовленное для него угощение. Один из проходящих мимо рыбаков окинул меня изучающим взглядом и сказал:

– Напрасно хлопочешь, Босс не прибежит.

– А что так?

– Нет его больше. Какой-то двуногий гадёныш так отметил открытие осенней охоты – прямо из автомобиля, в упор, застрелил… – Он помолчал и добавил: – Мы его здесь, неподалёку от моста, похоронили.

За прожитые годы я получил немало суровых ударов судьбы, и теперь редко что заставляет меня всплакнуть. Но в тот день, отъехав от моста, я свернул на обочину, чтобы остановить хлынувшие вдруг из глаз слёзы.

Мне часто вспоминается эта история, навсегда запали в душу удивительно добрые глаза Босса. Он изучающе всматривается в меня и как бы спрашивает: «За что вы меня так, люди? Я ведь так вас любил…» И я не знаю, что на это ответить.

***

История из другой жизни, из далёкого детства, как бы в ответ на этот вопрос приходит на память.

Наша семья жила тогда в частном доме на окраине города, в рабочем посёлке, окружённом дремучим лесом. Лес мне казался именно дремучим, потому что не было в нём дорог в привычном понимании – только тропинки, проторенные в редкие окрестные деревеньки, хутора и лесничества. Лес же маленький, не страшный был сразу за огородом. Стоило перелезть через забор, и можно было собирать грибы, которые во множестве появлялись после тёплых летних дождей.

В посёлке жили люди с крестьянскими корнями, поэтому многие держали во дворах разную живность – кто коров, кто коз или свиней, а уж куры были почти у всех. В нашей семье всем подворным хозяйством заправлял дед Тимофей. Он и поросёнка ежегодно откармливал в сараюшке, и за курами присматривал, чтобы через забор не перелетали.

Однажды случилась беда: среди ночи в курятник проник хорёк и начал душить кур. Их истошное кудахтанье и суматошые хлопанья крыльев разбудили деда Тимофея, но когда тот распахнул дверцу курятника, ночной убийца прошмыгнул мимо него. Несколько кур и петуха хорёк успел загрызть.

Спустя какое-то время бабушка обнаружила, что куры перестали нестись.

– Тимоша, ты бы съездил на ярманку прикупить кочета, а то ведь внукам и яичницу не из чего стало изжарить.

– Ты думаешь, что говоришь? – урезонил её дед. – Нешто на ярманке путёвого петуха купишь? Токмо от бракованных избавляются. Схожу я лучше на хутор, там у них кочета правские, голосистые…

Дойти до хутора Приозёрский – не ближний край, без малого четыре километра по лесу. Из нашей семьи только дед и знал туда дорогу и регулярно ходил до тех мест нарезать лозины, из которой он вязал мётлы и корзины.

Вот так в нашем хозяйстве появился петух, который своим разноцветным оперением поначалу покорил бабушкино сердце.

– Ох и хорош! – восхитилась она. – Хоть картину с него пиши, по двору выхаживает, будто государь какой!

И действительно, петухом нельзя было не любоваться – и статью крепок, и расцветкой перьев удивительно красив. Но восторгов по этому поводу хватило ненадолго. Нрав у петуха оказался отвратительный, что проявилось спустя всего несколько дней, которых ему хватило, чтобы обжиться на новой территории. Вот тогда-то он и постарался показать, кто здесь хозяин. И делал это очень просто – никому не давал спуску, без предупреждения и без всякого повода нападал на любого, кто казался ему нежелательным во дворе. А таковыми были все, за исключением деда Тимофея, которого он всегда предусмотрительно обходил стороной или делал вид, что не замечает.

Зато всем остальным петух не давал прохода. Завидев идущего человека, он начинал сердито квокать и бочком-бочком, вприпрыжку приближаться к нему. А уже на близком расстоянии, взмахнув крыльями, петух мог оказаться то на груди, то на спине нарушителя границ его территории. Клюв же у него был такой, словно он по ночам точил его в курятнике: следы оставались знатные.

Однажды мы увидели, как он по всему двору и огороду гонял забежавшую с улицы бродячую собаку. Не раз петух оказывался у неё на загривке и хорошо, что дед Тимофей выпустил в приоткрытую калитку жалобно скулящего пса. В ответ на это раздосадованный петух несколько раз пытался вцепиться в валенок смеющемуся деду.

Словом, жару петух задавал всем. Но особенно часто от него доставалось бабушке. Была она женщиной крупной, а потому неповоротливой, и ей трудно было отбиваться от наскакивающего с разных сторон петуха. Поэтому бабушка, выходя из времянки, первым делом вооружалась метлой, с помощью которой отмахивалась от заклятого врага. 

В конце концов терпение её лопнуло, и она стала упрашивать деда избавиться от хуторского забияки.

– Зачем нам такой непуть нужен, прохода никому не даёт! – жаловалась она. – Отруби ему безмозглую башку!

– Да что ты, Праскева, разве можно такого красавца в лапшу? – отказывался дед Тимофей. – Ты погляди, какая у него стать! Ничего-то от его зоркого взгляда не укроется, всё замечает. А уж как он своих курочек обихаживает и обороняет! В битву с любым супостатом как настоящий лыцарь вступает, токмо пух от них летит.

С подачи деда Тимофея прозвище Лыцарь к петуху так и прилипло. Я придумал интересную забаву: затаившись на крыльце, поджидал, пока Лыцарь отходил чуть подальше, копаясь в огороде в поисках червей, а потом неожиданно появлялся во дворе. Такая моя наглость мгновенно выводила петуха из себя, он тут же устремлялся в атаку, и моей главной задачей было успеть добежать до калитки и спрятаться за ней.

Вскоре я посчитал, что одному в такую забаву играть неинтересно, и пригласил друзей. Проигравшему, а им становился тот, кого всё-таки успевал догнать и поклевать Лыцарь, каждый из участников забега с большим удовольствием отвешивал щелбан.

Бабушка эту игру не одобряла, ругала нас:

– Глядите, как бы этот вражина глаз кому не выклевал! С него станется…

Но потом произошёл случай, который чуть было не поставил крест на судьбе Лыцаря.

Однажды ничего не подозревающая почтальонша зашла во двор и направилась к времянке стариков, чтобы выдать им пенсию. Обычно в такой день дед Тимофей не выпускал петуха из курятника, а на сей раз запамятовал.

Весь дом был поднят на ноги истошными криками почтальонши. Выскочив во двор, мы увидели следующую картину: насмерть испуганная женщина с криком «Помогите!» отбивается от наскакивающего на неё Лыцаря, размахивая сумкой, из которой вываливаются газеты и письма.

Вовремя подоспевший дед Тимофей умудрился схватить петуха за шею и запер его в курятнике. Ему с бабушкой еле удалось успокоить почтальоншу, но, уходя, она категорично заявила:

– Или убирайте этого петуха, или я больше не буду носить вам пенсию.

После этого ультиматума бабушкины доводы взяли верх, но рубить петуху голову дед Тимофей категорично отказался.

– Пойду на хутор, возверну его хозяевам, – заявил он. – Не поднимается у меня рука на такого красавца.

На следующее утро, посадив Лыцаря в сумку, из которой торчала лишь его голова, дед ушёл на хутор. Назад он вернулся после обеда с большой охапкой свежесрезанной лозины.

– Ну, как там встренули драчуна? – поинтересовалась бабушка, на что дед лишь отмахнулся.

Было очень жаль, что так жестоко поступили с Лыцарем, к которому все привыкли, несмотря на его задиристый нрав. А вечером произошло событие неожиданное, даже больше похожее на чудо: в калитку громко и настойчиво постучал прохожий:

– Хозяева! – окликнул он. – Это не ваша птица тут бродит?

Выйдя на улицу, мы с дедом Тимофеем увидели расхаживающего возле дома Лыцаря. Не успели мы от удивления и слова вымолвить, как петух мимо нас юркнул в калитку и стремглав устремился к курятнику, откуда раздавалось квоканье его подруг. На полпути Лыцарь заметил бабушку, которая несла в ведёрке собранные в саду яблоки. Не раздумывая ни секунды, он с наскока налетел на неё. Опешившая от неожиданности бабушка выронила ведёрко, и рассыпавшиеся яблоки на мгновение остановили петуха. Бабушка успела воспользоваться моментом и схватила стоявшую возле порога времянки метлу. Отмахиваясь ею от Лыцаря, бабушка почему-то с беззлобной улыбкой выговаривала:

– Объявился-таки, вражина! Опять за своё? Погодь, супостат, дай зачерпнуь зерна, вам, ненасытным, посыпать… 

Мы с дедом переглянулись, облегчённо вздохнув.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных