Вс, 22 Сентября, 2019
Липецк: +18° $ 64.47 71.51
Вс, 22 Сентября, 2019
Липецк: +18° $ 64.47 71.51
Вс, 22 Сентября, 2019

Нели Бурлей. Неудачная охота

09.07.2019 19:40:11
Нели Бурлей. Неудачная охота

Рассказ

Утро субботы началось стремительно, и должно было пройти, как и весь день, по строго продуманному плану.

Андрей уехал в командировку, куда-то в Курск, и машина осталась у Веры. И теперь она скоренько собирала дочку на подготовительные занятия к школе, а себя – в деревню. Для них с подругой Леной должны были зарезать поросёнка. Там, в деревне, они заранее договорились купить свинину у соседей на двоих. Первый раз в жизни было решено закупить впрок свежего, экологически чистого мяса – и по справедливости можно было гордиться ролью добытчиц. И, естественно, хотелось порисовать с натуры, это вообще было главной целью.

Продуманный план этого дня начал, правда, давать первые заметные трещины уже на подъезде к Сашиной школе. Это был самый центр, и с парковкой тут всегда было туго, а уж в утреннее время, когда со всех концов города везли маленьких детей, происходило нечто невообразимое. Покрутившись по переполненным окрестным дворам, Вера пристроилась не очень-то надёжно, но и тому была рада. Саша семенила по тротуару, тянула за руку и боялась опоздать, и Вера решила: была не была, если быстро, то, возможно, пронесёт.

И вот, выходя из школы и уже доставая ключи из кармана, она замерла на пороге. Вдоль тротуара деловито суетился гаишник, размахивая полосатым жезлом. Вообще, муж её предупреждал, что около школы эти ребята частенько устраивают засады на неправильно паркующихся родителей, особенно в выходные, когда проводилась подготовка для малышей. Стоянка маленькая, пятилетний ребёнок сам до школы не дойдёт – вот тут-то и можно неплохо повысить показатели.

Именно такие мысли роились в её голове, когда она просчитывала планы отступления, уже понимая, что бежать бессмысленно.

– Так, я вас попрошу, дождитесь своей очереди и пройдите на оформление в служебный автомобиль! – Гаишник деловито и со знанием дела организовывал процесс, а второй, частично перекрыв пути к бегству многочисленным нарушителям, шуршал бумажками в новенькой милицейской «Тойоте».

Рядом с ним, на пассажирском, уже сидел понурый папа дочкиного одногруппника, он был первой жертвой облавы.

Тихонечко про себя выругавшись и почувствовав, как под тёплым пуховиком спина стала влажной, Вера села в свои «Жигули», переживая весь этот внезапный кошмар. Такое с ней было впервые…

Звонок мужу в Курск почти ничего не дал, хотя Андрей сделал всё, что мог. Рассказал, как прощупать гаишника насчёт возможной взятки, и пообещал позвонить знакомым, которые могли в этом деле помочь. Но спокойный и поднаторевший в таких делах муж был уж очень далеко, а Верина очередь – всё ближе и ближе.

И когда полицейский деликатно постучал по её стеклу, одновременно делая приглашающий жест в сторону их офиса на колёсах, Вера, не чуя под собой ног, поплелась на казнь, прижимая к груди портмоне с документами.

– Доброе утро, старший лейтенант Никулин Сергей Викторович, подразделение… – Его скороговорку она пропустила мимо ушей, ощущая, что спина уже взмокла вся, а длинные волосы готовы встать дыбом от напряжения. Молодой лейтенант рылся в ворохе люминисценто-жёлтых бланков, даже не поднимая глаз. Конвейер очереди не предусматривал индивидуального отношения к нарушителям.

– Вы нарушили ПДД под номером… – Он опять понёс свою профессиональную околёсицу, а Вера, растерянно озираясь по сторонам и всюду натыкаясь взглядом на какие-то камеры и следящие устройства, совсем растерялась. Её «Жигули» было хорошо видно через лобовое стекло, машина смотрелась сиротливо, окружённая джипами и гладенькими цветными иномарками. Опустив начинающие набухать слезами глаза, она разгладила дрожащими пальцами подол старого пуховика, давно и безнадёжно перепачканного краской и надетого специально на этюды. Да какие, к чертям, теперь этюды, после всего этого! И рисовать, и тащиться за шестьдесят километров из-за деревенской свинины уже не хотелось.

– Вот здесь распишитесь, – Сергей Викторович, закончив свой монолог, подсунул ей бланки. – Штраф составит тясячу двести рублей, оплатите в любом отделении банка.

– Сейчас, – Вера на секунду зажмурилась и, открыв глаза, увидела, что гаишник первый раз посмотрел на неё, с раздражением и немного даже с недоумением. – Я вот хочу вам сказать… – Судорожный вздох и усилие воли, чтобы не разрыдаться. Мысли мгновенно приняли совсем другой оборот – если выложить эту сумму, неважно, сейчас или позже, свежего поросячьего сала им с Леной не видать. И вообще, это же деньжищи какие!!! Да лучше бы их вон на косметику или краски пустить! И она запаниковала. – Так вот, мой муж уехал в командировку, и обычно это он возит дочь на подготовку. А я не умею, как другие мужики, оттирать место на парковке или по дворам прижиматься, там же в такое время всё занято. Нет-нет, я всё понимаю, я нарушила и отвечать надо, но всё же… – Её голос дрожал.

Лейтенант, сжав губы, смотрел на неё уже исподлобья.

– Вы могли высадить ребёнка у тротуара и проследовать дальше…

– Да ей же всего пять лет! – Она неловко взмахнула руками. – Подготовка-то двухгодичная, и только в этом лицее, а мы в садик не ходим, понимаете? У неё тонзиллит хронический, и вообще. – Мысли о непреду­смотренной трате не отпускали, а слёзы обиды и жалости к себе подступали всё ближе. – Это… Это так всё неожиданно… Я не хотела нарушать, но места на парковке всегда не хватает!

Взгляд Сергея Викторовича скользнул по Вериному пуховику, перепачканному краской. Он же не знает, что это её рабочая одежда, сообразила она, и вдруг подумала, что сержант решит, что она ходит вот так каждый день, и посчитает её совсем уж нищебродкой. Немытые «Жигули» шестой модели тоже не говорили в пользу Вериного достатка. Назревало объяснение, что она, вообще-то, художник и всё так и было задумано: старый, затрёпанный пуховик – для этюдов, а немытая машина – под весеннюю слякоть. Да и сумма штрафа была не так уж велика, но ощущение назревающей катастрофы почему-то не отпускало.

– Так, ладно, – решительно убрав от Веры так и не подписанные бланки, сержант поморщился и почесал за ухом под форменной фуражкой.

«Видимо, ему жарко здесь, в салоне, и спина у него тоже порядком взмокла от нервной работы», – подумала Вера.

– Выписываю вам предупреждение – штраф сто рублей – и впредь попрошу…

Он, подняв глаза, замолчал. Слёзы, всё копившиеся в горле и даже где-то за ушами, брызнули из глаз Веры, как у клоуна в цирке. Это вообще-то были слёзы облегчения, но Сергею Викторовичу было этого не понять. Растерянно глядя на рыдающую нарушительницу, в общем-то милую девушку, и снова цепляясь взглядом за перепачканные белилами рукава и пятна краски на её поношенной одежде, сержант потерялся окончательно.

– Слушайте, Вера Анатольевна, ну вы же сможете заплатить хотя бы сто рублей?! За квартиру-то вы как-то платите и за бензин, правда?

Но Вера не могла остановиться, ликуя и изнемогая в своём облегчении от финансового бремени. Она часто и благодарно закивала, растирая трясущимися пальцами обильную влагу и размазывая тушь. И всё ещё хотела признаться, что она художник и что всё не так уж и плохо. А ещё – рассказать, как она благодарна за его благородство и индивидуальный подход к людям искусства…

– Так, ну вы это, успокаивайтесь уже, вам же ещё ехать… – В его голосе прозвучали нотки раздражения, да и кому понравится малознакомая тридцатилетняя девица, проливающая слёзы в твоём служебном автомобиле? К тому же второй гаишник уже приглядывался к ним. – Ну, счастливой вам дороги. – В его словах уже звучала профессиональная твёрдость, и он, перегнувшись через Веру, открыл ей дверь. – До свидания, Вера Анатольевна.

Ничего почти не видя из-за всё ещё струящихся слёз, Вера на дрожащих ногах выбралась из салона автомобиля, счастливо улыбаясь парочке угрюмых мужиков-водителей, готовых занять её место. Мир вокруг расцветал множеством красок и возможностей, хотелось поскорее высморкаться и счастливо жить дальше. А рисовать-то как хотелось – и как можно скорее!

Только сев в свои остывшие «Жигули», Вера поняла, что вся насквозь взмокла от слёз и переживаний и что теперь ей холодно. Но она была так счастлива! Теперь и деньги целы, и можно будет спокойно купить поросёнка у тёти Вали в деревне.

Звонок на сотовый прервал её переживание прекрасного. Это был муж, он волновался. Всё ещё всхлипывая, Вера дрожащим голосом поведала ему историю своего спасения.

– Да уж, этому менту не позавидуешь… – хмыкнул он, а Вера даже не подумала обидеться, блаженно улыбаясь. – Ты хоть сотку ему оставила? За моральный ущерб, так сказать?

– Нет, слушай, я вот прямо сейчас пойду и дам, он же человеком оказался, представляешь?!

– Не вздумай! – Андрей там, кажется, смеялся. – Ты и так его чуть не утопила, хорошо, что вовремя тебя из машины выставил, не трогай его.

            * * *

В деревню Вера приехала в отличном настроении, хотелось скорее достать этюдник и работать.

Она ощущала себя настоящим героем, слёзы и ужас перед лицом неумолимого закона были забыты. А сейчас здесь, в деревне, она – как самый настоящий охотник – добудет свежего мяса для своей семьи, и при этом по-быстрому сбацает этюд с натуры. Нужно успеть всё!

Дела шли на поправку.

Соседка напротив, у которой она должна была купить мясо, дожидалась её, привалившись к своему заборчику.

– Ну, доброго, Вер. А где Лена? Ты одна будешь поросёнка смотреть?

– Лена сейчас приедет, а что смотреть-то? Вы скажите, сколько денег, я вам отдам, а мясо заберу.

– Здрасьте, приехали, – тётя Валя снисходительно улыбнулась, щуря глаза и одёргивая тёплый синий платок, – да кто же так делает? Нет уж, ты пойди на поросёнка глянь, что не больной, нормальный, а потом уж вон Славик его… – Она покосилась назад, на свой неприбранный двор.

Из их дома раздался грохот чего-то падающего, и вслед за этим – невнятная ругань. Славик, муж тёти Вали, наверняка уже с самого утра начал отмечать удачную сделку. Выпивоха в деревне он был известный. А Вера стояла перед открытым багажником, не веря своим ушам. Мясо до сих пор она видела только в магазине или на рынке, по-быстренькому пробегаясь по мясным рядам.

– Постойте, так у вас ещё мяса нет?

– Так вон оно, мясо-то, в загорожке бегает. Они, засранцы, уже совсем оборзели, вчера чуть курицу у меня не сожрали. Так что, пойдёшь порося выбирать?

Она говорила уже без улыбки, чуть приподняв брови. И Вере стало страшно. То, что было обыденностью для деревенского жителя, для неё стало почти шоком. Посмотреть на живое существо, выбрать, какое понравится, а потом его убьёт пьяненький Славик – нет, это было слишком.

– Тёть Валь, – она сглотнула и, так и не достав этюдника, прикрыла багажник, – да вы уж сами там выберете. Я вам доверяю.

– Понятно всё, – шмыгнув носом и заправив обратно под платок прядь высветленных волос, тётя Валя снисходительно оглядела Веру. – Ну что ж, мы с понятиями, не обманем.

Вера вошла в дом и огляделась. Это было их летнее убежище – здесь они прекрасно проводили время, рисовали, вели долгие беседы и ходили на речку с маленькими детьми. Хозяйка дома, Наташа, была в длительном отъезде, и теперь пригляд за хозяйством вели они с Леной. Их летние этюды яркими пятнами выделялись на стенах, добавляя очарования холодному дому, и сейчас было самое время поработать с натуры. И тут с улицы раздался громкий визг – поросёнка тащили на казнь…

Малодушно отступив в глубь дома, Вера медленно села на скрипнувшую кровать и оцепенела. Это всё было слишком, жестокая реальность напирала всё сильнее, и прекрасное настроение, в котором она сюда приехала, испарилось без следа.

Она быстро набрала телефон Лены, и та, узнав все обстоятельства, сопровождающие предстоящую покупку, сказала, что спешить не будет и вообще заедет в магазин по дороге. А когда с поросёнком будет кончено, просила перезвонить. И Вера поняла, что будет здесь, в пустом, холодном доме, одна.

Ах, если бы она не рыдала в машине сержанта, а сурово и по-философски приняла условия штрафа, как те, другие водители, то всего этого не было бы. Нет денег – нет и мяса, и поросёнок был бы жив. Его продали бы кому-нибудь другому, и делу конец, Лена одна не потянула бы такую сумму. Но отказываться от сделки прямо сейчас значило подвести тётю Валю. Её внучка должна была поехать в город на учёбу, муж попивал, и деньги были нужны позарез.

А визг не прекращался.

И уже почти полностью потеряв самообладание, Вера сдалась. Она на полную громкость врубила музыку с первым попавшимся диском – кажется, это был альбом Бьорк. Да неважно, что это там было, – главное, шума с улицы не слышно…

Потом, когда приехала Лена, так и не дозвонившись до Веры, они вдвоём покурили во дворе, и Веру взяло зло. Зачем было тащиться в эдакую даль, преодолевая досадные препятствия, чтобы узнать, как на самом деле режут бедных поросят? Ведь всё было против, весь мир: и эти гаишники, и погода слякотная, и её истерика в машине лейтенанта Никулина.

Потом Лена сходила за мясом, которое было уложено в два полиэтиленовых пакета, и передала деньги тёте Вале. Весь их двор, по её словам, был засыпан опилками, а Славик был порядком навеселе. У них осталось ещё трое поросят, и за них тоже можно было выручить приличные деньги.

Ни до каких этюдов, конечно, дело у них так и не дошло. Они с Леной влезли в валенки и молча добрели до речки, всё не в силах расстаться, переживая произошедшее.

– Всё, на фиг эти натуральные продукты, мне уже хватило. Славик пьяный был, тёть Валя сказала, не сразу смог прирезать, представляешь? – Лена устало присела на корточки, и её русые волосы отсвечивали холодными бликами от неба. – Блин, у меня замшевые ботинки в крови запачкались. Будем кур магазинных есть, на фиг.

А вокруг были все признаки окончания зимы, она явно устала и сдавала свои позиции. Снег потемнел и просел, твёрдый и блестящий наст после последней оттепели был хрупок под ногами. Кое-где обнажились прошлогодние кострища, ведь здесь, на берегу реки, летом отдыхающие частенько устраивали шашлыки. В узкий проём туч над самым горизонтом, в самые последние минуты гаснущего дня, прорвались лучи солнца, осветив на краткий миг хмурый пейзаж слишком тёплым, неожиданно ярким вечерним светом.

А Вера, нахмурившись, смотрела на другой берег набухающей и всё еще не прорвавшейся из-подо льда речки, где начинался бескрайний лес. Там, по слухам, жили волки и кабаны, оставлявшие после себя длинные борозды вывернутой земли.

Через лёд вели редкие цепочки следов, видимо, туда ещё по морозам захаживали местные охотники. И она всё думала о том, что и добытчик, и охотник из неё никакие, не её это роль. Лучше бы они просто поработали сегодня – и было бы у них ещё по одному зимнему пейзажу, а не эти вот тоскливые мысли и по пять кило мяса в багажнике. И гаишникам она охоту подпортила, и сама слишком уж жидка на расправу оказалась. Лена права, самое лучшее мясо – в магазине.

Каждому своё, как говорится.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных