Вт, 12 Ноября, 2019
Липецк: +7° $ 63.25 70.42

Виктория Арутюнян. Современный роман

09.10.2019 08:53:00
Виктория Арутюнян. Современный роман

Повесть

Добрая фея не спешила мне на помощь. Не думайте, я в фей не верю. Но в то утро без них никак нельзя было обойтись. Раскалывалась голова. А всё Лёха: «Как это не пойдёшь в бар, старик? У нас традиция!» Вот я и пошёл. Каждую пятницу всё повторяется снова и снова. Вечером я весел, остроумен и искромётен, а вот утром... Впрочем, это совершенно не важно.

Разрешите представиться: зовут меня Константин, или Костик, как говорит мама. Мне тридцать два года, и я всё ещё не женат. Правда, есть Стелла... Лучше бы её не было. Наверняка сейчас придёт... И начнётся.

Звонок в дверь (вовремя!). Зачем звонить, если у тебя ключи? Нарочно. Стелла знает, каково мне сейчас.

– И долго прикажешь ждать? Ты так крепко спал? – Стелла бесцеремонно разглядывает меня и направляется в комнату. В самом деле, зачем ей церемониться? Считается, что я вот-вот позову свою блондинку замуж. Как-никак два года вместе. И зачем только я в это ввязался? Стелла необыкновенно хороша собой и необыкновенно глупа. Не умеет готовить, но любит командовать. Бредит показами мод, Миланом и... свадьбой.

– Милый, ты знаешь, чем сейчас занимаются все продвинутые люди?

– Чем же? – я с трудом слушаю Стеллу. Вот бы она принесла рассол... Тогда я всё прощу.

– Спортом! В качалку ходят, например.

– Я тоже занимаюсь.

– Ага. Футболом. По телевизору. С Лёхой.

– И что с того?

– Ничего. Я не за этим пришла. Милый, – Стелла вмиг преображается и становится похожей на ласковую кошечку, – я недавно встретила Ксюшу... Она выходит замуж за испанца!

– Рад за неё. (Как же болит голова!)

– Костюша (Я же просил не называть меня так!), а давай в Таиланд поедем! Там океан, пляжи, экзотика... Можно такую церемонию устроить – Ксюша обзавидуется!

– Какую ещё церемонию?

– Свадебную, конечно, – Стелла в недоумении хлопает ресницами.

– Я тебя замуж не звал.

– Как это? Ты не женишься на мне?

– Извини, но нет. Давай расстанемся.

– Да что с тобой?! Я два года жизни на тебя потратила! Для женщины это очень много!

– Мне жаль.

– Я за это время тоже могла испанца найти!

– Теперь ты свободна. Ищи.

Кошечка превратилась в тигрицу.

– Свинья! 

Входная дверь с грохотом захлопывается за Стеллой. Благословенная тишина. Вот и всё, я один. Какая банальщина. В большинстве романов описаны подобные сцены. Я такое не читаю, конечно, а вот Стелла очень любит романы. Теперь (по законам жанра) главного героя, то есть меня, ожидает новая жизнь, полная приключений, страстей и тому подобной ерунды. Но сначала я пойду в аптеку. Все лекарства, как назло, закончились на прошлой неделе. И холодильник пустует второй день. Впрочем, не столь важно.

***

– Здравствуйте, сосед!

– Костя, доброе утро! 

В аптеке, конечно, очередь, и все старушки из этой очереди меня знают. Соседок, дам пожилых, уважаемых и словоохотливых, мой угрюмый вид не пугает.

– Я только что столкнулась с девушкой... Она из подъезда выбежала. Так злобно глянула, когда я поздоровалась! Ваша вроде?

Молодец Стелла. К ней никаких вопросов. Мне отвечать.

– Не моя. Сейчас все нервные, Анна Павловна. Кризис!

– И то верно. Даже на лекарства цены повысили. Наживаются на стариках и больных, ироды!

Очередь возбуждённо гудит. Лекарство со мной... А к вопросам о личной жизни я привык. Самый большой интерес проявляют родные из деревни, где я провожу отпуск. Иногда. Мама, папа, бабушка и дедушка обосновались в селе всерьёз и надолго. Они любят размеренную жизнь и семейные застолья, а я люблю их. И не желаю рассказывать о своих проблемах. Слишком мало времени мы проводим вместе, чтобы обсуждать все новости. Моя вина. Совсем заработался и разгулялся...

Есть ли у меня проблемы? У кого, собственно, их нет? Никанорыч не в духе? Это временно. Стелла хочет замуж? Вот и нет проблемы. Раскалывается голова? Надо меньше пить. Одиночество? Не такая это проблема. Где искать настоящую любовь? Выбор невелик. На работе или в спортбаре. Маршрут привычный, но ещё не успевший надоесть.

Звонит телефон. Лёха.

– Привет, старик! Где пропадаешь? Не забыл, что у нас сегодня шашлыки?

– Я после вчерашнего никак в себя не приду.

– Да брось, наши же выиграли.

– Зато я проиграл, Лёха. По всем статьям.

– Что-то ты приуныл, старик. Бери свою блондинку и валяй к нам вечером, заодно поможешь!

– Блондинки в наличии нет.

– Куда же ты её дел?

– Разошлись, как в море корабли. Замуж не позвал. А гражданским браком Стелла довольствоваться не будет.

– Ну ты даёшь, – Лёха присвистнул, – таких красоток ещё поискать... Хотя ты прав. Больше о ней ничего и не скажешь. Давай к нам! В наличии другая блондинка!

– И где ты её взял? – вяло интересуюсь я.

– В музее!

– Как раз мой формат.

– Зря смеёшься. Культурная барышня, между прочим, музейный работник! Она тебе и Петрарку в оригинале прочтёт, и о Леонардо расскажет!

– Да Винчи? – смеяться мне не хотелось.

– Хотя бы и да Винчи!

А вот, наверное, и фея, которую я ищу. Этакое бестелесное существо. Будет ждать меня с работы, подавать с утра рассол и помогать Лёхе с шашлыками. Какие глупости.

– Старик, куда пропал?

– Здесь я, Лёха. Не до музейных работников. Плохо мне, понимаешь. Хотя не столь важно.

– Как это не столь важно? Ты мне таким не нравишься! (Тоже мне новость.) Приезжай, говорю, мыслитель! Выбрось всё из головы!

– Обязательно.

– Мы тебя вылечим! Бывай!

Иногда Лёха говорит невыносимо громко. Эти неприятные ощущения мне знакомы. Наши играют часто, а мы либо празднуем их победу, либо утешаемся. Последнее более актуально.

– Молодой человек, осторожнее!

Мимо проносится девушка на велосипеде. Красный шарф развевается на ветру. «Молодой человек». Смешно. Мне уже за тридцать, а за душой ничего нет, кроме посредственной работы. Была вот Стелла... Но за неё переживать не стоит, найдёт себе испанца, итальянца, ещё кого-нибудь. Знойные европейские мачо выстроятся в очередь. Забавное, должно быть, зрелище.

Конечно, на работу я сегодня не пошёл. Могу себе это позволить. Генеральный директор всё-таки. Или гендир – для краткости. Никанорыч, то есть Сергей Никанорович, который иногда бывает не в духе, как-нибудь сам разберётся со шведами. Мужик правильный, толковый. 

– Здравствуйте, Светочка.

Светочка – моя секретарша, которая всегда поднимает трубку после первого гудка. Ещё одна стройная блондинка. Если бы в офисе отсутствовал дресс-код, Светочка появлялась бы на работе в купальнике. А почему нет? Фигура позволяет. Как и статус молодой женщины в поиске.

– Доброе утро, Константин Александрович! – Светочка всегда бодра и оптимистична. 

– Сегодня не приду. Сообщи Караваеву, чтобы решил вопрос со шведами.

– Хорошо, Константин Александрович, я всё передам.

– Спасибо.

– У вас что-то случилось? – В голосе моей чудесной секретарши слышится неподдельное огорчение.

– Нет, ничего. Благодарю. Хорошего дня.

Пора принять лекарство. Я спасён. Я снова живу.

***

– Константин Сергеевич?

– Александрович.

Сегодня в гостях у Лёхи я заскучал удивительно быстро. Буквально с порога.

– Ой, простите. Я про Станиславского вспомнила. Впрочем, неважно. Меня зовут Елена Анатольевна. Очень приятно!

Так вот какие нынче феи. С хорошо поставленным голосом. «Впрочем, неважно» – одно из моих любимых выражений. В мире так мало важных вещей.

– И мне приятно.

Появляется хозяин вечера. Рот до ушей. Вот уж кто умеет получать удовольствие от жизни! Давно и прочно женат, не любитель ходить налево, со своей Марины пылинки сдувает... И мы дружим столько лет.

– Лёха, объясни, почему мы с тобой всю жизнь дружим и почти не ругаемся?

Лёха хохотнул.

– А ты, я смотрю, так и не отошёл от вчерашнего! Выключи философа! Лучше проводи нашу гостью в сад, а то она заскучала. 

– Вовсе нет! – запротестовала Елена.

– Идите-идите! Ничто так не располагает к беседе, как свежие ягоды с куста. Можете собрать!

Елена мучительно краснеет. Поздновато. Сколько ей уже? За тридцать?

– А у нашего Алексея замечательный сад. – Я свирепо оглядываюсь на друга, тоже мне, церемониймейстер нашёлся!

– Правда? Я здесь в первый раз, ничего ещё не видела.

– Конечно. Он так любит цветы! Даже странно. Для мужчины.

– Почему же? Я тоже люблю цветы. Но у меня дома они вянут. Помните Гумилёва? «У меня не живут цветы...»

Я не помнил. В голове возник образ папы дяди Фёдора из «Простоквашино».

– Цветы обычно в тех домах вянут, где атмосфера слишком строгая...

Елена заметно удивлена. Кажется, я сказал это вслух?

– Ну понятно, – я пытаюсь исправить ошибку, – на зарплату музейного работника не повеселишься.

Снова удивлённый взгляд. Сегодня я никудышный собеседник. 

– Возможно, вы правы, – говорит Елена. – Знаете... Искусство меня всегда вдохновляло. Я даже рисовала. Делала какие-то наброски.

– А теперь что?

– Ничего. Пустота. Даже кошку завести не могу. Аллергия.

– Можно сфинкса завести. – Что за глупости я говорю?! Зачем?

– Да, хорошая идея. Я как-то не догадалась. Пожалуй, стоит... Завести.

Мы сидим в саду. Елена роняет голову на руки и задумчиво смотрит в сторону. Странная она. И я тоже хорош. Костя-весельчак безвозвратно исчез. Сегодня я сам себе не нравлюсь.

На улице смеркается. Небо бутылочно-зелёного цвета с оттенком бирюзы. Вот оно уже темнеет и становится фиалковым. Красиво. Какой я романтик.

– Константин, хотите чаю?

– Нет, спасибо.

– Шашлык скоро будет готов...

Я вопросительно смотрю на Елену. О чём это она? О шашлыке? И почему на ней глухое серое платье? В саду тепло.

– Скучно со мной, да? Совсем от жизни отстала.

– Нет, что вы. Просто задумался. 

Такая откровенность с незнакомым человеком... Сплошные противоречия. Я не люблю противоречия ещё со школы. С математикой у Костика проблем не было, но у него не получалось доказывать теоремы методом «от противного». Какие тут противоречия? Жил-был мальчик, посредственно учился, любил футбол. Ближе к окончанию школы образумился, захотел выбраться из бедности. Взялся за ум. Поступил на бюджет, честно слушал лекции, писал курсовые, получал зачёты. Не курил за углом и не сбегал с лекций, чтобы покатать очередную красотку с параллельного потока на папином «Ауди». Прошёл путь от рядового экономиста до гендира. Ах да, после института отдал долг Родине. Всё чинно, благородно. До акулы бизнеса Костику, ставшему Константином Александровичем, ещё далековато. Всему своё время. Что там со шведами, кстати?

– Хотите яблоко? Только что с ветки упало.

Я возвращаюсь в реальность, довольно унылую. Пустеющий сад, запропастившийся куда-то Лёха и эта странная женщина. С какой стати я должен поддерживать беседу? Никому из нас отношения не нужны, особенно ей: это заметно по платью.

– Спасибо. Угощайтесь сами, оно наверняка вкусное. Я пойду. Извините.

– Но... Как же гости? 

– Прошу прощения. У меня шведы. Всего хорошего. Лёхе... Алексею я позвоню.

По дороге я встречаю собаку. Лёхин Жорик, неунывающий чёрный пёс в рыжих подпалинах, смотрит укоризненно.

– Гляди в оба, Жорик! Сегодня будет шашлык!

И где же обещанные феи? Стало только хуже.

***

У подъезда меня ждала ещё одна блондинка. Стелла. Отчаянная девушка. Не побоялась притопать на окраину на шпильках и в экстремально коротком платье. 

– Костюш... то есть Костя (прогресс!), я решила тебя простить! А тебя всё нет и нет.

– За что? Напомни. 

Стелла капризно надувает губы. 

– Не будь занудой, дорогой. Угостишь чаем?

– Проводить тебя домой или вызвать такси?

– Что с тобой происходит, Костюш? Нам же было так хорошо вместе!

Эту фразу в фильмах я слышал раз сто.

– Давай по-честному. Мы друг от друга устали. Тебе нужна красивая жизнь. У меня нет ни сил, ни желания её обеспечивать.

– Нашёл себе кого-то? Так и скажи, не делай из меня идиотку!

– Нет, и ты это прекрасно знаешь.

– Потому что ты неудачник!

Стелла чуть не плачет.

– Хорошо, я угощу тебя чаем.

– Пей теперь сам!

Впрочем, она легко даёт себя уговорить, и мы поднимаемся в квартиру номер двадцать семь. В мою берлогу, так и оставшуюся холостяцкой, как Стелла ни старалась её украсить. Вкусы у нас разные. Зачем мне эти сухие цветы на кухне? Икебана, оказывается. А вот эти железяки в прихожей – магический амулет. Про статуэтки я вообще молчу. Когда по телевизору идёт футбол, они страдают в первую очередь. Я эмоциональный болельщик.

– Вернись в реальность, дорогой! Где ты витаешь постоянно?

Стелла заваривает чай, аккуратно присаживается на диван и пристально смотрит на меня. А я... Ничего я не хочу. И даже экстремально короткое платье бессильно. 

– Помнишь, где лежит одеяло? Возьми, ночи прохладные уже. 

– Прямо сюда принести?

– Нет, зачем. Спальня в твоём распоряжении.

– А ты когда придёшь? – Стелла осознаёт: что-то идёт не по плану.

– Я ещё поработаю, а потом лягу здесь.

– Что значит здесь?! А ко мне?

– Не отправлять же тебя домой одну! Утром отвезу. Хотя нет, машина в ремонте. Такси вызову! Лично!

– Наглец! Сумасшедший! – но Стелла не настолько смела, чтобы встать и уйти. Это будет наша последняя ночь вместе... Не в полном смысле этого слова, конечно.

***

Неделя не проходит – проползает. Лёха с Мариной во время отпуска укатили на юг, оставив Никиту на попечение бабушки. Повезло пацану. Предшкольное лето на природе – мечта! Потом начнётся... Первый класс, пятый, десятый, экзамены. Круговорот лишённых смысла событий. Всё это совсем не важно, я-то знаю. В законный выходной я тянусь за бутылкой коллекционного виски. Это очень хорошее лекарство от тоски. Мне подарил его, кажется, профессор Воротынцев после одной из важных встреч. 

– У нас в Сочи, правда, больше чачу уважают, – сказал он тогда, – но и это попробуйте обязательно. Спасибо вам.

Я, помнится, помог профессору решить вопрос с поставками, а он позвал меня в гости.

– Приезжайте, будем рады! У нас с женой свой домик на побережье.

Профессор говорил воодушевлённо и имел вид счастливого человека. Наверное, в Сочи хорошо живётся. Я побывал там в детстве. Запомнил лохматые пальмы и мамино предостережение: «Костик, не заплывай за буйки!» Так всю жизнь и не заплываю. А почему бы не бросить всё и не рвануть на недельку в город тёмных ночей? Не к Воротынцевым, а просто так. Лёха вроде бы в Абхазию отправился? Значит, не увидимся. Хотя всякое бывает.

На часах половина седьмого утра. Со стены насмешливо улыбается Железный Арни – кумир детства. Вот-вот скажет: «Ничего у тебя, Костик, не получится! Тридцать два года прожил, а ума не набрался».

Нет, не скажет. Ведь он не говорит по-русски. О чём это я? Да, надо позвонить...

– Слушаю, – ровный голос. Как будто я не разбудил её в такую рань!

– Здравствуйте, Елена Анатольевна. Узнали?

– Узнала.

– Вы не спите?

– Отнюдь. Пью кофе, любуюсь рассветом.

– Цикорий полезнее, – машинально говорю я. Это всё Стелла со своими диетическими штучками! – Простите, отвлёкся. Не хотите в Сочи поехать? На неделю.

– Почему нет? Когда?

Вот так тургеневская барышня! Малознакомый мрачноватый тип зовёт покататься, а она и не против!

– Завтра. Как только куплю билеты, позвоню.

– Отлично. У меня как раз начинается отпуск.

На следующее утро мы встречаемся в аэропорту. 

– А где вещи? – Когда мы отправлялись в путешествие со Стеллой, она брала с собой чемодан и не меньше двух огромных сумок. Домой привозила ещё одну. «Костюша, не ворчи, это всё нужное». Костюша ворчал. Всё-таки он не спортсмен.

Елена улыбается. Какая она бледная. 

– У меня только рюкзак!

– Тогда пойдёмте.

Серебристо-серый самолёт взлетает, унося уставших людей в гостеприимные южные дали. Как долго я отсутствовал! Как здесь хорошо!

Елена не разделяет моего восторга. Прикрывает глаза, когда нас окружают вездесущие таксисты. Ладно, это я ещё могу понять... Надевает шляпу, чтобы спрятаться от солнца. Почти не ходит на пляж. Равнодушно скользит взглядом по кафе и ресторанам. Отказывается кататься на яхте, ссылаясь на усталость. Женская душа – потёмки...

Я с удовольствием плаваю по утрам, уплетаю шашлык и даже провожу вечер в местном клубе. При виде танцующих становится весело. Ещё больше теплеет на душе при виде бара. И всё-таки я слишком стар для тесных помещений, мигающего света и грохочущей музыки. Поэтому, осушив стакан бодрящего напитка и улыбнувшись одной из роковых красоток, я покидаю заведение и отправляюсь на побережье. У моря всегда хочется вспоминать прошлое. Когда я был маленьким, я учился жонглировать камнями на берегу, строить замки и крепости. Всей семьёй мы искали ракушки и восторгались медузами. Когда мама спросила, что мне больше всего понравилось в Сочи, я простодушно ответил: «Пальмы». Всё просто: в пасмурный день ты выходишь на улицу, а под окном растёт пальма. Ты видишь, как она приветливо машет ветвями на ветру, и чувствуешь себя счастливым...

Нет, не прерывается жизнь с наступлением ночи! Сколько красок, звуков, впечатлений! И сброшен груз забот, и забыт возраст...

А в соседнем номере тишина. Елена не выходит гулять по вечерам. Она вообще ничего не делает. Сидит у окна и кутается в шаль, как будто мы отдыхаем в Мурманске.

– Что с вами? Сочи – это рай земной, а вы всё грустите!

– Ничего, не обращайте внимания. Хочу отвлечься, но не получается.

– Сделайте что-то неожиданное. Понимаете? Мне тоже было плохо. А теперь мне хорошо.

Елена смотрит на меня, как на ненормального. Под её взглядом я теряюсь, но продолжаю:

– Смена обстановки творит чудеса! Просто попробуйте проникнуться этой атмосферой!

Представляю, как забавно это звучит. Взрослый мужчина радуется морю и солнцу. Возвращение пятилетнего Костика. Ну и что с того? Я наконец-то свободен! Не одинок, а именно свободен! Никто не говорит капризно: «Костюша, здесь шумно, пойдём на частный пляж!»

– Вы завели сфинкса?

– Нет, руки не дошли.

Мне хочется ехидно спросить: «Чем же вы занимаетесь все дни напролёт? Страдаете?» Это невежливо и бестактно. Человек, может быть, в депрессии... Но, я думаю, такого заболевания не бывает. Захотелось страдальцу внимания – вот он и создаёт сам себе проблемы. 

На следующее утро я прихожу в соседний номер с цветами. Елена равнодушно улыбается.

– Помните, как я отказался от яблока? Теперь вот принёс вам целую корзину. А ещё персики купил. Знаете, продавец такой чудак! Говорит мне: «Ты, брат, если персики не попробуешь, можешь никому не рассказывать, что в Сочи был! Не поверят! Весь секрет Сочи – не в факелах и не в отелях, а в персиках! Понимать надо!» 

Она не слушает. Берёт яблоко, надкусывает его из вежливости и вновь застывает.

– Что же вы? – конечно, я сам виноват. Ещё недавно она первая начинала разговор, а со временем дела стали хуже. Взялась же... На мою голову...

Странный отпуск заканчивается. Приятный голос объявляет: посадка.

– Извините, Константин Александрович. Надеюсь, я не совсем испортила вам отдых. До свидания. Вернее, прощайте.

– До свидания, – растерянно говорю я. Фея из параллельной вселенной покидает мой холостяцкий мир, ничего в нём не изменив. Впрочем, так ли всё просто? Совсем недавно я был счастлив... Но явно не из-за неё! 

Чувство вины не покидает.

– Алло, – сонный голос друга свидетельствует о том, что к беседе он не расположен.

– Извини, я тебя разбудил. Но что это было?

– Что «это»? Говори яснее.

– Музейный работник.

– Откуда я знаю? Ты вообще о чём?

– О неземной барышне, которая читает Петрарку, – терпеливо объясняю я.

– Да я её толком не помню, приятельница Маринкиной подруги. Сам понимаешь. А что? – Лёха, кажется, заинтересован. – Загулял, старик?

– Какое там.

– Отфутболила?

– Строго говоря, я и не пытался. Там всё сложно.

– Забудь. Не получилось с этой – будут другие. Наслаждайся свободой! Мне вот уже нельзя...

– Чего там тебе нельзя? – В трубке слышен весёлый голос Маринки.

– А вот и моя обожаемая жена! Наплавалась, русалка?

– Ещё как!

– Пока, Лёха.

– Бывай, старик! И не сиди дома, сходи куда-нибудь! Позвоню – проверю!

Лёха странный. Разве он забыл наш традиционный маршрут? Дом – работа – спортбар. Иногда магазин. Жизнь такая предсказуемая.

***

Спустя пару недель (долгожданный выходной!) я просыпаюсь от резкого звука. Совсем забыл выключить мобильный. Встреча одноклассников? Несомненно, это очень важный повод разбудить человека... И как они меня нашли? Написала Арина, первая красавица класса, лучшая теннисистка района и любительница яркой помады. Забавно! Прошло уже больше пятнадцати лет, а некоторые вещи со временем не меняются. С фотографии профиля на меня смотрела эффектная брюнетка с алыми губами. Кажется, в Арину не были влюблены только мы с Рудиком, гениальным физиком. Рудик был женат на науке, а я предпочитал девушек другого типажа. В друзьях Арины оказались почти все одноклассники. Вот лопоухий Серёжка Зотов, счастливый отец семейства. Вот отличница Таня – поэтесса, которая вернулась в родной городок после окончания института. Вот супруги Коростелёвы. Вместе ещё со школы, надо же!

Я устремляю взгляд вдаль. Рано думать о вечном в тридцать два года, но как всё-таки быстротечна жизнь. Что с этим делать? Продолжать полировать кресло гендира? Мягкое кресло. Удобное. Но где же свобода, которую я, казалось, обрёл в далёком южном городе? Может, несостоявшаяся фея тоже об этом думала, но не могла выразить мысли словами?

– Разве вы не знаете?

– Чего не знаю? – решился-таки позвонить и подумал, что ошибся номером.

– В больнице она. Если так дальше пойдёт, в психиатрическом надолго останется! – голос звучал злорадно.

– Что случилось-то?!

– Мы всем домом чуть на воздух из-за этой помешанной не взлетели! Хорошо, что гость к ней вовремя пришёл, дай Бог ему здоровья!

Вскоре я узнал, что Елена то ли случайно, то ли намеренно включила в квартире газ. Её спас визит курьера интернет-магазина. Елена собиралась готовить яблочный пирог и изысканный крем-суп. Почему-то запоминаются мелкие подробности. Какая разница, что она хотела приготовить? Человек чуть не умер! А я ведь мог забить тревогу гораздо раньше... Сейчас уже поздно. Или нет?

И вот она с отсутствующим видом смотрит на меня. В окно врываются запахи цветов и звуки голосов, а ей всё равно. 

– Что же с вами такое? – я чуть не плачу. Это что-то новенькое. Но нельзя равнодушно отнестись к тому, как молодая красивая женщина превращается в куклу с пустыми глазами. От неподвижного взгляда серых глаз у меня мороз по коже. Чувствуется дыхание того неизвестного чудовища, которого нам, существам земным, никогда не увидеть и не понять. Разве только... Но об этом после.

– Я не специально. Просто захотелось устроить для себя праздник живота. Потом я задумалась и выпала из реальности. Вы мне верите?

– Вы ведь даже окна не открыли! И дверь на кухню тоже была заперта, в отличие от входной.

– На улице и так жарко. Зачем открывать окна? Готовлю я всегда с закрытой дверью. Насчёт входной... Наверное, забыла запереть ещё накануне. 

– Вы провели ночь в незапертой квартире? И так спокойно об этом говорите?!

– Двери, двери, слишком много дверей, – отвечает Елена без улыбки. – В них и запутаться недолго. 

Наконец-то она вышла из состояния прострации. Во мне закипает злость.

– Все четыре конфорки были включены! Зачем Вам столько, если даже продукты ещё не привезли?!

– В холодильнике тоже есть еда. Я хотела приготовить много блюд и не хотела умирать. Поверьте. Даже несмотря на то, что я вечно недовольна собой. Кстати, на плите был чайник.

– Можно было самой себя спасти! 

– Не так-то просто себя спасать, когда хочется спать. Странное чувство. Ведь я давно забыла, каково это – хотеть спать.

– В общем, так дальше продолжаться не может! – Мужчина я или нет?! – Вы переедете ко мне и будете жить под присмотром. По крайней мере, пока всё это не прекратится.

Мой голос звучит всё тише. Прекратится? Мать Тереза из меня, прямо скажем, неважная. Но и оставлять даму наедине с её проблемами джентльмену никак нельзя. Не этому родители учили! Кстати, что они скажут? Может, представить Елену как свою новую девушку? Двойной эффект. Ха-ха.

«Притормози, Костик, – говорю я себе, – дама ещё не дала согласия».

– Очень благородный порыв, – отвечает дама, – но не переломит ли последняя соломинка спину верблюда?

– Какая соломинка? 

– Помните Сочи? Вы тогда говорили о простых радостях, доступных на отдыхе. Значит, здесь, на родной земле, вы не радуетесь, а страдаете. Что мы будем делать? Страдать вместе? 

Она прикрывает глаза. Нет, мне не показалось. Елена надо мной смеётся. Пусть так, это лучше, чем ничего не выражающий взгляд.

– Почему нет? Сядем рядом, возьмём вышитые платочки и начнём рыдать...

Пытаясь пошутить, я одновременно оцениваю состояние своей квартиры. Платочки с монограммами в ней вряд ли найдутся. 

– Что-то в этом есть... – Моя собеседница улыбается с закрытыми глазами.

– Подумайте. Предложение рациональное. Всё-таки вместе веселее. Обещаю не надоедать! Будем соседями, как в коммуналке. Если хотите.

– Я подумаю. Время ещё есть. В этом чудесном заведении оно течёт так медленно... Представляю, как радуется Галина Фёдоровна.

Неожиданный поворот.

– Что за персонаж? – Мне вспоминается злорадный голос в телефонной трубке.

– Соседка. Я оставляла ей ключи когда-то. Опрометчивый поступок.

– Чему же она радуется?

– Представляете, как хорошо, когда рушится идеальный образ? Музейный работник живёт по соседству... Скучная женщина! Не курит, не пьёт. В порочащих связях не уличена. Ночует дома, вовремя оплачивает услуги ЖКХ, со всеми здоровается, не шумит, не сорит, не скандалит. Просто придраться не к чему! А тут такое... Сумасшедшая! Чокнутая! Вот где собака зарыта!

– Вы так плохо думаете о людях?

– Вовсе нет. Честно говоря, я вообще о них не думаю. Просто делюсь наблюдениями.

– Не думаете? А о чём или о ком же тогда говорить и думать? – Мне весело.

– Допустим, об искусстве. Данте, Тарковский, Серов... Тема всегда найдётся.

– Так ведь и они – о людях. Как ни крути.

– Не-ет, они – о жизни. О былом. О грядущем. О высоком. О настоящем. О том, что вечно и что преходяще.

– Жизнь – это люди. Без них мир вряд ли существовал бы в таком виде, в каком он есть сейчас.

– Вы меня почти убедили, – она снова улыбается, и это вселяет надежду, – но всё-таки понятия «люди» и «жизнь» не тождественны. Если выражаться точнее, понятия «моя соседка Галина Фёдоровна» и «жизнь» не тождественны.

Теперь мы смеёмся вместе.

– Я столько раз пыталась себя переделывать, что в конце концов устала и отказалась от великой идеи оправдания людских надежд. Но это не важно. С вами интересно спорить. 

– Ещё один аргумент в мою пользу. Что ж, пора и честь знать. Ждите меня, Елена, и отсюда вы выйдете, как королева!

Я сказал какую-то глупость, но она засмеялась. Можно ли считать это началом новой жизни гендира? Время подходящее, нечего сказать.

***

Врач смотрел на меня так, будто он уже знал всё о новой жизни и о молодых людях, которые много на себя берут.

– Её не надо развлекать. Мы же не в цирке. – Он пожал плечами. – Достаточно просто уделять внимание. Ненавязчиво. Не говорите о случившемся.

– Это потому, что неудавшиеся самоубийцы не любят вспоминать о своих попытках уйти из жизни? – Я почему-то говорю шёпотом.

– Не совсем. Да, у неё депрессия. Однако не все люди с такой болезнью желают умереть. Ведь для этого надо приложить усилия, а сил у них нет.

– И что же делать?

Он взглянул на меня, как на неразумного ребёнка.

– Жить. Вы знаете другие рецепты? Искать позитивные моменты в каждом дне. Конечно, медикаментозное лечение мы тоже назначим.

– У вас нетрадиционный подход к решению проблем, – осмеливаюсь заметить я.

– Разве? Значит, традиции устарели.

– Скажите, а вы в детстве или (кхм!) юности не зачитывались романами Гончарова?

Доктор расхохотался.

– Вы не первый, кто об этом спрашивает. Говорят, у меня с ним какое-то сходство. Не знаю. Не замечал.

Я тоже не замечал... Пока он сам не сказал. А ведь и правда, есть что-то неуловимое. В лице, в глазах, в фигуре. Как на том портрете, который мы все видели в школьных учебниках.

– У меня не было времени читать Гончарова. С пятого класса я изучал медицинскую литературу. – Он выбирает подчёркнуто серьёзный тон, но всё-таки не удерживается от улыбки: – Да читал, конечно. Кто из нас не может этим похвастаться?

– Очень и очень многие. Но я не об этом. Помните? Были у него герои, которые хотели изменить традиции.

– Такие герои есть почти в каждом произведении. Романтики, нигилисты, фантазёры, прагматики... А по-моему, обычные люди. Все хотят перемен. Такова человеческая натура. Время не стоит на месте. Нам приходится за ним бежать.

– Однако... – Как, наверное, смешно смотрятся со стороны мои попытки философствовать.

«Гончаров» имел вид человека, который всё это уже слышал. И не раз.

– Что делать будем?

– Последуем вашему совету.

На самом деле я не знал, как поступить. Никогда не приходилось о ком-то заботиться. Да, есть семья. Прибыл на «каникулы», помог по хозяйству, привёз гостинцы, поговорил о жизни, узнал новости и снова укатил к себе. Ухаживания на стадии конфетно-букетного периода вообще не из этой оперы. Домашних животных я не держал. Детьми пока не обзавёлся. Откуда взяться опыту? Оставалось надеяться, что всё решится само собой.

Вопреки моим опасениям, Елена довольно быстро освоилась в «берлоге». Она исправно готовила еду, смахивала пыль со стола и тумбочек, протирала полы. Но глаза её всё ещё ничего не выражали. Даже когда мы смотрели кино, Елена не следила за сюжетом и отвечала невпопад.

– О чём вы всё время думаете? – интересовался я. – Не о людях, это я уже понял.

– Точно, не о них. О вечно. О том, что там, – она поводила плечами, – за гранью.

– Ну и зачем думать о неведомых мирах, когда перед нами мир реальный? Его надо чувствовать, в нём надо... жить! 

Елена развернулась ко мне всем корпусом.

– А как это – жить? Я не умею. Научите. 

– Ну... – Я запнулся. Что я мог сказать? Проповедовать прописные истины? – Я тоже не умею жить.

– Вот и приехали. – Моя собеседница шутливо всплеснула руками. – Как же? У вас работа, друзья, увлечения. Любовь, наконец.

– Да, работа, которая ещё не успела надоесть. Потому что я недавно в этом кресле. Но вскоре меня настигнет та же скука. Что такое движение по карьерной лестнице? Это движение вверх, к высшей цели, движение, которое требует усилий. Но ведь цели может и не быть.

– Разве вы не любите свою работу?

– Люблю. Размеренно, без волнения, без огня в сердце, о котором пишут ваши любимые поэты. Люблю просто по привычке: у меня неплохо получается этим заниматься. Другого я никогда не искал и не желал. Но и этого тоже не желал. Надо было найти дело, приносящее доход. Того требовали обстоятельства. Я нашёл, и моя дорога оказалась не такой уж тернистой. Потом я обосновался на этом месте. Иногда двигаюсь по инерции. Всё хорошо, спокойно, стабильно... И только. С таким же успехом я мог выполнять другую работу, на которую хватало бы сил и которую я умел бы делать. Это не призвание, а лишь дань обстоятельствам.

– Но...

– Вы и сами всё это знаете, верно? У друзей своя жизнь. Увлечения? Наша сборная не настолько хороша в футболе, чтобы уделять ему много внимания. Любовь? Где вы её увидели? – Я грустно улыбнулся. – Такой вот перед Вами экземпляр. Генерал от инфантилии, не иначе.

Елена заинтересовалась:

– Это как?

– Костиком я был… и Костиком остался. Впрочем, неважно. Хватит читать бессмысленные лекции. Пойдёмте гулять.

***

В парке, как всегда, тихо и свежо. Как всегда... Когда я был здесь в последний раз? Давным-давно. Но в таких местах время будто останавливается. Снова успокаивающе бормочет фонтан. В воде отражаются жёлтые огни фонарей. Хорошо!

– И мороженое вкусное. – Я вслух продолжаю мысль. Елена моего энтузиазма не разделяет:

– Разве? У меня от него ломит зубы. Я замёрзла. Что интересного в парке? Тот же асфальт, те же деревья и цветы. 

– А чего бы вы хотели? Дерзайте! Исполню любое ваше желание.

– Я бы хотела найти смысл жизни.

Смотрит серьёзно, а в глазах вспыхивают и гаснут озорные искорки. Проверяет меня?

– Ну вот, – развожу руками, – я думал, что вы попросите другое мороженое...

Да, смех и совместные прогулки объединяют людей. Когда-нибудь я напишу об этом научную статью. 

– Давайте искать смысл. Составим список того, что нас радует, и повесим на стену. Будем регулярно его дополнять. Рядом разместим список желаний. Так, кажется, поступают герои известных фильмов? Правда, обычно они обречены. Нам повезло больше: наше время не ограничено.

– Так ли это верно?

– Во всяком случае, никто не запрещает нам так думать и жить так, как хочется. В рамках закона, конечно.

Повисает пауза. Когда я научусь шутить?

– Мы ведь ничего не теряем.

– А если мы не знаем, чего хотим?

– Мы знаем, чего мы не хотим, а это уже немало.

– «Метод от противного».

– Терпеть его не могу. – Спустя много лет я вздрагиваю от одного напоминания об этом. 

– Мне и вовсе никогда не давалась математика. – Елена вздыхает. – Затея обречена на провал!

– Почему? Нет! Просто надо придумать другое название. Или кодовое слово, если вам так больше нравится. «Радость существования»? Просто «Жизнь»? Как только кто-то из нас загрустит, его товарищ по игре скажет кодовое слово, и мы вместе будем играть по новым правилам. Жизнеутверждающим!

Елена лукаво смотрит в сторону:

– Кажется, теперь я понимаю, что значит быть генералом от инфантилии...

– Но вы ведь составите мне компанию? Вспомните классика: «Будьте как дети...»

– Уговорили! Буду генеральшей. Но в лучшем смысле. Инфантильность и детский взгляд на мир – не одно и то же. 

Мы под руку идём по аллее, а дорогу освещают фонари и звёзды. Не сразу и поймёшь, какой источник света ярче... Молчание никого не стесняет.

– Только не забудьте о нашем правиле, когда наступит очередной дедлайн, – добавляет Елена.

– Думаете, я буду жаловаться на жизнь? Посмотрим!

... За окном брезжит рассвет, а мы корпим над списком. Как всё-таки трудно понять, чего нам действительно хочется. Трудно найти настоящие удовольствия, а не те, которые рекламируют по телевизору и в Интернете. Ещё сложнее отбросить сомнения: ну как, скажите на милость, я могу выпить чашечку американо с президентом, если он даже не знает о моём существовании? 

Елене затея тоже даётся непросто. Она хмурится, черкает что-то и наконец одним движением руки превращает лист бумаги в малопривлекательный комок.

– Не получается?

– Совсем нет. Первое же моё желание разбилось о быт.

– Как любовная лодка, – замечаю я.

– Хорошо, что я уже привыкла к вашим комментариям. Раньше они приводили меня в недоумение.

– Давай на «ты». К чему эти церемонии.

– Давай. Так лаконичнее.

– Мы друг друга стоим, – заключаю я, – твои остроты попадают точно в цель.

– Я не пыталась острить...

За приятной беседой ни о чём мы проводим много времени. Куда спешить? Вот уже сгущаются сумерки. Список желаний всё ещё не составлен. 

– Давай вместе записывать первое, что придёт в голову, – предлагаю я. – Сколько можно мучиться!

И пишу большими розовыми буквами (другого маркера в ящике стола почему-то не нашлось – Стелла, что ли, забыла?): «Научиться готовить пряничных собак».

Елена смотрит через моё плечо:

– Почему собак? Обычно готовят пряничных человечков. 

– Хочу в компании друзей сказать, что я в этом деле собаку съел, и съесть собаку. Представляешь, какой будет эффект?

– Представляю. Продолжим. «Скатиться с горы на картонке».

– Так просто?

– Да. Для серьёзной женщины, какой меня все считают, это подвиг. А ещё это напоминание о детстве.

– Я в детстве и без картонки катался...

– Не будем бросаться в крайности. Достаточно и того, что я выполню своё желание на глазах у Галины Фёдоровны.

– Ладно. «Посетить крупнейший парк аттракционов».

– Российский?

– Пока да. Мне и его хватит.

– Боишься?

– Не знаю, не пробовал. Но когда я смотрел на это со стороны, перед глазами вся жизнь пронеслась.

– А ты честный, – говорит Елена, – мне очень нравится такая черта в людях...

– Милый, ты скоро? Иди сюда! Я заказала доставку суши!

Пора закрывать ноутбук и возвращаться в реальность. Стелла зовёт ужинать. 

Когда-нибудь я допишу список невероятных желаний под названием «Жизнь», стану героем-спасателем отчаявшихся душ (и себя самого) и завершу этот современный роман. А может быть, он так и останется в памяти бездушного цифрового устройства, как и чья-то неприметная жизнь, как судьба человека, который идёт к неизвестной цели, каждую минуту рискуя заблудиться в тумане. 

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных