Пт, 23 Октября, 2020
Липецк: +8° $ 77.96 91.30

«Выдвигал свой отряд в самое пекло боя…»

Олег Дячкин | 14.04.2014

Князь Дмитрий Леонидович Вяземский… Сразу после его гибели в марте 1917 года новой земской школе села Коробовка было присвоено его имя, в мае его похоронили в родовом склепе церкви этого села, а через несколько лет могилу разорили, и кости несколько десятилетий валялись среди мусора. 

Он родился 12 ноября 1884 года в семье усманского уездного предводителя дворянства, героя Русско-турецкой войны 1877–1878 годов князя Леонида Дмитриевича Вяземского. Старший брат Борис был на год старше, его жизнь тоже преждевременно оборвалась. Оба брата окончили гимназию в Санкт-Петербурге и юридический факультет Петербургского университета, после смерти отца стали гласными Усманского уездного земского собрания. В 1912 году женились на двоюродных сёстрах. 

По воспоминаниям младшей сестры братьев Вяземских Лидии, Дмитрий был совсем другим человеком, нежели широко образованный Борис. Дмитрий тоже от природы был очень умён, но в нём не было ни капли учёности. Зато он был блестяще остроумен. Его острого языка боялись. Он часто шел навстречу опасности, всякого рода предательство было противно его натуре. Эти черты его характера, соединённые со смелостью, присутствием духа и быстротой решений, действовали гипнотически на тех, кто находился под его началом во время войны.

Перед окончанием университета Борис прошёл двухлетнюю службу в лейб-гвардии Конном полку, а Дмитрия из-за проблем с сердцем в армию не взяли, несмотря на его выносливость и спортивную подготовку. Борис увлекался орнитологией и ботаникой. В 1905 году его большое исследование «Верховный тайный совет», посвященное послепетровской эпохе, было удостоено золотой медали Петербургского университета. В 1909-м это исследование было опубликовано отдельной книгой. 

В 1913 году в Санкт-Петербурге в типографии «Сириус» вышла книга Оскара Уайльда «Афоризмы» в переводе князя Д.Л. Вяземского, первое отдельное издание афоризмов и парадоксов мастера словесной остроты, изящная миниатюрная книжечка, отпечатанная на бумаге сорта «верже». 

Дмитрий Леонидович был гласным ещё и Петербургской городской думы, а Борис Леонидович – предводителем дворянства Усманского уезда. В начавшейся Великой войне Бориса Леонидовича в силу его должности в армию не призвали, а Дмитрий Леонидович, «в своё время забракованный для воинской службы, теперь постарался пройти, но был забракован снова».

Б.Л. Вяземский, будучи предводителем дворянства, возглавлял и уездное воинское присутствие, и мобилизационную комиссию. Сохранившиеся документы показывают его неформальное отношение к своим обязанностям: он занимался организацией помощи семьям призванных в армию, состоял в переписке с частями, в которых проходили службу усманцы, а также с международным Красным Крестом – в поисках военнопленных, занимался обустройством раненых и эвакуируемых. Был награждён бронзовой медалью за труды по всеобщей мобилизации 1914 года.

Дмитрий Леонидович всё-таки оказался на фронте – в качестве начальника 17-го передового конно-автомобильного отряда Красного Креста. Этот санитарный отряд работал на передовой.

Сохранились выдержки из писем Д.Л. Вяземского, описывающие работу полевого госпиталя в Лодзинском сражении (29.10.1914 – 11.11.1914), в котором с обеих сторон принимало участие до 750 тысяч солдат. Россия в этом сражении потеряла 110 тысяч убитыми, ранеными и пленными, а Германия и Австро-Венгрия – 160 тысяч. 


Лодзь. 6 ноября. Вот уже три дня как идёт непрерывный большой бой. Интересно всё выше всякой меры, пользу мы приносим огромную, работа кипит. Отряд наш особенно отличился, санитары оказались храбрецами, один «подвиг» мы совершили близкий к рекорду в смысле удачи. Шесть санитаров представлены к Георгию (медалям), в том числе Виттер, Ермолаи и Жидаев. Последние два произвели отдельное действие, действительно сумасшедшее по храбрости… Бой очень сложный, но может кончиться для нас большой победой, частичная – сегодня уже одержана. Кончаю, так как очень поздно и хочу поспать часок-другой. 

9 ноября. Пользуюсь отъездом В.В., чтобы послать это письмо. На наш 2-й корпус ведутся день и ночь бешеные атаки противника, которые разбиваются нашей удивительной артиллерией. Потери немцев колоссальны, наши – значительны. 2-м корпусом фактически командует Мадритов, с которым у нас замечательные отношения. Наш отряд отличается ежедневно. Ты не можешь представить, какой в бою развивается ад. Взрыв чемодана похож на 100 громов сразу, а тут за вчерашний день на площади нашего корпуса, вокруг нас, упало 1000 чемоданов или 1200, из них 11 непосредственно вокруг нас, осыпая всё осколками. Все окна у нас выбиты, все дома кругом разрушены. 

Наш персонал работает отлично, безупречно, пользу приносим колоссальную... наш пункт не закрывается день и ночь. Сейчас слышу – орудийный огонь усиливается, выстрелов 70–80 в минуту, начинают трещать пулемёты, что показывает, что какие-то цепи вышли из окопов. Ты не можешь себе представить, что это за феерическое зрелище с нашего излюбленного наблюдательного пункта, откуда видно поле в 2,5 версты ширины и в 3 версты длины. На этом поле видны все батареи, окопы, наступление цепей. Можно подумать, что это театр, а не действительность, и всё поле, все бугры, перелески поминутно, ежесекундно вспыхивают белыми дымками шрапнелей и чёрными – чемоданов. 

…За меня не беспокойся. Я не делаю лишнего, а от судьбы не уйдёшь. В одном будь уверена, что неприятного чувства нет никакого. Не то чтобы пули и снаряды были не страшны, но когда исполняешь так очевидно долг и показываешь пример 200-м подчинённым, нет ни малейшего колебания, что надо делать, а страх может появиться, только когда есть выбор, как поступить. Всё время есть даже какое-то опьянение.

11 ноября. Сидим почти как в Порт-Артуре; хлеба почти нет; масло и молоко прекратились, дров тоже нет, и мы зябнем. Дела наши – общие и частные – идут хорошо. Отряд работает на славу. Подробности писать не могу. Скажу на бегу, что установилась зимняя погода – мороз, солнце, и фуфайки (4500) встречены как высшая радость. Нас за них прямо благословляют. Мы все чувствуем себя отлично. Наши три машины, о которых мы думали, что они попали в плен, не только отыскались, но оказалось, что шофёры проявили себя особыми молодцами, трижды прорывались сквозь неприятельский огонь, удрали от неприятельской кавалерии и вывезли 2,5 миллиона казённых денег, за что три шофёра представлены к Георгию… Вчера чемодан влетел к нам в дом и разорвался в соседней квартире, всего в 17 шагах от нашего операционного стола. Им была легко ранена 3-летняя девочка.


Уже в первые месяцы войны 17-й отряд Красного Креста, руководимый Дмитрием Леонидовичем, приобрёл добрую славу и был известен тем, что работал в самых опасных местах. Присутствие такого прекрасно оборудованного полевого госпиталя вблизи от передовых позиций имело самое лучшее воздействие на моральное состояние войск. Д.Л. Вяземский располагал отряд очень близко к передовой, поэтому раненых доставляли вовремя. 

17-й отряд по своей инициативе с места затишья передвигался на другие горячие участки фронта. Поэтому-то Д.Л. Вяземский получал благодарственные письма за сбережение солдат от командиров различных частей, например, от командира 16-го Сибирского полка Б. Вентмольского, от командира 6-й особой пехотной бригады генерал-майора Е.В. Лебединского и от командира 38-й пехотной дивизии генерал-майора И.Р. Довбор-Мусницкого. Ярко описывается работа полевого госпиталя в приказе И.Р. Довбор-Мусницкого от 12.01.1917 года: 

«17-й передовой отряд Красного Креста оказал существенную и блистательную помощь дивизии, самоотверженно работая в исключительном по опасности месте, забрасываемом несчётным числом тяжёлых снарядов. Во время этого обстрела был убит, подавая помощь раненым, доктор Соколов.

За оказанную дивизии помощь прошу принять мою искреннюю и горячую благодарность всех чинов 17-го Передового отряда».


Сам Дмитрий Леонидович дважды был ранен, один раз в начале февраля 1915 года, когда сопровождал разведывательную колонну. В телеграмме от 11 февраля 1915 года, направленной матери Марии Владимировне, он сообщал: «Вчера легко ранен ружейной пулей поверхностно в грудь и насквозь мягких частей руки. Решил лечиться в Петрограде. Выезжаю сегодня. Очень прошу никого не беспокоиться встречать. Пожалуйста, убедите в этом Асю, тем более что время приезда и путь следования совершенно неизвестны. Целую всех. Дмитрий». То, что начальник санитарного отряда оказался ранен в рядах разведывательной колонны, было настолько необычным, что князь Д.Л. Вяземский был награжден Георгиевской медалью «За храбрость» 1-й степени. Рана была серьёзней, чем предполагали, но Дмитрий Леонидович говорил, что ранение ему на пользу и теперь он мог испытать на себе качества и недостатки своей санитарной организации. 

После упорных боёв декабря 1916 года и января 1917 года под Ригой за «мужественную и самоотверженную подачу помощи раненым под действительным огнём неприятеля» коллежский асессор князь Д.Л. Вяземский награждается 17 января 1917 года орденом Станислава 3-й степени с мечами. 

Князю Вяземскому было суждено пасть не на поле брани, а от случайной пули в революционном Петрограде. Это произошло 2 марта 1917 года. В связи с гибелью Д.Л. Вяземского генерал от инфантерии Р.Д. Радко-Дмитриев издал 25 марта приказ по 12-й армии:

«Во время уличной стрельбы в дни революции в Петрограде погиб от случайной пули начальник 17-го передового отряда Красного Креста князь Дмитрий Леонидович Вяземский.

С самого начала кампании, покинув семью и удобства жизни в Петрограде, покойный, жертвуя много собственных средств, организовал свой санитарный отряд, во главе которого стал лично и присоединился к 4-й Сибирской стрелковой дивизии. В стремлении помочь страждущему брату-воину, князь Вяземский не довольствовался обычным исполнением долга. Его работа всегда была подвигом. Дважды тяжело раненный, с простреленной насквозь грудью, он уделял для лечения самое необходимое время, спеша вернуться туда, где ежеминутно летала смерть.

Я познакомился с князем и его отрядом в июле 1915 года, в один из самых тяжелых периодов войны, и с первым же знакомством должен был низко преклониться перед его самоотвержением. Несмотря на мои советы и предупреждения, он выдвигал свой отряд в самое пекло боя, зачастую в самые боевые линии пехоты... горя желанием оказать помощь возможно большему числу раненых. 

Князю Вяземскому обязаны тысячи русских матерей за сохранение их сыновей среди живых, десятки тысяч детей тем, что они не остались сиротами. 

Да будет же тебе вечная память, дорогой боевой товарищ; да будет тебе земля пухом. Мы, воины 12-й армии, никогда не забудем твою братскую отзывчивость и помощь и будем вечно молить Бога за спасение твоей праведной души. Пусть убитая горем семья покойного найдет хоть какое-нибудь утешение в сознании, что имя князя Дмитрия будет вспоминаться всеми нами с чувством благодарности. Пусть и его малолетние сиротки, достигнув зрелого возраста, вспомнят с гордостью самоотвержение своего доблестного отца».


Обстоятельства гибели князя Д.Л. Вяземского сразу же описали петроградские газеты. 1 марта он вместе с бывшим председателем 3-й Государственной думы, особоуполномоченным Красного Креста на фронте А.И. Гучковым ехал на автомобиле по Измайловскому проспекту (по версии другой газеты, всё это произошло у Варшавского вокзала). Автомобиль попал под обстрел, шальная пуля ранила князя. На следующий день Дмитрий Леонидович скончался, а А.И. Гучков… «принял» отречение царя Николая II.

В первые дни Февральской революции Д.Л. Вяземский ездил по казармам и убеждал солдат не бунтовать против своих офицеров, благодаря чему во многих случаях удавалось избежать кровопролития. Похожим образом он действовал в 1905 году в усманском имении Лотарево. «Когда собиралась толпа и назревал бунт, он подъезжал верхом. Если мужики притворялись, что не узнают его, и не отвечали на его приветствие, то он останавливался перед ними и положительно гипнотизировал их своим присутствием… Толпа расходилась», – вспоминает сестра Л.Л. Васильчикова. Судя по полицейским донесениям того периода, в окрестных имению Вяземских сёлах никаких эксцессов в 1905–1907 годах не было. 

Именно эти действия молодого князя десятилетней давности стали обыгрывать заезжие в Коробовку политические агитаторы и провокаторы, когда попытались воспрепятствовать захоронению тела князя Дмитрия в родовом склепе церкви Димитрия Солунского. Только неоднократное чтение священником Коробовского храма Л.Д. Гумилевским приказа по 12-й армии о гибели Д.Л. Вяземского и твёрдость его старшего брата Б.Л. Вяземского позволили 18 мая 1917 года переломить ситуацию и достойно похоронить героя. Крестьяне плакали.

Через три месяца, 24 августа 1917 года, на вокзале железнодорожной станции Грязи проезжавшие солдаты зверски убивают руководителя Усманского уезда Б.Л. Вяземского, олицетворявшего порядок в уезде. Жене удалось отвезти тело в Петроград и похоронить в Левашевском склепе Александро-Невской лавры.

Церковь Димитрия Солунского в Коробовке была закрыта в конце 1930-х годов, а могилы Вяземских в склепе разорили, останки умерших смешали и бросили; склеп в лавре тоже был уничтожен.

А.И. Солженицын посвятил несколько главок эпопеи «Красное колесо» братьям Вяземским.

В 2001 году собранные в склепе Коробовского храма костные останки отдали на экспертизу. По ранениям кости левой руки и таза определили, что одни из них относятся к останкам князя Леонида Дмитриевича Вяземского, а другие – его сына Дмитрия Леонидовича. 16 сентября 2001 года останки князей были торжественно перезахоронены в фамильном склепе сельской церкви.

Храм стараниями местного церковного старосты В.Г. Голубых постепенно восстанавливается. 24 мая 2011 года на нём по инициативе липецкого краеведа В.И. Данилова установлена мемориальная доска в память о Л.Д. Вяземском, герое одной войны и отце героев другой. 

Эти две фотографии Дмитрия Леонидовича 1915 года предоставлены его внуком французским учёным-геологом Михаилом Петровичем Вяземским.

Д.Л. Вяземский во время эвакуации раненых. Бои на направлении Люблин – Холм.

Д.Л. Вяземский во время эвакуации раненых. Бои на направлении Люблин – Холм.

Д.Л. Вяземский на перевязочном пункте 17-го передового конно-автомобильного отряда Красного Креста. Бои на направлении Люблин – Холм.

Д.Л. Вяземский на перевязочном пункте 17-го передового конно-автомобильного отряда Красного Креста. Бои на направлении Люблин – Холм.

Д.Л. Вяземский во время эвакуации раненых. Бои на направлении Люблин – Холм. Д.Л. Вяземский на перевязочном пункте 17-го передового конно-автомобильного отряда Красного Креста. Бои на направлении Люблин – Холм.
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных