Вт, 14 Июля, 2020
Липецк: +20° $ 71.23 80.27

Из сонетов Шекспира

Перевод Тамары СОКОЛЬСКОЙ | 08.01.2016

1

Сынов прекрасных ждём от благолепных, – 

Как дивно воссозданье красоты!

И пусть созревший цвет уж в мраке склепном, 

Цветок младой его хранит черты.

Но ты, обвенчанный с своей красою,

Приносишь всё нутро к её ногам,

Питаясь вместо хлеба лебедою, – 

И в этом злейший враг себе же сам.

Собою землю красишь новым тоном,

Герольд на торжестве цветной весны.

Все прелести хранишь в своём бутоне,

С растратой скупость смешиваешь ты.


Жалея мир, не погребай того,

Что в данный час покамест не мертво.

12 

Когда я замечаю, как година

Ударом каблука свергает день,

Как гаснет вдруг цветочная куртина,

Как трогает власы седая тень,

Как, словно Иов, царственное древо

Обряжено во вретище своё,

Как стужа ладит с траурным напевом

Для трав живых сребристое литьё, –

Тогда о красоте твоей я чаю,

Что ей увянуть уж назначен срок.

Так гаснет цвет любой, я замечаю,

Узрит лишь только нового росток.


Ты прежде, чем наступит час почить,

Успей зерно грядущего взрастить.

23 

Как опытный служитель Мельпомены,

От страха позабывший роль свою,

Иль тот, кто в ярости наполнив вены

Свирепой кровью, изнемог в бою,

Так я в объятьях робости немею,

Забыв сакральных уравнений строй;

И кажется, любовь во мне слабеет,

Как в схватке искалеченный герой.

Так пусть мой стих заменит велеречье,

И сердца провозвестником немым

Окажется и больше об увечье

Любовном скажет образом своим.


Прочти любви безгласной словеса,

Пусть выслушают боль твои глаза.

44 

Коль скоро плоть моя вдруг мыслью стала,

Назло законам дальняя стезя

К тебе бы до конца и от начала

Доступной оказалась для меня.

Из царства тридесятого, как в сказке,

Сквозь сушу и моря меня ямщик

На запряжённой мысленной савраске

Доставил бы к тебе в волшебный миг.

Но я, землицей-матушкой рождённый,

Не в силах превозмочь эфирных дум.

Побег, небесной влагою взращённый,

В тяжеловесный облачён костюм.


Росток, зачатый твердью и водой,

Своею омываюсь я слезой.

47 

Меж сердцем и очами соглашенье – 

В беде друг друга сразу выручать:

В голодном мучится ли глаз лишенье,

В удушье сердце ли начнёт вздыхать,

Твоим изображением любуясь,

Картину эту сердцу дарит взор;

А к сердцу в гости глаз не обинуясь

В свой час приходит, помня уговор.

Тебя мой помысел преувеличит,

Немой фантом останется со мной.

Твоё движенье мысли ограничат, –

Я с ними навсегда, они – с тобой.


Мой взор, хранящий образ твой, готов

И ночью в печку сердца бросить дров.

102 

Моя любовь сильна, как чудо-воин,

Безгласна и тиха на внешний вид.

Купцом именоваться тот достоин,

Кто тайну сердца всюду огласит.

Весенней трелью я любовь младую

Встречала средь проснувшихся ветвей,

Подобно соловью, что ночь густую

До лета красит флейтою своей.

Но пробил час, затихла серенада –

Собой дубравы больше не тягчит.

Всечасной став, наскучит и услада,

Привычной песней ода зазвучит.


Умолкну нынче я, как соловей,

Чтоб завтрашней весной звучать нежней.

115 

Солгали мной написанные строки

О том, что пуще не смогу любить.

Минует время, и в иные сроки

Жар сердца паче может ослепить.

Способно время сокрушить обеты,

Указы править строгих королей,

Лишить настойчивых стремлений света

И души сделать сильные слабей.

Пред времени робея тиранией

И только настоящий миг ценя,

Мной сказано в сердечной аритмии:

«Никто не сможет так любить тебя».


Но стало ясно много лет спустя:

Моя любовь – растущее дитя.

119 

О, сколько мной испито слёз Сирены?

О, скольким страхам разум дал приют?

И сколько раз играла несравненно

Надежда свой спасительный этюд…

О, сколь же часто сердце ошибалось,

Считая катарсисом счастья миг!

В смятеньи лихорадочном казалось,

Отверзнется очей моих тайник!

Бывает, пользу дарует несчастье,

И лучшее в печали зацветёт,

Погубленное сердце в одночасье

Из пут тлетворной скорби оживёт.

Так я имею после злых потерь

Как будто счастье большее теперь.

127 

Не почитался чёрный цвет исконно, 

Был званья низкого в ту пору он.

А ныне, став преемником законным

Былого дива, занял его трон.

С тех пор, как новый благоукраситель

Подделкою сменил природный строй,

Лишившись чести, потеряв обитель,

Незрима красота за мишурой.

Поэтому власы твои и очи

Одеты будто в траурный наряд

По тем, кто сотворённое порочит,

Устраивая лживый маскарад.


Но аспидная им вуаль под стать!

И чёрное возможно воспевать.

146 

Душа, греховной жизни средоточье,

В бунтарство облачённая душа!

Что чахнешь средь житейских многоточий,

Притворно храм творя из шалаша?

Зачем высокую ты вносишь плату

За дом арендный свой на тленный срок?

Чтоб он потом достался супостату – 

Червю, берущему за жизнь оброк?

Живи, душа, утратами лакея, – 

Пусть гаснет он, преуспеваешь ты.

В небесной житнице ты хлеб с елеем

Возьми за час никчёмный в виде мзды.


Из мертвых воскрешенья чай, душа,

И жизни вслед земного рубежа.

154 

Уснул в саду прекрасный бог любови,

Небрежно бросив факел золотой.

Нежданно нимфы в девственном покрове,

Из чащи леса выпорхнув густой,

В испуге замерли единодушном.

Сердечный пламенник вождя страстей

Подняли, сделав бога безоружным,

И опустили в ледяной ручей.

От пламени извечного вскипела

И стала вмиг целебною вода.

Иду и я к источнику несмело,

Сердечной лихорадкою горя…


Любовным пламенем родник нагрет,

Любовь не студят эти воды, нет…


Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных