Пт, 23 Октября, 2020
Липецк: +8° $ 77.96 91.30

Александр Новосельцев. Природа и человек, любовь и смерть

08.07.2020 06:29:07
Александр Новосельцев. Природа и человек, любовь и смерть

Алгебра и гармония «Митиной любви» И.А. Бунина

Внимательно читая повесть Бунина «Митина любовь», обращаешь внимание на два необычных обстоятельства. Во-первых, некоторые герои повести упоминаются, но не появляются на сцене самого действия, не описываются и открыто никак не влияют на ход событий. К таковым относятся Аня и Костя, брат и сестра главного героя. Интересно и еще одно наблюдение: автор неоднократно, настойчиво называет конкретные даты и дни недели, также не имеющие отношения к сюжету. Странным образом оба эти обстоятельства чаще всего присутствуют рядом. Перечисление дат и дней недели свойственно, скорее, дневниковым записям, и тогда автор должен был воспроизводить собственные реальные события и переживания, привязанные к календарю. Это возможно, в какой-то степени отнести к личным переживаниям молодого Бунина в отношении к Варваре Пащенко. Вероятно, это так и есть – без опыта личных переживаний, связанных с уходом от него Вари, едва не доведших его до самоубийства, невозможно было бы так ярко и трагично передать переживания главного героя повести.

Но для чего Бунину так важно было ввести в повесть «недействующих» героев? В ряду реальных прообразов, окружавших Бунина, их нет, если не считать Коли Пушешникова, племянника Ивана Алексеевича. Лишь таковые, если следовать идее «дневниковой» основы повести, могли быть включены в число действующих лиц. Не может же писатель просто, вскользь, упомянуть героев и оставить их безо всякого внимания. Они, памятуя слова Чехова о висящем в первом акте пьесы ружье, должны по-своему «выстрелить». Ведь не описка же это, не черновики или варианты художественного произведения, в которых автор ищет героев, их характеры, включая их в те или иные эпизоды.

По воспоминаниям Бунина и его близких, писатель неоднократно и весьма тщательно сам просматривал текст повести и ее корректуру. Значит, упоминания об этих героях не случайны, и роль, предназначенная этим бездействующим лицам, заключается в ином. В чем же?

Сопоставляя два этих необычных обстоятельства, можно предположить, что даты и дни недели играют какую-то другую, более важную, чем просто дневниково-протокольную, роль в художественном произведении. А, может быть, и главную, сакральную, в общем замысле произведения.

Любому актеру знакомо такое определение мастерства: «Он может сыграть таблицу умножения». Берусь утверждать, что художественное воплощение цифр и небесной механики подвластно не только талантливому актеру, но и писателю. Подобные опыты описал Пушкин, правда, противопоставляя гения, воплощение истинно художественной натуры – Моцарта и «злодея» Сальери, злодейство которого заключалось не столько в физическом уничтожении гения, сколько в самой идее поиска замены гармонии алгеброй. Возможно ли найти абсолютное правило подчинения гениального точным законам и расчетам? Ответ на этот вопрос заведомо готов у каждого, и поиски доказательства обратного кажутся бесплодными и ненужными после пушкинского приговора: отрицательный герой пытается поверять алгеброй гармонию, а «гений и злодейство – две вещи несовместные».

Собственно, законы такие существуют, и законы эти – законы природы. Бунин со свойственным ему природным чутьем в совершенстве проецировал действие этих законов на своего героя, взяв для примера то главное чувство, на каком стоит весь мир – любовь. Любовь, которой подчинено все в природе с ее годовым солнечным циклом, с его пиками зимнего и летнего солнцестояния, с движением от расцвета к угасанию, к смерти. Это только кажется парадоксальным, что пик зимы, символа «смерти природы» – есть начало ее расцвета. На самом же деле это так. С конца декабря наступает перелом – солнце делает первый шаг к лету, расцвету природы. Именно в это время произошло первое знакомство Мити с Катей. Писателем и природой в этот день задано, в случае подчинения героя природному циклу, неизбежное – гибель.

Все, что описывает Бунин в переломные моменты любви-природы, подчинено этому движению природы, хотя на первый взгляд эти детали кажутся странными, мелкими или второстепенными, а иногда просто ненужными, не участвующими в сюжете. Ненужными, если не принимать во внимание то главное, чему Бунин, сознательно или по какой-то гениальной интуиции, посвящает всю повесть, – юный Митя – дитя природы в абсолютном смысле слова, он весь в ее власти и подчинении. Смею предположить, что толчком, идеей написания повести стал приведенный в 5-й главе романс «Азра» на слова Гейне, в котором поется:

Зовусь Магометом я…

Я из рода бедных Азров,

Полюбив, мы умираем.

А Митин товарищ, Протасов, в этой же главе, но чуть ранее, кажется, только для того и приведен в повести, чтобы сформулировать всю природную сущность отношений Мити и Кати. Более того, предсказать, что следствием любви Мити будет смерть, в шутку продекламировав последние строки известного стихотворения Козьмы Пруткова: «Юнкер Шмит, честное слово, лето возвратится». Казалось бы, все в этих строках наполнено надеждой – и лето, и возвращение, но Митя по уходе Протасова вспоминает начало этого стихотворения, думая о своих отношениях с Катей: «Юнкер Шмит из пистолета хочет застрелиться». Именно в этот момент и звучит «Азра», и неспроста раскрывается здесь не только главный смысл романса, но и дается описание красоты дочери султана – причины смерти влюбленного в нее невольника Магомета из рода Азров. Мы понимаем, что Митя – тот же невольник из того же рода умирающих от любви Азров (его гибель предопределена Буниным в конце 16-й и 17-й глав, когда Митя говорит, что застрелится); а Катю в 6-й главе, в сцене расставания (отъезда Мити) Бунин сравнивает с дочерью султана, описывая ее теми же словами: «красой своей сияя».

С первого предложения Бунин определяет точку отсчета природно-календарной хронологии повести. 9 марта по старому, 22 – по новому стилю – дни весеннего равноденствия. Этот день и именно с указанием числа, как бы наводя читателя на мысль о некоей природной хронологии, Бунин называет в повести трижды. И этот день, когда в природе происходит второй перелом после декабрьского солнцеворота, для Мити тоже порубежный, он назван «последним счастливым днем». Бунин, начиная повесть с этой даты, вводит читателя в ту точку сюжетного равновесия повести и любовных отношений Мити с Катей, от которой он ведет повествование в двух направлениях, – вспоминая предыдущие три месяца их знакомства и нарастающей любви и рассказывая о трех последующих.

Что же происходит с природой в этот день, 9 марта? «Они с Катей шли в двенадцатом часу вверх по Тверскому бульвару. Зима внезапно уступила весне…». Как видим, перелом указан буквально не только день-в-день, но и с точностью до часа – был полдень. Намечается и перелом в отношениях героев, впервые задумавшихся о будущем. Именно в этот «возвратный» день, именно «на возвратном пути с Кузнецкого моста» они коснулись вопроса «о том, чем их любовь кончится». Катя говорит о страхе перед будущей свекровью, матерью Мити. Вслед за этим «самым счастливым днем» «Мите упорно казалось, что внезапно началось самое страшное». Названный в первой же строке повести и дважды потом упомянутый день пика счастья, а затем, во второй главе, не уточненный числом, но декабрьский день их знакомства, наводит на мысль, что другой край равновесия, намеченного писателем в повести, должен хронологически находиться в июне. А абсолютно соответствовать этой логике должны дни летнего солнцестояния. Именно в этот момент и произошло самоубийство Мити.

Называет ли Бунин день самоубийства Мити так же точно, до указания числа, как он называет 9 марта, переломный день в отношениях с Катей? Нет. Однако он дает возможность хронологически уточнить этот день, введя в повествование новых героев.

Особую роль в календарном определении последних дней повести, 19-20 июня, когда произошло самоубийство Мити, Бунин отводит приезду Ани и Кости. Аня, сестра Мити – гимназистка-второклассница и Костя, брат Мити, учатся в Орле и должны приехать на летние каникулы, как написано в 8-й главе повести, в начале июня. Литературный прообраз усадьбы Мити привязан – и по географическим названиям окрестностей, и по характеру самой усадьбы – к Васильевскому-Глотову, имению двоюродной сестры Бунина Софьи Пушешниковой. До него от Орла около 200 верст железной дорогой, по которой Аня и Костя прибывают до станции (Измалково, и от нее до усадьбы 15 верст), вечером, «со станции их привезут не раньше десятого часа» (глава 25). Поезд выходит из Орла утром и идет весь день (поездка Мити через Орел описана в 7-й главе повести), то есть Аня и Костя могли выехать в день начала каникул или на следующий день, и день их приезда в усадьбу указан Буниным – понедельник, 1-2 июня по старому стилю, 14-15 по новому стилю. Бунин дважды упоминает, что приезд их состоится в начале июня и это подтверждается телеграммой в главе 22 и письмом в главе 25. Удивительным поначалу покажется то, что писатель, неоднократно упоминая этих героев повести, ни разу не покажет их читателю. Они находятся как бы за кадром: Митя не едет встречать их на станцию («…со станции их привезут»), в момент трагедии Митя находится у себя в комнате, запертой им на ключ, а «там, в зале, за столом слышны голоса мамы, Ани, Кости…». От их приезда писатель ведет отсчет времени до самоубийства. Они приезжают в понедельник, а спустя пять дней, в пятницу вечером, Митя получает последнее прощальное письмо Кати. Страшный, безумный день с 19 на 20 июня кончается смертью Мити. Природа в пике расцвета обращается к увяданию, смерти.

Одна из важнейших деталей: Митя умирает в ночь с субботы на воскресенье. Вечен цикл природы, умирающей во имя воскресения и расцвета. Первый шаг к смерти человек делает в момент рождения. И об этом, преднамеренно или нет, но сказал Бунин. Самим рождением человек обречен на смерть, но смерть – первый шаг к воскресению. Это не выдумка, а вечный путь природы.

Календарно, хронологически сюжет повести укладывается в простую схему.

Знакомство (декабрь, зимнее солнцестояние) – «Январь, февраль закружили Митину любовь в вихре непрерывного счастья, уже как бы осуществленного или, по крайней мере, вот-вот готового осуществиться». – Перелом. 9 (22) марта – день наивысшего счастья героя, с полудня которого наступает перелом: «Мите упорно казалось, что внезапно началось самое страшное». – Гибель Мити (19-20 июня, летнее солнцестояние, воскресение).

Можно поставить под сомнение, что Бунин, задумывая повесть «Митина любовь», писал ее по схеме, определенной самой природой, но то, что весь сюжет повести укладывается в ход небесного светила – это очевидно, если прочитать ее, следя за годовым солнечным циклом и состоянием героя, абсолютно подчиненного этому циклу от расцвета до смерти. Ставил ли писатель себе эту задачу и зачем? И если это так, то не примитивно ли такое объяснение?

Так или иначе, но календарные изменения природы в повести Бунина «Митина любовь» в точности совпадают с изменениями в судьбе главного героя.

Митя подчиняется самой природе с ее расцветом и угасанием, все, что происходит с природой, каждая картина ее состояния словно проецируется на человека, на главного героя. Митя – сам, словно живое юное древо, ждет пробуждения, цветения, расцвета и угасания. Недаром Бунин говорил о себе, что сам он так хорошо чувствует и понимает природу, ее жизненный цикл, отражающийся в ежедневных ее изменениях, что не зная, какой день на дворе по календарю, мог бы назвать точную дату. Можно говорить об исключительном таланте Бунина не просто хорошо чувствовать природу, но и как бы быть элементом, частью самой природы. В этом случае найти подходящее определение тому явлению, что есть Бунин, невозможно.

В подтверждение этому хочу привести еще один пример, который поразил меня. В 1984-85 годах, занимаясь вопросами изучения и сохранения памятных мест, связанных с именем Ивана Алексеевича, я в составе группы геодезистов делал план-съемку территории бывшего хутора Бутырки, принадлежавшего когда-то отцу писателя, на котором Иван жил с четырех до одиннадцати лет. На территории, прилегавшей к хутору, от которого остались лишь кусты барской сирени и остатки плотины пруда, должны были производиться земляные работы для прокладки дороги к другой бунинской деревне – Озеркам. Все, что даже самыми малыми признаками напоминало тогда о существовании на этом месте деревни и усадьбы, могло быть окончательно утрачено. При проведении съемки геодезисты столкнулись с проблемой – трудно было определить азимут по магнитной стрелке. Причина выяснилась позже – в этом месте есть залегания железной руды, которая сбивала магнитную стрелку. Позже, читая рассказ Бунина «Эпитафия» об умирающей деревне со старой березой и древним крестом-голубцом на ее краю, я узнал то самое место бывшего хутора Бутырки. По сюжету деревня умирает, люди уходят из нее, но на это место приходят другие люди и на месте деревни добывают руду. Удивительно, что рассказ писался Буниным, когда на хуторе жили люди и о руде никто не знал, а еще более удивительно, что в первой редакции рассказ так и назывался «Руда». Понять это «предвидение» Бунина можно, лишь согласившись с тем, что писатель обладал какой-то невероятной в своей естественности связью с природой. В этом случае нет смысла говорить о случайности, совпадении в жизни природы и человека, имеющих единую божественную суть.

Обращаясь к вопросу о возможных автобиографических реалиях, присутствующих в «Митиной любви», некоторой «привязке» к взаимоотношениям Бунина с Варварой Пащенко, можно предположить, что писатель, писав повесть, привязывал ее не только к реальным географическим местам (что очевидно), но и имея в виду конкретную хронологию собственных переживаний. В этом случае календарь повести может совпадать буквально с реальным календарем рубежа XIX - ХХ веков (вспомним, что в повести поет Шаляпин), которым Бунин пользовался при написании повести.

Касаясь реалий того времени, в какое писалась повесть, хочется сделать несколько интересных замечаний. Запись Бунина в дневнике о крайней точке отношений с Варварой Пащенко кратка, но она – осколок невыносимых, едва не доведших молодого писателя до самоубийства, любовных переживаний: «4 ноября (1894 г.) – Бегство Вари». Именно в 1894-95 годах вышло три книги Валерия Брюсова «Русские символисты». Известно, что Бунин, близко общаясь в литературных кругах со многими писателями, формально никогда ни к каким течениям не принадлежал, в том числе и к символистам. Тем не менее, при всей видимой отстраненности Бунина, его верности классическим традициям в русской литературе, все же нельзя не заметить, что из множества литературных течений 90-х годов XIX века ближе всех был ему круг символистов. Повесть «Митина любовь», несмотря на глубокий реализм в изображении жизни, наполнена символами, отражающими единую связь природы и человека, любви и смерти.

Редактируя в 1898-99 годах одесскую газету «Южный вестник», он много печатает Брюсова, посвятившего Бунину цикл стихотворений, а Брюсов в свою очередь помог Бунину в издании поэтического сборника и тоже получил посвящение от автора. В дальнейшем было и участие Бунина в альманахе символистов «Северные цветы». В письме к Брюсову от 5 февраля 1901 года Бунин высказывает совершенно определенное отношение к кругу символистов: «…ко всем вам я питаю очень большое расположение как к товарищам, дорогим мне по настроению и единомыслию во многом».

В переписке и разговорах со знакомыми и издателями Бунин отрицал предположения об автобиографичности «Митиной любви». Официально он признавал то, что существовал прототип героя – князь Д.А. Шаховской, ставший впоследствии архиепископом Сан-Францисским. Очевидно, Бунину важно было отвести всякие мысли не только об отождествлении его с Митей, но и родственности их по линии жизненной и духовной близости. Ему нужна была «официальная версия рождения героя». Но никаких свидетельств каких-либо общих у реального Шаховского и литературного Мити переживаний или жизненных ситуаций нет.

Для понимания если не биографической, то духовной близости Бунина и его героя интересно вспомнить и такой факт: Вишняк, редактор «Современных записок», в которых была опубликована повесть, прочтя рукопись, посоветовал Бунину переписать ее конец, заметив, что самоубийство героя не мотивировано. На что Бунин, обдумав предложение, дал ему ответ, который, как мне кажется, подчеркивает родственность натур Мити и самого писателя: «Митя не мог поступить иначе. Вы судите о страстях Мити по вашим собственным и по страстям ваших знакомых, а Митя не такой, как вы…» (Цит. по книге В. Лаврова «Холодная осень», М., «Молодая гвардия», 1989 г.)

Одно из последних, безнадежных писем к Варваре написано Иваном Алексеевичем в августе 1894 года, его содержание по трагическому напряжению близко к тому состоянию Мити в последние дни его жизни, что описаны Буниным. И тогда, в отношениях между Буниным и Варей, и спустя 30 лет в отношениях уже литературных героев Мити и Кати последними каплями, переполнившими чашу их страданий, стали письма, которые получили доведенные до отчаянья влюбленные юноши, – сам Бунин и его Митя.

Впрочем, это вопрос чисто биографического характера, требующий отдельного рассмотрения.


Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных