Пт, 27 Мая, 2022
Липецк: +12° $ 58.89 60.90

Александр Пономарёв. Отряд «СКЛОН»*

16.04.2022 17:01:26
Александр Пономарёв. Отряд «СКЛОН»*

Приключенческая повесть

Часть 4. «Чудь белоглазая»

Геннадий Черный стоял на высоком берегу реки и смотрел на закат, приставив руку ко лбу козырьком.

Уже полгода отряду «СКЛОН» не давали новых поручений. Ребята занимались своими делами, каждый жил своей жизнью. Хоть перезванивались друг с другом, а иногда даже приезжали в гости, но делали это все более неохотно. Отряду нужно было дело. И Черный понимал это с каждым днем отчетливее и острее.

Вечерами становилось все холоднее, осень уступала место зиме. И на лугах по утрам уже серебрился первый иней, а лужи затягивало тонким слюдяным ледком.

– Теперь до весны, – вздохнул командир отряда.

Сам он посадил прошлой весной яблоневый сад, как и задумывал. Причем сортов выбрал ровно семь. Нравилась ему, почему-то, эта цифра. И к будущей весне уже ждал урожая, пусть небольшого, но все-таки. Саженцы высаживать помогала Варвара и две его маленькие дочери, которые только-только делали первые шаги по этой земле.

Но просто заниматься домашним хозяйством было непривычно и тяжко беспокойному по натуре генералу. Ему, как и его отряду «СКЛОН», нужно дело. Все чаще он выходил на высокий берег реки и смотрел вдаль. А по ночам ворочался и подолгу не мог уснуть.

– Что, товарищ генерал, засиделся? – спрашивала его жена, наливая утром чаю.

Он только вздыхал да отшучивался. Но умом понимал – да. Засиделся. Скоро мхом обрастет с той стороны, где север…

Генерал подошел к крыльцу дома, долго не мог снять правую калошу, которая как-будто прилипла к сапогу. Но не нести же грязь в дом. Справился и с калошей. Затем еще раз вздохнул, вытащил из кармана камуфлированной куртки мятую пачку сигарет и присел на крыльцо.

– Ген, там телефон звонит. Секретарь, скорее всего. Давай скоренько… – Варвара, кутаясь в пуховую шаль, вышла на порог.

Генерал кинул в сторону сигарету, затем и всю пачку и, быстро поднявшись, поспешил в хату.

Телефон Секретаря не звонил уже около семи месяцев, но заряжал его Черный исправно, а иногда, чего греха таить, нет-нет, да и посматривал в его сторону.

– Слушаю, Черный! – Даже голос сел от волнения…

– Приветствую, Геннадий Юрьевич! Очень рад тебя слышать.

– И я рад! Тебя…

– Засиделся, генерал? А Родине послужить не желаешь?

– Ты ж меня знаешь, товарищ Секретарь, я не подведу. И парни мои не подведут. Новое задание?

– Знаю-знаю, Геннадий Юрьевич. А задание – да. Новое. Жду тебя послезавтра поутру у себя в Москве. Доберешься поездом, на Павелецком вокзале встретим. До послезавтра. – На том конце провода отключились

Вообще-то после присвоения Черному звания генерал-майора ему полагалась служебная машина, но пообещать – пообещали, а дать как-то забыли. Генерал махнул рукой и перестал напоминать. Тем более, что у них с женой был личный внедорожник «Тойота» черного цвета, а водила Варвара довольно сносно…

На вокзале его встретили, да и, по правде сказать, всю ночь в вагоне класса «Люкс» Черный не сомкнул глаз. Почему зимой? Ведь ранее обговаривалось, что отряд будет работать только в теплое время года. Не торопись, генерал! Скоро все узнаешь. И всю ночь он, хлопая дверью купе, выходил цедить из бойлера кипяток и пил крепкий, как деготь, чай.

– Добрый день, Геннадий Юрьевич. Как добрались? – Секретарь крепко пожал ему руку.

– Доехал шикарно. Как и положено высшим армейским чинам, – улыбнулся в ответ генерал.

Все тот же особняк на тенистых улицах столицы, скрытый от посторонних глаз буйной растительностью. Та же просторная комната, устланная коврами. Те же дубовые двери и ручки на них с замысловатой резьбой.

– На этот раз задание довольно банальное, Геннадий Юрьевич, и обусловлено это тем, что послать больше некого. Так или иначе, вы как руководитель подразделения можете и отказаться. Никакого клада в районе, куда предполагается высадка десанта, нет. Надо просто проверить одну гипотезу.

– Так-так, а поподробнее?

– В советское время в одном из отдаленных районов Якутии добывали золото, промышленным способом. Прииск был довольно перспективным. Но с развалом СССР работы свернули, а шахту забросили. Люди, естественно, разъехались в разные стороны. Но! – Секретарь поднял вверх указательный палец, – было доподлинно известно, что золотоносная порода оттуда вывезена. Полностью.

– А теперь?

– Теперь стали всплывать факты, что это не совсем так. То тут, то там это золото объявляется. Вы ведь понимаете, что экспертиза дает точную привязку к местности. Это золото то самое, якутское, с Верхнего Вилюя.

– И каким образом эта порода попадает на рынок?

– Места труднопроходимые. Скорее всего, кто-то из охотников, промысловиков наведывается туда и выносит небольшими партиями. Отсюда задача: прибыть в заданный район, обнаружить прииск с воздуха с помощью дронов. По обнаружению – выдвинуться на место, все разведать, сфотографировать, задокументировать, взять образцы породы на экспертизу. Оставить там радиомаяк и пометить точное место прииска на карте. Вот и вся задача. Что скажете, Геннадий Юрьевич?

– Отказываться, конечно же, я не стану. Но отсюда вопрос – а нужны ли мне в этой экспедиции спецы?

– Ну, это уж вам решать. Вы командир подразделения.

– Так и запишем. Пусть гражданские занимаются своими делами до постановки новой серьезной задачи. Думаю, что справимся быстро – насобачились уже на таких поисковых мероприятиях. Повар нам там не нужен, недельку на сухих пайках прожить можно без проблем. Врача беспокоить тоже не будем. Единственное, так это профессор.

– Вот к слову, – перебил генерала Секретарь, – на него рассчитывать на этот раз не стоит. Приболел наш старичок.

– Что такое?

– Да ничего серьезного, гриппует. Но он настоятельно просил, даже не просил – требовал держать его в курсе и рассчитывать на его помощь…

– Это как же?

Секретарь, улыбаясь, достал из дипломата небольшой планшет.

– Смотри, Геннадий Юрьевич, вот здесь, на панели, телефончик с трубочкой. Записано два контакта – мой и нашего ученого историка. Автоматический выход на спутник, связь постоянная, качественная и из любой точки. Вот к нему батарея, держит зарядку два-два с половиной месяца. Главное в воду не уронить и дождем не намочить – тогда быстро разряжается.

– А какие будут инструкции по маршруту?

– Выдвигаетесь до поселка Ванавары обычным рейсом. Здесь последний приличный аэродром на пути к заданному району. Чтобы не привлекать внимания, одеты будете в гражданское. Там переодеваетесь в более привычную для вас одежду, вещи теплые – зима все-таки и Сибирь, оборудование, продукты, оружие будет загружено в вертушку. А там до нужной точки часа четыре лета. Четыре снегохода, думаю, вам хватит. Все вроде бы. Кого решил взять в экспедицию?

– Возьму Волчка, Белку, Пороха, Одессу, Негодяя и Жужу. Думаю, достаточно.

– А заместителя своего? – снова улыбнулся Секретарь.

– Надо бы, конечно, но девчонки маленькие еще. Пусть с ними повозится. Как-никак – самое дорогое, что у меня в жизни есть… Да и задание, прямо скажем, пара пустяков…

– Ну а как жизнь-то вообще, командир?

– Да все вроде бы ничего, – расслабился Черный и, расстегнув пуговицы пиджака, откинулся на спинку кресла, – в пределах нормы…

– Все хотел тебя спросить: никогда не думал – кто «диких гусей» на вас натравил? Кто про клад раньше тебя узнал?

– Думал, да что толку. Думкой дурень богатеет.

– Крот у нас здесь был, в высших эшелонах, информацию на Запад сливал. Но теперь мы его обнаружили и нейтрализовали. Но, Геннадий Юрьевич, не исключено, что чем дольше вы будете работать, тем пристальнее за вами будут наблюдать. И у нас, и за рубежом. За последние несколько лет слишком много артефактов стало всплывать – это же скрыть трудно. И в научном сообществе, и вообще. На каждый роток не накинешь платок.

– Это понятно, товарищ Секретарь. Но не закрывать же из-за этого проект перспективный…

– Да ты что, – всплеснул руками тот, – ты взгляни только, какая вами работа проделана. – И он выложил на стол два объемных тома.

Генерал начал листать папки, озаглавленные «Отряд СКЛОН».

Шифротелеграммы о командировках, рапорта сотрудников, приказы о поощрениях личного состава, присвоении званий, отчеты – его, Черного, о каждой экспедиции и еще довольно много сопутствующих документов, и в верхнем углу каждого штамп с двумя заглавными буквами С. «Совершенно секретно», значит.

Внимание Черного привлекла небольшая справка: «Акт о смерти Татаринова Ивана Гавриловича в местах лишения свободы».

Он поднял глаза на Секретаря. Тот внимательно наблюдал за Черным.

– На этот раз точно, командир. Погиб Татарин на лесоповале. Спросить что хочешь?

– Нет. – Генерал захлопнул папку.

            * * *

Новый планшет Черный протестировал уже дома. С Секретарем связываться не было никакого смысла, а вот навестить – пусть и виртуально – старого товарища, который к тому же приболел, – дело святое. Да и Варвара соскучилась по профессору.

Тот ответил сразу. На экране тут же появилось его лицо – эдакий красноносый дядька с седой бородой и обвязанным пуховым платком горлом.

– Здравствуй, мил-друг профессор!

– Добрый день, Геннадий Юрьевич! О-о-о, и Варварушка тут! – Видно было, что старик растроган. Чувства его были искренни и неподдельны. Это стало очевидно, когда он краем платка смахнул нежданную слезинку.

– Что, не ожидал такого?

– Признаться, ждал, командир!

– О, это уже прогресс! Перестал меня называть молодым человеком!

После небольшого дружеского диалога и совместных приятных воспоминаний, историк заговорил о предстоящем деле.

– Район Верхнего Вилюя – то место, где вам предстоит работать. Труднопроходимая местность. Древнее название: Улюю Черкечех – Долина Смерти. Из записок известного российского географа и натуралиста Ричарда Маака нам известно, что через Долину Смерти в девятнадцатом веке проходил кочевой торговый путь эвенков. Долина Смерти тянется вдоль правого притока реки Вилюй. А по сути – целая цепочка долин вдоль его поймы.

– Понятно. А почему именно Долина Смерти? Откуда такое название?

– Трудно сказать. Местность эта имеет следы каких-то странных разрушений, грандиозных катаклизмов – сплошные вывалы леса, которым около восьмисот лет, на сотни километров разбросаны обломки каменных строений, как после бомбардировки. И объектов довольно странных там огромное количество, по словам охотников-вогулов, – есть множество металлических комнат. В которых даже в зимнюю стужу очень тепло. К слову, как раз те, кто пережидал мороз в этих помещениях, потом быстро умирали. Опять по легенде тех же вогулов, есть в тех местах некая железная арка, через которую может проехать человек на олене. И самое главное: и местные, и исследователи утверждают, что есть в тех местах огромные металлические котлы, вкопанные в землю так, что виден только гигантский обод. Котлы – по-эвенкийски олгулы. Находиться вблизи них даже короткое время небезопасно. У людей выпадали потом волосы, а на коже появлялись язвы. Кстати, и в этимологии местных названий это тоже отражено – река Олгуйдах в переводе на русский «Большой котел утонул». В общих чертах это все. Командир, для вас я на связи в любое время дня и ночи…

– Спасибо, профессор. Информация исчерпывающая. Попробуем найти то, что приказано, быстро. Места, как видно, действительно, гиблые.

            * * *

Отряд разбил лагерь вблизи быстрой горной реки. Она каскадами ниспадала с перевала и неслась как бешеная, петляя по тайге, к равнине. Местами пенилась и катила по дну небольшие камешки, а кое-где и закручивала буруны и воронки – как будто показывала непрошеным гостям, кто здесь хозяин.

До Ванавары Черный со своими парнями добирались обычным авиарейсом, где бойцы растворились среди таких же, как и они, крепких парней – охотников, газовиков, геологов, золотодобытчиков, летевших к месту работы вахтовым методом.

Поселок оказался довольно большим, чего генерал совсем не ожидал. Как выяснилось, более ста лет назад вблизи Ванавары пролетел и оставил свои следы Тунгусский метеорит. Даже знак в память об этом событии был установлен на одной из центральных площадей: красный шар с черной лентой в середине.

Но рассматривать окрестности было некогда, не за этим же прилетели. На двух вертушках отряд отправили в заданный район, после чего генерал со своими ребятами на снегоходах ехали еще пару часов по тайге, в поисках места для лагеря. Скарб тащили на надувных платформах, привязанных крепкими канатами к снегоходам. Время от времени приходилось останавливаться – платформы цеплялись за деревья и кусты.

Можно было бы поискать место и получше, но Черный видел, как измучились бойцы после долгой дороги – шутка ли, полстраны пролетели да проехали. Он присмотрел небольшую, но очень аккуратную площадку у горной речушки в предгорьях какой-то возвышенности.

– Шабаш, хлопцы! Разбиваем лагерь здесь – опять же вода рядом. – Командир спрыгнул со снегохода.

Разместились в двух палатках. Вначале, было, хотели бойцы поселить Черного в отдельной палатке – генерал как-никак, но командир не позволил.

– Нет уж, давайте-ка, ребятушки, Волчка и Белку ко мне – совсем как в теремке будет.

Во второй палатке, кроме настила, на который стелили спальные мешки, оборудовали место для работы – поставили раскладной стол, на него ноутбук и стали наблюдать за местностью, предварительно разбив ее на квадраты. Порох и Одесса запускали дроны, которые облетали участки тайги, а Белка по очереди с Жужей отсматривали видео, делая в специальном журнале пометки. Еще в первые несколько дней работы Белка вечером перед сном удивленно шептал:

– И, вправду, командир, как будто разнесли в пух и прах что-то большое из камня, осколки разлетелись – точно как от большого взрыва. Огромные каменные глыбы…

– Как после бомбардировки? – Черный вспомнил разговор с профессором.

– Да нет, не похоже, командир! Я бы сказал, что заряд заложили в середине объекта и взорвали. Как будто что-то уничтожить хотели, чтоб врагу не досталось. Я взрывное дело несколько лет изучал, кое-что понимаю…

Еду готовили на газовой плитке или на костре – благо дров вокруг было навалом. И много ли им семерым надо-то? Да еще и Негодяй, слывший заядлым рыбаком, в свободное время приноровился таскать из речушки тайменей по полкило. Уха удавалась на славу.

            * * *

Старый заброшенный прииск обнаружили на четвертый день. Командир сравнил съемку с отрядного дрона и снимки, которыми его снабдил Секретарь. Он самый. Только на советских фотографиях прииск имел довольно бравый вид. Деревянная контора, две транспортерных ленты, овраг, переходящий в шахту, барак для рабочих. За прошедшее время дожди, снега и ветры сделали свое дело, но узнать было можно.

– Белка, сколько до объекта?

– Напрямую двадцать два километра, командир, но, скорее всего, будет больше. Там участки есть практически непроходимые, придется стороной огибать. Итого километров семь-десять прибавляй.

– Понятненько. – Черный почесал бороду.

Командиру до этого никогда не приходилось бывать в тайге. Тем более в зимней. От ее красот порой нельзя было оторвать глаз. Особенно на закате или восходе – солнце отражалось на снежных шапках и прогалинах, река как будто светилась всеми цветами радуги, и генерал поневоле вспоминал бажовские сказы, которые ему читала мама в детстве.

– Так, дорогие мои подельнички, – командир потирал руки, – наполовину дело сделано. Но осталось самое сложное – добраться до места, взять пробы породы на анализ, сфотографировать, а потом и задокументировать. Оставить на месте прииска радиобуй и вернуться обратно. На это даю нам с вами два дня.

– Да ладно, командир, – улыбнулся Волчок, – при удачном раскладе и за день справимся. А там – вызывай вертушку.

– Ну, вообще-то, я не против, – улыбнулся в ответ Черный. – Волчок, Жужа, завтра выдвинемся втроем. Только снегоходы, боюсь, не пригодятся – на лыжах пойдем. Белка остается за старшего в лагере, а теперь отбой.

            * * *

Трое лыжников с самого утра штурмовали таежный маршрут. Впереди шел Волчок, он торил лыжню. Кое-где снега было почти по пояс. Командир время от времени останавливался, сверял дорогу по карте и компасу, иногда внося коррективы. Волчок терпеливо выслушивал его команды, кивал головой и упорно продолжал движение вперед.

Теперь Черный понял, почему экспедицию начальство затеяло зимой – по замерзшим рекам добраться до места можно было напрямик, а вот в теплое время года пришлось бы петлять неделю, не меньше. Реки, ручьи, болота – порою одна ленточка речушки выписывала такие зигзаги, что переходить ее пришлось бы не один десяток раз.

К прииску они добрались еще до обеда. Перед глазами открылась неприглядная картина: место, где когда-то работали и жили люди, заросло кустарниками и молодой порослью, которые растопырили свои голые ветки-ручищи в разные стороны. Когда это все покроется зеленью, даже сверху прииск можно не обнаружить. Все верно спланировано. Бараки смотрели на гостей пустыми глазницами выбитых окон, а растревоженные стайки птиц, за многие годы облюбовавшие эти места для проживания, недовольно вились над непрошеными гостями.

Черный достал из рюкзака фотоаппарат.

– Так, парни, я тут все сфотографирую. Волчок, активируй радиобуй, а ты, Жужа, пройдись, разыщи остатки породы и возьми немного для химического анализа – пусть проверяют, то золото или не то.

Бойцы принялись выполнять команду. С заданием справились за час, упаковали вещмешки и отправились в обратный путь. Волчок прибавил хода и почти исчез среди деревьев впереди, слышны были только скрип его лыж и сопенье.

– Командир, – вдруг встревоженно прокричал он, – иди скорее! Глянь…

Черный и Жужа поспешили на его голос. Волчок присел на корточки и что-то разглядывал на небольшой полянке, разгребая снег веткой. Под снегом оказались человеческие останки. Белые кости, скорее всего, были обглоданы мелкими грызунами, сохранились остатки одежды: валенок, ватника, меховой шапки. Рядом старенькая и уже проржавевшая двустволка. Человек умер, лежа на животе, под себя он бережно прятал медный котелок с несколькими золотыми самородками.

– Вот и один из солдат удачи, – Черный снял с головы шапку, – не зря Секретарь говорил, что наведывается кто-то на прииск.

– Командир, золото забирать будем? – Волчок и Жужа тоже сняли шапки и стояли рядом, касаясь Черного плечами.

– Нет. Это его золото. Ты вот что, Волчок, прикопай его, а ты, Жужа, возьми карту, – Черный достал из рюкзака свернутый в рулон плотный картон, – и пометь место, возможно, из родных кто-то остался. Может, его до сих пор ждут или ищут. Радиомаяк хорошо бы оставить, но мы его уже использовали, второго нет. Я в отчете об экспедиции все укажу, пусть потом спасатели заберут. Готовы? Тогда в путь.

Солнце, отражаясь от ледяных сосулек на верхушках деревьев, от наста, плотно слежавшегося на лесных полянах, расцвечивало тайгу всеми цветами радуги. И казалось, что командир со своими бойцами попали в сказку. Только хотелось бы, чтобы не в страшную.

Переходя одну из покрытых льдом рек, лыжники увидели большой железный обод. Он овалом выглядывал из под земли – только металл блестел, отражаясь от солнца.

– Это что еще за чудеса? – Жужа ошалело оглядывал увиденное.

– А это и есть тот большой котел, что утонул, – улыбнулся Черный, вспомнив разговор с профессором.

– Отколем кусочек на память? – Волчок доставал из рюкзака охотничий нож.

– Не будем, – Черный отрицательно покачал головой, – ты нашу экспедицию на севера помнишь?

Волчок кивнул.

– В таких местах ничего без спроса брать не стоит, тут таких котлов много. И если стоят они целыми уже не одну сотню лет, а может и тысячу, как новенькие, значит никому до нас отколоть кусочек не удалось.

– Древние духи накажут?

– Ну, можно и так сказать.

– Как будто из крупного наждака, и покрашено сверху чем-то. Знаешь, командир, у тещи моей сковороды таким налетом сверху покрыты – тефлон называется. – Жужа гладил рукой металлический обод.

– Да-а-а, – протянул Волчок, – тяжелая, видать, приблуда. Стояла эта тефлоновая сковорода здесь, а потом от собственного веса в землю проваливаться стала, болота опять же. Глядишь – еще лет двадцать, и вовсе скроется. Дай хоть сфоткаю на память. – Он полез в рюкзак за фотоаппаратом.

На тайгу опустилась дымка, чувствовалось, что скоро солнце спрячется за горные хребты и на землю опустится полумрак, а потом и темень непроглядная. Начало подмораживать. Вдруг впереди послышались какие-то звуки, они не были похожи на шум, который исходил от тайги. Рев, сдавленные возгласы, громкие гортанные выкрики, шум ломающихся ветвей. Слышно было, что впереди происходит что-то необычное. Слышно, но пока не видно.

Черный остановился, оглядел своих бойцов, снял с ног лыжи, за ним это проделали и его люди. Затем поднял руку над головой и сделал спецназовский жест: вытянул ладонь вперед и растопырил пальцы. Что означало: внимание, всем рассыпаться в цепь и скрытно окружить место предполагаемого нападения.

Командир и его бойцы, стараясь не опередить друг друга, прячась за кустарником, вышли на небольшую поляну. На опушке боролись, скрутившись в один большой клубок и катаясь по насту, человек и зверь. Мелькали только шерсть да разноцветные куски одежды. Черный достал из кобуры ракетницу и выстрелил вверх. До того, как поляну заволокло дымом, он успел увидеть, как довольно крупный медведь отпрыгнул в сторону от человека, а тот упал навзничь.

Когда дым рассеялся, Черный внимательно разглядел незнакомца. Он лежал на спине, закинув голову. Одет был в зипун, отороченный меховой опушкой, в полосатые холщовые штаны, валенки, подбитые снизу кожей. Меховой треух лежал поодаль. Человек приподнялся и сел, мотая чумной головой из стороны в сторону.

– Это ты верно сделал, паря, что из пушки своей стрельнул. Чуть не помял меня косолапый. – Мужичок улыбался, тряся редкой козлиной бородкой.

– Мужик, ты цел? – К нему подошел Жужа, подал меховую шапку.

– Цел, милок, цел. Благодарствую вам за помощь, кормильцы!

– Ну и слава богу, может, тебе помочь чем? – Черный оглядывал его с головы до ног.

– Ништо! Жив-здоров и на том спаси Бог!

– Откуда сам-то будешь?

– А местный я, местный, тутошний. Пантелеем прозывают, еще раз благодарствую! – Он отвесил Черному земной поклон.

Генерал не мог понять, что с этим юрким мужичонкой не так? Вроде все на месте. Глаза! Совершенно белые глаза. Вернее, черные зрачки на месте, а вот радужной оболочки вокруг нет, как у рыбы.

– Найду я тебя, командер. Найду. Уж за спасение души моей отблагодарю тебя. А я ежели кому что посулил, уж не отступлюсь. Прощевай, командер, – Пантелей с рыбьими глазами уже уходил в чащу, – прощевай, свидимся – поговорим. Пантелей слов на ветер не бросат. – И он, помахав на прощанье рукой, скрылся между деревьев.

– Странный мужичонка, – Волчок надевал лыжи, – может, из староверов?

– Много текста! Нам засветло до лагеря добраться надо, – оборвал разговор Черный.

Жужа, морщась, тер ладонь.

– Смотри, командир. – Ладонь покрылась красными волдырями и чесалась.

– А ты поменьше тефлоновые сковородки гладь. Смотри – отсохнет рука-то да и отвалится, – осклабился Волчок.

В воздухе послышалось легкое жужжание. Над бойцами завис отрядный дрон. Черный помахал рукой в камеру и оттопырил вверх большой палец.

– Беспокоятся! Ракету нашу увидели и проверить решили. Молодец, Белка! Так, вперед, парни, вперед. До лагеря уже рукой подать.

            * * *

Черный подбросил веток в костер, отчего тот, обрадовавшись, разгорелся ярче, и языки его устремились вверх, прогоняя опустившуюся на землю морозь. Рядом, свернувшись калачиком и подложив под себя хворост, храпел Жужа.

Человек всегда с восторгом смотрит на огонь, и командир отряда «СКЛОН» не был исключением. Костер напоминал о безоблачном и счастливом детстве – пионерских лагерях или каникулах в деревне у бабушки.

Черный улыбнулся и поднес к губам рацию:

– «Миражи», я первый, как обстановка?

Рация молчала. Что за дела? Вокруг лагеря было выставлено два поста охраны. Тоже, что ли, расслабились? Конечно, задача выполнена, но служба есть служба – да и находятся они не в пригороде, а в тайге все-таки.

– Ты не серчай на них, командер! Поснули твои ребяты, как есть поснули…

Черный вздрогнул, на него смотрели, не мигая, рыбьи глаза его недавнего знакомца. Тот по хозяйски усаживался к огню напротив Черного.

– Эт я на них мороку напустил! Не серчай, ништо им не будет! Поспят да и проснутся!

– Это зачем же? – Черный, не моргнув глазом, уселся поудобнее.

– От ты, командер, кремень! Не испужался даже, – усмехнулся Пантелей. – Видать, пуганый?

– Не без этого…

– А поручкался, ты, командер, с чудью белоглазой! Слыхал про таких?

– Ну, слыхать-то слыхал, да не видал…

– Эт ты верно баешь, не кажному мы на глаза показываемся. Мы ведь в энтих местах издревле жили, – Пантелей повел рукой, – а как людишки сюда приходить стали, так мы под землю и ушли. Вишь, зенки-то у меня каки? – Пантелей указал пальцем на свои глаза. – Это от того, командер, что света белого порою мы годами не видим, а иногда и поболе! Но на землю грешну-то выходить иногда надобно! Надобно! Делов у нас многонько…

– А вы-то сами не людишки, что ль?

– Эт как сказать, как сказать! Вроде людишки, ан иной и нет…

– А чего ко мне пожаловал-то, Пантелей Батькович?

– Дык спас ты меня, командер, как есть спас! Тебя как звать-то?

– Геннадий…

– Как? Еннадий? Странное прозвище-то у тебя! Ну да ладно, не об том речь. Посулил я тебе награду за спасение. Послухай меня, Еннадий, кажному слову внимай. Живем мы тута издревле, и все-то видим, и все-то слышим и про все-то знаем. Многие племена тут бывали да живали, да исчезали потом – как и не было их. А мы – вроде как хозяева тута. И все нам ведомо. И людишки – и кто на время приходит, навроде вас, да и те, кто жить сбирается – все у нас как на ладошке. Дунь, ан их и нетути. – Пантелей поднес к своему лицу раскрытую ладонь, а потом дунул на нее. – Разумеешь, Еннадий?

– Ну, в общих чертах. Но не пойму я пока, Пантелей, куда ты клонишь?

– А ты не спеши, не спеши! По первой скажу тебе, Еннадий, что здря паря твой котловину наглаживал, – Пантелей кивнул на спящего Жужу, – здря! Рука-то его и вправду отсохнуть может! Ну, ништо, на вот, – он достал из кармана зипуна деревянный туесок, – мазь тута лечебная, на наших травах да кореньях настоенная, дай ему, пусть руку смазыват, да и пройдет все. Хороший паря-то он у тебя. Ну да что я все не о том? По второму разу скажу, что давным-давно народец тута жил, жил-жил да и сгинул. Ан, – Пантелей вытянул вверх указательный палец и погрозил им Черному, – кое-что припрятали они тута. Нам-то их добро не надобно, а тебе, глядишь, и пригодится. Дык вот, завтро поутряни выходи к речушке, садись да по сторонам поглядывай: пришлю я к тебе дочурку свою – в зипунишке да в валеночках белых она будет, на голове платочек пуховый, беленький тож. Как пойдет она в тайгу, ты за ней поспешай, дюже она крутая у меня, бежит шибко, дык и ты не отставай. Дорогу-то примечай, эт уж как тебе самому видать. Ты воробьишко, по всему видать, стреляный! Где встанет она, да ножкой топнет – там и копай. Все уразумел, командер?

– Уразумел, Пантелей!

– Ну, тады все! И вот что, за дочуркой моей беги один, а копать уж солдатов твоих пригласить могешь. Уразумел ли? Ну так, ну так. Прощевай, Еннадий, ужо теперя навсегда. Ежели обидел тебя словом ли, делом ли – не обессудь! – Пантелей вновь отбил земной поклон, коснувшись пальцами земли.

Черный открыл глаза. Задремал что ли? Но костер горел ярким пламенем, а рядом на хворосте посапывал Жужа. Черный усмехнулся, сунул руку в карман за сигаретами. Она наткнулась на что-то небольшое и круглое – Черный взял это что-то и вытащил из кармана на свет деревянный туесок с пахучей мазью.

            * * *

Чуть только рассвело, Черный собрал отряд – всех шестерых – в своей палатке.

– Информацию я одну получил. Надо бы проверить.

– Это когда же, товарищ командир, во сне что ли? – улыбнулся Волчок.

– Может, и во сне. Так, Одесса – ты у нас чемпион по дартсу?

– Я, командир, и с собой у меня есть, тренируюсь, – попытался встать боец, но Черный усадил его взмахом руки.

– Дротиков много у тебя?

– Двадцать пять штук.

– Разноцветные?

– Да, четырех цветов: красные, зеленые…

– Неси сюда все, – перебил его Черный, и, дождавшись пока тот выйдет из палатки, продолжил: – Я к реке, за старшего Белка, за меня не беспокойтесь. С собой возьму ракетницу, если что – просигналю. Это понятно? Ну, тогда по рабочим местам.

...Генерал сидел у реки и смотрел по сторонам, как ему и было велено. Прошел час, потом другой, но ничего пока не происходило. Черный поднял глаза: на другом берегу стояла девчушка лет десяти-двенадцати и призывно манила его рукой. Генерал вытащил из кармана разноцветные дротики и торопливо двинулся вперед.

Он быстро бежал по лесу, девчонка то появлялась, то исчезала впереди. Время от времени командир бросал дротики, которые впивались в стволы деревьев, намечал обратный путь. Наконец, девочка показалась метрах в двадцати впереди на небольшой прогалине. Она остановилась, повернулась к Черному лицом, сняла с головы косынку, взмахнула ею и топнула ножкой, при этом подмигнув командиру правым глазом. Секунда – и впереди уже никого не было, лишь качалась потревоженная ветка дикого боярышника.

            * * *

Лопат в этот раз они с собой в экспедицию не взяли – поставленная перед ними задача не подразумевала земляных работ, но саперная лопатка входила в обязательный комплект каждого бойца отряда «СКЛОН». Ими-то и рубили мерзлую землю Черный со своими ребятами. Около метра долбить было тяжело, часто менялись, рубили пласты, откидывая их в стороны. Потом грунт стал мягче и податливей, иногда попадались пласты перегноя и перепрелой хвои, коренья и истлевшие ветки.

Углубившись еще метра на полтора, копатели наткнулись на деревянный настил из бревен, которые довольно хорошо сохранились, под ним еще метр земли и второй настил – только уже не из сосен, а из лиственницы – с ним справиться было гораздо труднее. Еще через полтора метра лопатка ударилась обо что-то твердое.

Четырнадцать довольно крупных мешков из кожи, на швах прошиты оленьими жилами, сколько они пролежали в земле – одному Богу ведомо. Но довольно хорошо сохранились. Каких либо надписей на них не было – просто мешки, набитые чем-то тяжелым. Черный достал из ножен армейский нож и перерезал бечеву у горловины одного из них.

– Волчок, давай в лагерь. Бери бензопилу и рубите с Негодяем просеку до нашего лагеря. Мы поднимем мешки наверх, а потом на наших надувных платформах вывезем их по одному, а может, и по паре в лагерь. А там уж с Секретарем свяжусь – придумаем, как их в Москву доставить.

            * * *

– Это что же такое? На что похоже? – Белка вертел в руках плоскую золотую фигурку с выбитым на ней рисунком.

Каждый мешок был набит такими же доверху. В семи – золотые фигурки, в семи – серебряные. Сюжеты совершенно нейтральные: люди, звери, картинки природы. Но эпизодов было ровно десять, картинки были фигурные и очень искусно вырезаны – видны были даже мельчайшие детали, вокруг них прорези.

– Так, ладно, – Черный хлопнул себя ладоня по коленям, – сгружай, братва, их обратно в мешки – мне с умным человеком посоветоваться надо!

Но прежде командир связался по планшету с Секретарем, доложил о находках. Секретарь пообещал прислать специальный борт: не тащить же по тайге такую тяжесть!

Черный нажал на второй значок на сенсорной панели планшета. На экране показалось довольное лицо профессора.

– Ну, наконец-то, Геннадий Юрьевич, я уж совсем было забеспокоился, канул наш командир в Лету, и ни слуху, ни духу! Батюшки, – захохотал он, – какой вы грязный! Гнус вас там среди зимы поел, что ли?

– Погоди смеяться, профессор, – улыбнулся в ответ Черный, – расскажи мне лучше, видел ли ты когда-нибудь вот такие фигурки? – И он показал на ладони несколько золотых пластинок.

– Постой-постой, командир, кажется, приходилось. И много их у вас?

– Полна коробочка, килограмм под триста. Половина из золота, вторая половина из серебра. Да где ты профессор, куда пропал?

На экране были видны только пустой стол и кресло.

– Профессор, ты в обморок упал, что ли? Покажись!

Ученый ходил из стороны в сторону и мычал что-то нечленораздельное. Черный уже забеспокоился за его душевное здоровье, но тот вновь показался на экране.

– Вот что я вам скажу, товарищ генерал, мало того, что эти находки имеют ценность как изделия из драгметаллов! Вы еще сделали сенсационное историческое открытие! Ох, как я жалею, что меня свалила эта негодная простуда и я сейчас не с вами!

– Ну, теперь хорошо бы было и объяснить…

– Геннадий Юрьевич, вы слышали что-нибудь о Великой Тартарии? На всех средневековых картах она обозначена и находилась на территории современной России! Слышали?

– Да, что-то такое, вроде бы приходилось…

– Приходилось? – перебил его историк. – Я давно занимаюсь этими исследованиями. Так вот, командир, в археологических экспедициях было найдено много монет разных исторических периодов нашей с вами страны – находили русские монеты, и монеты Волжской Булгарии, и Хазарского каганата и даже Золотой Орды. Но никогда никто не находил монет Великой Тартарии. Из чего делались выводы, что государства этого не существовало или оно было выдумано, либо что населено оно было дикими людьми. Вы понимаете, о чем я?

– Пока не вполне…

– Такие вот фигурки находили и раньше. Только бронзовые или медные, с такими же сюжетами. Но ученые считали их предметами религиозного культа. Мне всегда казалось это странным – находили их в большом количестве. На полях, в деревнях. В начале двадцатого века найдены были сотни и десятки сотен килограммов, и их отправляли на переплавку, так как считалось, что исторической ценности они не имеют. Нет, конечно, что-то осело в музеях и частных коллекциях. Теперь я понял: вы, Геннадий Юрьевич, и нашли их – деньги Древней Тартарии. Монеты никогда не находили, потому что не пользовались ее жители монетами – их деньгами были вот эти самые плоские фигурки. Я сейчас же сажусь за написание монографии, сейчас же! Вы когда домой планируете?

– Да в ближайшее время обещали нас забрать. А ты, профессор, не торопишься с выводами?

– Геннадий Юрьевич, – всплеснул руками тот, – даже на нашем с вами веку такое бывало. Помните? После развала Союза при проведении деноминации старые деньги стали не нужны: их выбрасывали, утилизировали. Здесь тот же случай – империя рухнула, ее деньги потеряли ценность. Но вот те, что обнаружили вы – они из золота и серебра, потому их и припрятали. Кстати, а как вы их нашли?

– Ну, это уже, дорогой профессор, только при встрече…

– Да-да, понимаю. В своей монографии я так и укажу: найдены экспедицией Геннадия Черного.

– Давай как-нибудь без меня…

– Ах да! Но что же делать? Не упомянуть вас будет несправедливо! Это же научная сенсация!

– Профессор, мы с вами одна команда. И участником экспедиции вы можете себя считать безо всяких сомнений. А при каких обстоятельствах обнаружены таблички, мы потом придумаем вместе. До встречи! – И Черный нажал на значок сброса вызова.

Он вышел из палатки и огляделся по сторонам. Вокруг шумела вековая тайга.

– Прощай, Чудь белоглазая! Спасибо, Пантелей! Угодил!

На секунду ему показалось, что на другом берегу речушки девочка в белом платочке машет ему рукой. Генерал отвернулся и пошел по лагерю, чтобы руководить сборами отряда в обратный путь.

___________________________

* Три первых части повести были опубликованы в «ПМ» № 4 за 2020 г.


Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных