Пт, 22 Октября, 2021
Липецк: +10° $ 71.78 83.33
Пт, 22 Октября, 2021
Липецк: +10° $ 71.78 83.33
Пт, 22 Октября, 2021
18+

Аркадий Мар. Глобус

30.06.2021 07:16:03
Аркадий Мар. Глобус

Рассказ

Виктор Голованов, двадцати восьми лет, актер второй категории, стоял за правой кулисой и ждал. До того, как он войдет в ярко освещенный прямоугольник сцены и произнесет монолог, оставалось еще минут пять. Виктор прислушался, как Серафима Степановна и Леночка – мать и дочь в репетируемой новой современной пьесе – вели скучноватый диалог о нынешней молодежи. Потом осторожно посмотрел в зал. Он был темен и пуст, только в проходе, возле седьмого ряда партера, стоял маленький столик главного режиссера Германа Васильевича. Возвышавшаяся на столике лампа под красным металлическим абажуром бросала желтое пятно на страницы с текстом пьесы и на нервно сплетенные пальцы главрежа.

У Виктора было прекрасное настроение. Перед репетицией он узнал, что из-за болезни ведущего актера сегодняшний вечерний спектакль заменили другой пьесой, в которой он не участвует. И, во-вторых, Стэлла вce-таки согласилась встретить с ним Новый год. Нет, вечером он должен быть в форме. Что это он, черт возьми, волнуется? Все будет как обычно. Возьмет гитару, хриплым голосом, под Высоцкого, споет несколько песен, прочитает что-нибудь из Есенина, Пастернака, Мандельштама – свой всегдашний обкатанный репертуар.

Да эта Стэлла особенно и не нравилась ему. Но раз оказалась такой гордячкой, то, конечно, он просто обязан ее обломать. Кто может устоять перед его обаянием! Виктор с удовольствием вспомнил свои многочисленные победы над прекрасным полом и улыбнулся. Недаром друзья придумали ему прозвище «Охотник». И шутили, что охотится он на самую прекрасную дичь в мире…

– Рыцарей, к сожалению, больше не ocталось, – возвысила голос Серафима Степановна, – они вымерли, как мамонты.

После этой реплики был его выход, и Виктор шагнул из-за кулис.

– Вы ошибаетесь, – гордо произнес он. – Я рыцарь. Я всегда вступаюсь за честь женщины. Слагаю для нее прекрасные стихи, стою долгими ночами под ее балконом. Стираю, глажу, мою полы, хожу по магазинам, готовлю обеды, ужины и завтраки. Потому что женщина должна быть предметом поклонения. А можно ли поклоняться женщине, стирающей пододеяльники и носки или шинкующей капусту и жарящей котлеты? – Виктор остановился, принял эффектную позу и потянул паузу. «Буду я шинковать капусту и стирать пододеяльники, – весело подумал он, – ждите». И продолжил:

– Я дарю женщинам цветы и духи, приглашаю на выставки и концерты, говорю, как они красивы и элегантны…

– Не так, не так, не так! Все вы делаете не так!

Главреж поднялся из-за столика, его худая долговязая фигура, оканчивающаяся маленькой, похожей на птичью, головкой, выражала крайнюю степень недовольства.

– Я, конечно, понимаю, – сказал он, – сегодня тридцать первое декабря, но давайте, наконец, будем профессионалами. Репетиция есть репетиция, и выкладываться нужно до конца. Как вы считаете, Голованов?

От неожиданности Виктор вздрогнул.

– К-конечно, – запинаясь, промямлил он. – В-вы, Герман Васильевич, совершенно правы.

– Вот-вот. О чем вы, Голованов, думаете в данный момент? Знаете, что такое плохой актер? Главный вредитель в театре. С каким трудом удается выстроить архитектуру спектакля – а глядишь, этот актер тут как тут, готов в два счета все разрушить. И вечно недоволен: это моя сцена, это мои заслуги, я не понят, я гениален. А сам?! В два-три года талант прогуляет, пропьет и xодит потом в бывших гениях. А за душой уже – ничего. Ни-че-го… Ладно, репетиция окончена.

Герман Васильевич повернулся, широкими шагами промерил проход между партером и вышел из зала...

– Что это он на тебя напал? – поинтересовалась Леночка.

– Бог его знает… Говорят, у него с женой нелады.

– Это нас совершенно не касается! – заявила Серафима Степановна. – Ну, молодежь, как собираетесь встречать Новый год?

– Мы, Серафима Степановна, – ясно как. В компании большой и веселой, – отозвалась Леночка. – А вы?

– Для веселой компании я, к сожалению, уже не подхожу. Мы решили встречать вдвоем с мужем. Кстати, знаете, чем буду заниматься? Соберу в кучу все географические атласы, карты, глобус и после Нового года презентую какой-нибудь школе. Все, хватит. Муж ушел на пенсию, – тридцать пять лет географию преподавал, и я так решила. А то не квартира, а филиал географического музея… Ну, я пошла. Счастливого Нового года, молодежь…

– Володя, – сказала Леночка, – чуть не забыла. Стэлла не сможет с тобой встретиться.

– Почему?

– Ну, так получилось.

– Нет, Ленка, тут что-то не так. Давай быстро выкладывай, почему это твоя подруга Стэлла не сможет…

– Ну, хорошо, – согласилась Леночка. – Скажу. Это я ее отговорила.

– Ты?

– Я. Как думаешь, приятно мне, что ты со всеми моими подругами романы крутил? В общем, так. Если хочешь встретить Новый год у меня, приходи со Светой. А если приведешь другую, не пущу. Не обижайся. А Стэллы не будет. Ее уже пригласили. И не чета тебе. Хороший парень, инженер. Кстати, имеет самые серьезные намерения. Так что промазал ты, Охотник…

– Голованов! Виктор! Еще не ушел? – Администратор театра – скучный полноватый мужчина в модном кожаном пиджаке – просунул голову в дверь, ведущую в фойе, и, найдя глазами Виктора, крикнул: – Вечно какие-то бабы звонят. Смотри, последний раз зову!

Звонила Галочка из фирмы «Сервис» и после проходных «как дела?» предложила:

– Слушай, есть возможность подзаработать.

– Провести елку?– поинтересовался Виктор.

Дни, когда в школах, домах культуры проводили утренники с Дедами Морозами, стариками Хоттабычами, волками из «Ну, погоди!», Виктор ждал с нетерпением. На них можно было подзаработать на новый айфон, модную одежду, да мало ли есть вещей, на которые не хватает зарплаты актера второй категории.

– Нет, – сказала Галочка, – за елки не беспокойся. Для тебя уже три школы забито. Ты нужен по другому поводу. В нашей конторе ввели новую форму обслуживания. Клиент платит, а мы ему на дом доставляем Деда Мороза с новогодними подарками.

– Согласен, – быстро произнес Виктор. – Только неудобно как-то в халате и с бородой бегать по городу.

– За кого ты нас принимаешь? – рассмеялась в трубку Галочка. – У нас же солидная фирма. Машина обязательно будет. Появись так часа в четыре, я адреса подготовлю…

– По-моему, где-то здесь! – сказал водитель Сергей Антонович, чуть опустив стекло. Внутрь машины мгновенно ворвался холодный воздух, и Виктор поежился.

– Конечно, вон пятьдесят шестой, а за ним, значит, будет пятьдесят седьмой.

Виктор наклонился и сквозь тронутое изморозью лобовое стекло из-за плеча Сергея Антоновича увидел на торце скучной девятиэтажки выведенные синей краской цифры. Пятерка была выведена аккуратно, а шестерка почему-то здорово завалилась на правый бок. Сергей Антонович вдруг резко нажал на тормоза и Виктора качнуло вперед.

– Надо же, чуть-чуть не сели, черт побери, – выругался Сергей Антонович.

Прямо перед носом их автомобиля спокойно лежала неизвестно зачем выкопанная траншея. Края ее сильно оплыли, было видно, что появилась она на свет давным-давно, может, летом или даже весной. Через траншею была перекинута неширокая доска, a дальше, огибая чахлую клумбу, тянулась узкая, протоптанная в снегу дорожка.

Отогнув рукав, Виктор посмотрел на часы. Стрелки показывали восемнадцать пятьдесят шесть, до Нового года оставалось еще пять часов четыре минуты.

– Сергей Антонович, – предложил Виктор. – Да я сам дойду. Здесь близко.

– Добре, – согласился Сергей Антонович, – только давай, парень, побыстрее, а то, если я к восьми домой не попаду, старуха веселенькую жизнь устроит. Дочка-то с мужем столик в ресторане заказали, а внука к нам, понимаешь, завезут.

– Да скоро я, скоро, Антоныч. Всего один адрес остался, – успокоил его Виктор.

Придерживая полы широкого красного халата, он выбрался из машины, с заднего сиденья забрал большой, почти пустой уже мешок. – Я пока развернусь, – крикнул вслед Сергей Антонович. – А ты уложись в десять минут. Если задерживать станут, объясни людям вежливо. Дескать, Новый год сегодня, и у всех дел под самую завязку…

Виктор осторожно перешел по доске через траншею, переложил мешок на другое плечо и выудил из кармана небольшой листок, вырванный из блокнота. Все строчки с адресами и фамилиями были уже вычеркнуты им, кроме последней.

Оставляя крупные следы на снегу, он потопал к дому и под ярко светившим фонарем (уже стемнело) приблизил листок к глазам: «Улица Чехова, дом 57, квартира 33. Гарибянц Рафаэль». Вторая тройка в квартирном номере была написана неразборчиво, и Виктор засомневался. «Вроде, девятка», – подумал он и мимо сломанной песочницы, в которой одиноко скучала замерзшая снежная баба, направился к нужному подъезду.

Сейчас он быстренько поздравит этого Рафаэля Гарибянца, заедет домой переодеться, поймает такси и отправится к Свете. Виктор представил, как носится сейчас Светка по своей вылизанной до блеска крошечной однокомнатной квартирке, успевая одновременно делать сразу множество различных дел.

Вообще-то он привык к ней за полтора года. Привык, что в любой момент может позвонить ей в поликлинику, где она работала медсестрой. Сказать, что приедет. И после спектакля притащить кучу друзей, а Светка, радостная, что он наконец появился, постелит на стол старенькую льняную скатерку и мгновенно затеет на кухне вкуснющие пирожки с картошкой….

– Дурак ты, Голованов, – сказала ему как-то Леночка. – На твоем месте я молилась бы на такую девушку. Когда ей предложение сделаешь?

– Зачем мне молиться?—засмеялся Виктор. – Она сама на меня молится.

– Увидишь, бросит она тебя, и правильно сделает, – обозлилась Леночка.

«Ну уж нет,– подумал Виктор,– не бросит».

В этом он был совершенно уверен…

Виктор подошел к двери, поискал взглядом звонок и, не найдя, постучал. Потом прислушался. В квартире работал телевизор, и Виктор отчетливо различал знакомые слова из популярного мультфильма:

«Скажите, пожалуйста, вы не знаете, что на завтрак кушает крокодил?»

«Подойди, подойди ближе, я шепну тебе на ушко, что я кушаю на завтрак».

Наконец за дверью послышались легкие шаги, и детский голос спросил:

– Кто там?

Виктор понизил голос и внушительно произнес басом:

– Дед Мороз. С Крайнего Севера, на вьюгах и метелях, прилетел я сюда узнать, слушаешься ли ты родителей, помогаешь ли маме, хорошо ли учишься. И вручить новогодний подарок!

За дверью немного помолчали, потом недоверчиво поинтересовались:

– А ты правдашний Дед Мороз?

– Самый что ни на есть правдашний,

– Подожди, я сейчас, – произнес мальчик. – Только стул принесу.

Было слышно, как к двери придвинули стул, залезли на него, и голос радостно выдохнул:

– Действительно, Дед Мороз! Я тебя в глазок вижу. Ты мне глобус принес?

– Почему глобус?– удивился Виктор.

– Потому что очень хочу глобус. Крутящийся, на котором Африка, Австралия и Гавайские острова есть.

– У меня нет глобуса, – сказал Виктор. – У меня другой подарок. Открывай быстрее!

– Не могу, меня мама заперла. Ушла на работу и заперла.

– Слушай, как же так? Твои родители вызвали меня, а дома никого.

– Почему никого. Я – дома.

– Ну, ты… не считаешься. Так и передай, что Дед Мороз приходил. А я отмечу, Гарибянцев не было дома.

– Гарибянцы в тридцать девятой живут, а здесь я, Богунов Сережа.

– Что же ты сразу не сказал, – рассердился Виктор. – Я с тобой, наверное, целых полчаса потерял.

И, повернувшись, он начал подниматься вверх по лестнице. Но что-то заставило его остановиться и прислушаться.

За дверью плакали. Плакали горько, навзрыд, видимо, размазывая слезы рукавом по лицу.

И Виктор пошел назад.

– Ты почему плачешь? – спросил он утешительным дедморозовским голосом.

– Думал, ты ушел.

– Видишь, не ушел… Значит ты Сережа?

– Ага.

– Ребята тебя Серым зовут?

– Да.

– За что же тебя, Серый, заперли?

– Я ноги промочил, когда возле аптеки на санках катался.

– Ну, это серьезно. И долго тебе еще одному скучать?

– Не знаю. Мама сказала, как получится. Она сегодня на скорой помощи дежурит.

– А папа?

– Он с нами больше не живет. У него теперь другой дом есть. И маленькая Катенька родилась… Дед Мороз, а ты волшебник?

– Немного.

– Можешь сделать, чтобы мы опять вместе жили? Папа, мама и я.

– Нет, этого не могу.

– А что можешь?

– Дарить подарки… Послушай, сколько тебе лет?

– Семь. Я уже в первом классе учусь.

– Молодец. Наверное, отличник?

– Не-а. У меня по прописям тройка. Марья Ивановна говорит, что почерк плохой и внимание разбросанное.

– Что же такой невнимательный?

– Я стараюсь. Только не всегда получается.

Виктор посмотрел на часы и сказал:

– Слушай, Серый, только не плачь. Ладно? Можешь не плакать минут десять? Как думаешь?

– Наверное, могу.

– Понимаешь, мне нужно зайти к Рафаэлю. А то к тебе Дед Мороз приходил, а к нему нет.

– Ты к нему не ходи.

– Почему?

– Он у меня книжку отобрал.

– Какую?

– Сказки Андерсена. А меня потом мама наказала. Сказала, раз не умею с книжками обращаться, то так мне и надо.

– Что «надо»?

– Я начал читать про стойкого оловянного солдатика и не закончил. Поэтому не знаю, что с ним дальше случилось,

– А почему не заберешь книжку?

– Рафаэль ее на марки выменял. А мама новую не покупает.

– Подожди, я сейчас вернусь, – сказал Виктор и стал подниматься по лестнице на четвертый этаж.

Он увидел металлическую дверь, сваренную из светлого стального листа, похожую на вход в корабельный отсек, нажал на кнопку звонка и услышал, как звонок певуче вывел популярную мелодию.

«И где только достают», – подумал Виктор и еще раз надавил на кнопку.

Мелодия повторилась. Виктор почувствовал, как его внимательно изучают сквозь глазок, и дверь отворилась.

– Вай, наконец-то, – сказал небольшого роста мужчина с объемистым животом, вылезавшим из-под дорогого свитера.

Он показал в улыбке золотые зубы и крикнул;

– Рафаэль-джан. Рафаэльчик. Иди сюда! К тебе Дед Мороз пришел. Спе-ци-аль-но!

– Иду, – ответил высокий голос, и Виктор увидел мальчишку лет одинннадцати.

Виктор взялся за свой мешок, засунул в него руку, нащупал большую коробку.

– С Крайнего Севера, на вьюгах и метелях, прилетел я сюда узнать, – начал он басовито, и вдруг, неожиданно для самого себя спросил:

—Ты почему отобрал книгу у Сережи?

– Какую книгу? – удивился Гарибянц-старший. – Сказки Андерсена, – объяснил Виктор.

– Он… Он сам мне дал, – произнес Рафаэль.

– Сколько тебя учу, – сказал папа Гарибянц – не связывайся с этой голытьбой! У тебя ничего нет, что ли? Ты бедный? Слава богу, все есть. И еще будет. Э-э, дорогой Дед Мороз. Может войдешь, посидишь за нашим столом, так сказать… – Спасибо, – отказался Виктор. – Мне обратно на Северный полюс нужно. А это вашему сыну. И он протянул подарок. – Иди, иди, посмотри, что тебе подарили, – сказал папа Гарибянц, прикрыв за собой дверь и вышел на лестничную площадку.

– Люди какие, – пожаловался он Виктору. – Крохоборы. Даже под Новый год жить не дают спокойно. Да я им тысячу книжек могут купить.

Виктор молча протянул квитанцию и огрызок карандаша.

– Вот здесь распишитесь, – сказал он. И, пряча квитанцию в карман, добавил: – Тысячу не нужно. Вы одну купите…

Подойдя к знакомой двери, Виктор спросил:

– Как дела, еще не заснул?

– Нет, – ответил Сережа. – Тебя ждал.

– Книжку тебе Рафаэль вернет. Он обещал.

– Спасибо. А ты знаешь эту историю? Ну, про стойкого оловянного солдатика.

– Знаю.

– Чем она кончилась?

– Погиб солдатик…

– Жалко. Я думал, все будет по-другому,

– Как по-другому?

– Думал, он всегда будет бороться за справедливость.

– Ну, я смотрю, серьезный ты парень. Думать любишь…

– Виктор! – раздался в подъезде голос Сергея Антоновича. Вить, что же ты подводишь? Старуха-то меня… прибьет.

– Сейчас, Антоныч… Ну, Серый, давай прощаться,

– Дед Мороз, тебя что, Виктором зовут?

– Виктором. Послушай, сейчас мне нужно уйти, но я обязательно вернусь. Ведь я тебе так ничего и не подарил. Может, сам выберешь подарок?

За дверью помолчали.

– Не знаю, – наконец произнес Сережа. – Сразу не придумывается.

– Ладно,– сказал Виктор.– Тогда я сам…

С Сергеем Антоновичем они вышли из подъезда и направились к машине.

– Слышь, – произнес Сергей Антонович. – Тебя кричат, что ли?

Виктор поднял голову. За освещенным окном третьего этажа виднелась тоненькая мальчишеская фигурка.

– Дед Мороз, – услышал он несущийся через раскрытую форточку голос: – Подари мне, пожалуйста, глобус. Большой, который умеет вертеться…

Сергей Антонович осторожно вел машину по обледенелому асфальту, аккуратно притормаживая на перекрестках. В кабине было тепло, и Виктор почувствовал, что ему не хочется идти ни в какую компанию.

«Да ну их всех, – подумал он. – Одни и те же рожи. Каждый день в театре встречаемся. А Ленка эта, предательница. Подожди, я тебе еще свинью подложу».

– Тебя куда подвести-то? – спросил Сергей Антонович.

– Тут недалеко за мостом. Знаете, многоэтажки, возле парка.

«Неохота тащиться домой, переодеваться, – решил Виктор. – И такси сегодня не поймаешь. Ладно, будет Светке сюрприз. Я – в образе Деда Мороза»…

Он не звонил ей недели две, но, как всегда, был уверен, что его ждут, любят. И он всегда желанен в этой маленькой однокомнатной квартирке.

Виктор, задрав голову, посмотрел на огромную, нависающую над ним громаду дома, нашел светившееся в вышине окно Светиной комнаты. Оно обещало тепло, уют, вкусную еду…

Он мгновенно добежал до подъезда, вызвал лифт и через минуту уже звонил в знакомую, обитую коричневым дерматином дверь.

Дверь открылась, и Виктор, дурачась, громко произнес:

– С Крайнего Севера, на вьюгах и метелях, прилетел я встретить с тобой, Света, Новый год.

– Заходи, – сказала Света.

Виктор прошел в переднюю, – крошечный, оклеенный обоями в кирпичик тамбурчик, стащил валенки, шубу, заглянул в комнату.

В углу стояла нарядная елка, и от свежего, чуть горьковатого запаха хвои у него защипало в носу.

– Ну, с Новым годом тебя! – произнес Виктор и обнял ее. – Что там на кухне? Небось, куча всяких вкусных вещей. Тащи все, я голоден, как тысяча дедов морозов.

– Виктор, – медленно произнесла Света. – Я хочу тебя спросить…

– Светка, какие вопросы? Новый год скоро. Давай сядем за стол.

– Ты меня сегодня попросишь стать твоей женой? Виктор растерянно отодвинулся.

– Да что с тобой, в самом деле? Сама же говорила, что ненавидишь всяческие путы, условности, что современная женщина горда своей независимостью.

– Я самая обычная баба, слышишь, самая обычная. Хочу иметь детей. Троих. Мальчика и двух девочек. Хочу, чтобы муж каждый день возвращался ко мне с работы. Надоело быть просто подругой, о которой вспоминают со скуки. Ты понял, понял хоть что-нибудь, наконец?!

Она спрятала в ладони лицо, выбежала на кухню, захлопнула за собой дверь.

Виктор потоптался немного, подошел к кухонной двери, попробовал открыть.

– Уходи, – сказала Света сдавленным голосом. – Уходи сейчас же. И не смей никогда больше звонить. Я тебя ненавижу…

В своей красной шубе, с пустым мешком в руках, Виктор, приплясывая от пробиравшего до костей холода, ловил такси. Но машины проносились мимо, обдавая его ледяной мелкой крошкой, вылетавшей из-под колес.

«Сволочи, – думал Виктор. – Замерзнешь здесь до смерти, все равно никто не остановится».

Неожиданно он почувствовал жалость к себе. И перебирая события такого длинного сегодняшнего дня, прошептал: – Не может же он так кончиться…

Зелененький огонек такси вдруг вынырнул из-за поворота, и Виктор, изо всех сил размахивая руками, бросился навстречу.

Он рванул заднюю дверь, уселся, и стараясь coгреться, скорчился на сиденье.

– Да, – сочувственно произнес водитель. – Прихватил морозец сегодня.

Тронув машину с места, он щелкнул рукояткой таксометра, и в освещенном окошечке, как театральные злодеи, выскочили цифры.

– Массив Высоковольтный, – попросил Виктор. – Можно побыстрее?

– Высоковольтный так Высоковольтный, – согласился водитель. И вздохнул: – Надо же, со сменой не повезло. Четыре часа еще баранку крутить.

Виктор равнодушно смотрел на мелькающие празднично украшенные улицы, чувствовал, как теплый воздух от автомобильной печки обдувает ноги, согревает продрогшее тело.

Вдруг мысль, смутная еще мысль, что он что-то обязательно должен сегодня сделать, что-то важное, очень важное, без чего не может, не должен окончиться год, пришла к нему. И, чтобы не отогнать ее, не успеть придумать тысячу и одну причину против, он наклонился вперед и тронул водителя за плечо.

– Микрорайон Строителей, пожалуйста. Квартал семь.

– Ну, парень, даешь, – произнес водитель, – То Высоковольтный, то Строителей… Ладно. Хозяин – барин, клиент всегда прав.

И развернул машину.

Они подъехали к нужному дому, Виктор попросил:

– Я на минутку, вы уж подождите.

И стремительно побежал в подъезд...

– Виктор, вы! И в таком виде… – Серафима Степановна удивленно уставилась на красную дедморозовскую шубу. – Что случилось?

– Серафима Степановна, – быстро сказал Виктор. – Вы глобус еще не выкинули?

– Какой глобус? А-а… нет… А что случилось?

– Подарите его мне. Как новогодний подарок.

– Да зачем он вам?

– Очень нужен. До зарезу.

– Хорошо...

Она прошла в комнату и через мгновение вернулась, держа за черную металлическую подставку большой глобус.

– Спасибо, – сказал Виктор и поцеловал ее в морщинистую щеку…

– Куда теперь? – поинтересовался водитель. – Обратно на Высоковольный, что ли?

– Через улицу Чехова.

– Ты что, друзей с праздником поздравляешь? Так я с тобой, глядишь, план сделаю. Денег-то хватит?..

Виктор посмотрел на глобус. В полумраке кабины он, казалось, светился бледно-голубым сиянием. Светились реки, озера, моря, океаны. Виктор положил руку на Северный полюс и крутанул глобус. Земной шар медленно завертелся, и перед его глазами поплыли Африка, Австралия, Гавайские острова…

Виктор опустил руку в карман, нащупал огрызок карандаша, листок бумаги и, пристроив его на коленях, вывел несколько строчек. Потом зацепил листок за металлическую дужку глобуса. – Сейчас будет яма, – сказал он водителю, – вы пока развернитесь, а я мигом.

Он перешел по доске траншею, мимо песочницы, где все так же одиноко скучала снежная баба, вошел в подъезд и, поставив перед знакомой дверью глобус, сильно и отрывисто постучал. Потом быстро спустился по лестнице и, затаив дыхание, шагнул в тень под лестничный пролет.

Он услышал, как дверь открылась и радостный мальчишеский голос закричал:

– Мама, мама, посмотри. Глобус! Настоящий. И записка на нем какая-то! Сейчас прочитаю… «Стойкому оловянному солдатику Сереже от Деда Мороза».

Виктор улыбнулся и вышел из подъезда.

___________________________________

Впервые в «Петровском мосте». А. Мар — автор 15 книг прозы, издатель и главный редактор газеты «Русскоязычная Америка NY», живет в Нью-Йорке

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных