Пт, 22 Октября, 2021
Липецк: +10° $ 71.78 83.33
Пт, 22 Октября, 2021
Липецк: +10° $ 71.78 83.33
Пт, 22 Октября, 2021
18+

Борис Косенков. Баллада о баянисте

30.06.2021 05:10:35

Тревожный день

ночным покоем вызрел,

короткий дождь

прибил и пыль, и гарь.

Лишь изредка

нестрашно щёлкал выстрел

да нудно ёрзал по небу «фонарь».

Прикинув мощь штыков,

лопат и кухонь,

перед отъездом в штаб,

в недальний тыл,

вдруг командарм

насторожённым ухом

залётную мелодию схватил.

– От немцев, что ли,

к нам доносит ветер?..

Да нет, баян…

Наверно, кто-то свой.

– Так точно, –

командир полка ответил. —

Есть тут у нас парнишка мировой.

– Откуда?

– С Волги.

– Ну? Земляк? Пойдём-ка!

Тут далеко?

– Не очень.

– Так веди…

Не пропускали тёплые потемки

ни зги ни позади, ни впереди.

Траншея шла зигзагами под горку,

со стенок глина сыпалась…

И вот окоп открылся,

где, дымя махоркой,

пристроился немноголюдный взвод.

А баянист, солдат

не слишком дюжий,

то гладил планки, то нещадно рвал

и разводил меха –

как будто душу

распахивал на миг – и закрывал…

Крикливой бранью пушек оглоушен,

жестокостью и злобой обуян,

весь мир застыл в молчании.

Он слушал,

как… нет, не пел –

как в песне жил баян.

Как возникали и легко, и просто

в согласье подголосков и басов

то детский плач,

то забытьё погоста,

то грусть,

то радость,

то любовный зов.

И, впитывая лёгкий жар мотива,

как стратостат,

почти что без труда

душа куда-то к звёздам уходила,

и было страшно: вдруг да навсегда!

Вдруг да в такие заберётся горы,

откуда и возврата даже нет…

Негромко генерал сказал майору:

– Как он закончит, вы его ко мне…

Ну, раз уж командарм тебя зацапал,

лети в блиндаж, представься

и замри…

Треск фитиля в снарядной гильзе,

запах

недавно потревоженной земли.

Ещё вчера со всем своим народом

ты здесь лопатой глину ковырял…

– Так, значит, говоришь,

откуда родом?

– Самарский я, товарищ генерал.

И вы оттуда?

– Верно, из Самары.

– Выходит, земляки?

– Выходит, так.

– А ты, как погляжу,

неробкий малый,

с начальством разговаривать

мастак.

Ну, зубы-то показывай не очень,

и так заметно, что не из телят…

– Так я ж ведь из рабочих!

А рабочим —

давно известно – нечего терять.

Они что получают, то и тратят,

не просят ни червонцев, ни наград…

– А корень-то, небось, бурлацкий?

– Прадед похаживал в артелях,

говорят.

– И был, конечно, дерзкий

да речистый,

и ты, конечно, на него похож…

Ну, а теперь всерьёз…

Пойдёшь в артисты?

В ансамбль армейский?

Говори – пойдёшь?

Даю минуту, больше невозможно.

Как скажешь,

так и будет решено…

Моргал фитиль,

секунды осторожно

струились, как мука сквозь решето.

И здравый смысл, заведомые шансы

перебирая, как рубли в горсти,

советовал:

– Конечно, соглашайся!

Тревожился:

– Смотри не упусти!

Секунды догорали, колобродя

в бензиновом,

в подсоленном огне…

– Товарищ генерал, у нас во взводе,

уж как хотите, бесталанных нет.

Всех матушка-Россия нарожала:

свой запевала и художник свой.

А то ещё ефрейтор Вася Жаров

стихи такие пишет – о-ё-ёй!

А должностей – что, в штабе

мало разве?

Пусть каждый бы себе и выбирал…

– А прикажу – иди да собирайся?

– Не станете, товарищ генерал.

– Ты не забыл ли, голова шальная,

с кем говоришь?..

А впрочем, ты, брат, прав:

не прикажу…

Вот только утром…

– Знаю!

– Откуда?

– А солдатский телеграф!

– Ну, что ж, гляди, тебе

я не указчик…

А что как, между нами говоря,

в тартарары костлявая утащит?

– Ну, если и утащит, то не зря…

Нет, хорошо б в артисты…

Только в роте…

Да на ребят

ведь глаз не подыму!

И вроде ничего, и стыдно вроде…

– Ну, что ж, земляк, ты прав…

Дай обниму!..

С былым сочтясь

и с настоящим свидясь,

грядущие торопишь времена

и на распутье, как былинный

витязь,

порой стоишь у камня-вещуна.

От ног твоих и большаки, и тропки

расходятся, скользя за окоём.

Неробким надо быть и неторопким,

чтобы не жалеть о выборе потом.

Дороги вьются, меж собою споря,

не выдавая сокровенных тайн.

Где счастье и любовь,

где страх и горе,

где жизнь, где смерть —

попробуй угадай!

Как умолить, чтоб вечность

разрешила

хоть заглянуть

за заповедный щит?..

Но есть закон

почти что нерушимый:

угадывает тот, кто не ловчит.

Кто загодя не размечает прибыль,

кто рад отдать, а не приобрести…

Угадывает —

даже если гибель

и ждёт его на избранном пути…

Российский неприветливый просёлок

трепал американский вездеход.

Шофёр, неразговорчивый

спросонок,

гнал наугад куда-то на восход.

И генерал,

всем напряжённым телом

гася привычно плюхи да тычки,

всё слушал, как мелодия летела,

уже неразличимая почти.

И, брови к переносице сдвигая,

прикидывал, что к четырём часам

здесь разразится музыка иная,

которую замысливал он сам.

Тогда, глазасты,

чутки, языкасты,

высокой одарённые судьбой,

учёные, поэты, музыканты

поднимутся над брустверами —

в бой.

И, замысла стратегов не объемля,

не на алтарь положат животы —

на минами искромсанную землю,

в траву, в кустарник,

в жухлые цветы…

И тут он позавидовал сурово

тому, кто за Отчизну в дни войны

жизнь отдаёт свою, а не другого…

Ему права такие не даны.

И сердце, этой тяжести не радо,

вдруг кровью захлебнулось

и зашлось…

И плакал он,

как плачут генералы —

без звуков, без движений

и без слёз.

__________________________________

Впервые в «Петровском мосте». Б. Косенков — член Союза писателей России, живет в Калининграде

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных