Пт, 07 Августа, 2020
Липецк: +22° $ 74.16 87.23

Елена Исаева. «Бездомных слов монашье житие...»

08.07.2020 11:22:58

* * *

Лесом, промокшим лесом

Эта дорога ведёт.

Чистой водою небесной

Станет растаявший лёд.

Перья вернутся к птице,

Буквы сольются в слова.

Чернильным ручьём струится

Написанная глава.

Утро, холодное утро

Острым колючим дождём

Смоет чернильную пудру,

Спрячется под плащом.

Встанут деревья близко,

Звери придут смотреть.

Как мы пишем записки,

Чтобы везде успеть.

Снегом, хрустящим снегом

Скроет зима следы.

Не вспоминай о ночлеге –

Ночи не так длинны.

Мы никогда не молчали,

Глядя в живой огонь.

Мы никогда не встречали

Тёплой ладонью – ладонь.

Птицей, молчащей птицей

На узловатой сосне

Ты мне сумеешь присниться

В зимнем прохладном сне.

И ветер сон разгадает,

Скажет: «Убей свой страх.

Он же из тех, кто летает

В небе, а не во снах…»

* * *

Старуха-весна незрячими пальцами слепо

Ведёт по сугробам, по льдистому камню двора,

А в складках салопа ещё не рожденное лето

Оранжевым росчерком еле заметно.

Пора...

Пора надевать голубые и красные перья

Пора собираться под тающим небом зимы

И клином взлетать и тянуться куда-то на север

И плакать дождями, слепыми дождями.

Не мы...

Не мы начинали жестокое пряное действо,

Не мы разжигали огонь ледяного костра

Мы прятали крылья и горько мечтали о бегстве.

Старуха пришла... мы раскрасили перья

Пора...

* * *

Белыми нитями старой словесности,

Чёрной листвой догоревших страниц

Выстелен путь от любви к неизвестности,

Выбит маршрут не кочующих птиц.

И среди ночи зеркальные сполохи

Небо раскроют, и рухнет вода.

Были когда-то смешливы и молоды,

Были убиты – но где и когда?..

Ветер срывает ладони кленовые,

Ветер танцует под плач соловья.

Сполохи, сполохи, годы погонные...

Кто-то успел, но не он и не я.

И переулком усталые всадники

Красных коней поведут в поводу.

Плавя асфальт, молчуны и печальники,

Дымно растают в рассветном бреду.

И, проскользнув между болью и радостью,

Между теплом и лукавым «молчи!»,

В косноязычье щемящее спрятаться

И раствориться в зеркальной ночи...

* * *

Как паникой весна невыносима,

Как разрывает почерневший лёд.

Вновь совершатся осени и зимы,

И снова повторяю: «всё пройдёт...».

Не надо «всё»... останется надежда,

Немного света в пасмурном стекле,

И на заре над крышами забрезжит

Другой рассвет... другое «Каберне»

В располовиненной бутылке пахнет солнцем.

Другой закат... и город так знаком.

Другими строчками опустошусь до донца,

Другим путём избавлюсь от оков.

И слов иных вдохну прозрачным летом,

И, может быть, получится сказать,

Что очень страшно, друг мой, быть поэтом...

Примерно так же страшно, как летать.

* * *

...И каждое написанное слово,

Как стрелка компаса – укажет на тебя,

Так реки снов сольются в море снова –

Но этим рекам не унять огня.

Пожар внутри

Горящим торфом тлеет,

И дымно, трудно, огненно дышать.

Так стрелка компаса без севера немеет

Так Ангел не умеет не летать.

* * *

...На расстоянье пущенной стрелы,

На промежуток между «здесь» и «пусто»,

На пять страниц прочитанной главы

Шагнуть, не думая, так обострённы чувства.

Здесь всё не так, здесь льются зеркала

И плавят текст безумные поэты,

Здесь бабочка меж стёклами жива,

Здесь все дороги нас приводят в лето,

И смуглых сосен нежная стена

Нас снова скроет, защитит и спрячет,

А море бредит призраком тепла,

А море спит, качается и плачет.

Мы под защитой солнца и песка

Научимся молиться птичьим стаям,

Чтоб не отвыкла от пера рука,

Чтоб вновь вернуться... Даже улетая...

* * *

Нет, не пишу,

Листвой врастаю в крышу,

Меняю кровь, меняю адреса,

И с каждым шагом глуше, дальше, тише

Уставших песен тени-голоса.

Нет, не пишу,

Дорогами, мостами

Пустой обидой, вспухшею строкой,

Молчащих птиц послушно отпускаю

В седьмое небо, зa море, домой.

Нет, не пишу,

Перебираю чётки,

В Нескучном остывая на ветру,

Вплетаюсь в мир,

и пара слов, как слётки,

Испуганно кружатся на лету.

* * *

Есть лёгкий выход – дверь на эшафот.

Герой, разбойник иль святой, всем хватит места,

Коль крест тяжёл, иди, с косой невеста

Тебя обнимет, улыбаясь во весь рот.

Есть чистый выход – Божие крыло

Тебя накроет в келье горним светом.

Быть может, ты останешься поэтом...

Но видеть жизнь ты будешь сквозь стекло.

Есть гордый выход – запечатать дверь

И в одиночество войти, как в воды Леты.

В толпе людской пылать незримым светом

«Не бойся, не проси и никому не верь»...

Есть глупый выход... Просто дальше жить

И боль принять как знак живого сердца.

Бояться, верить... И просить согреться,

И спорить с Богом... И всегда любить

Есть глупый выход – просто дальше жить…

* * *

Уместится мой город на ладони

В большой скорлупке грецкого ореха.

Медовой ночью старый белый пони

Укажет траекторию побега,

И рыжий лист откроет двери в осень,

И рыжий лис замрет у кромки леса.

Мой город в скорлупе волна уносит,

Как дымчата, как сказочна завеса.

И строже лик... И всё короче встречи

Всё молчаливей улицы и стены,

Но жив огонь в большой усталой печке,

И не пугают больше перемены.

* * *

Настало время уходить в песок,

Дождём врастать под камни и деревья.

Бумаги нет, и затупились перья,

Души осталось на один рывок.

Пора настала жить по одному.

Немножко мир – и стая отдыхает.

Слепые птицы к Солнцу улетают,

Ржавеет маузер на крашеном полу.

Похоже, время подводить итог –

Перебирать бумаги и иголки...

Не спит медведь на старой книжной полке,

Мой одомашненный печальный полубог...

* * *

На заднем дворе, в чистотеле, полыни и вёдрах

Сидеть, затаившись, и ждать возвращенья стихов...

Несмело ловить в августовской тиши распростёртой

То крик петуха, то бряца/нье утраченных слов.

На заднем дворе – исступлённо жужжащие пчёлы

И запах травы, и крапивное семя обид...

Но сумерки прячутся где-то в печи закопченной,

И сердце болит... оглушительно, злобно болит...

* * *

Бездомных слов монашье житие:

В скворечнике заброшенного парка,

Средь веточек и перьев, в тишине

Смиренно ждать негромкого подарка –

Десятка строк. Пусть даже на песке

Кривой тропинки, уводящей в зиму;

В дрожащей словотворческой тоске

Написанных, увы, невыносимо...

Но Ангел парка соберёт слова,

Стряхнет песок, разложит на бумаге...

И музыка застывшая – жива.

И зарастают вишнями овраги.

* * *

– Куда уходят дети и поэты

Перед рассветом, в самый гулкий час?

– Туда, где нет маршрутов и обетов,

Где не нужны ни вёсла, ни компас...

– Куда уходит лето? – В птичьи стаи.

– Где время прячет старость? – В рукаве.

– А все ли дети по ночам летают?

– Конечно, все! Но не всегда – во сне.

– Что значит «жизнь»? – Раскаянье и жалость.

– Скажи мне «смерть». – Разлука недолга.

– Ты знаешь всё? – Я только притворяюсь...

– Скажи «любовь»... – Надежды два глотка.

– Когда я выйду из одежды в небо,

Кого я встречу? – Ангела и пса.

– Что передать им? – Псу кусочек хлеба,

А Светлому – молитва и слеза...

– О чём ты плачешь? – Больно расставаться.

– Рисуй мне дом, крылечко и цветы.

Мы в этом доме будем дожидаться,

Когда ты к нам придешь из суеты...

* * *

Там, высоко – Небо.

Это понять просто:

Станешь искать хлеба,

Можешь найти звёзды.

Будешь искать правды

И обретешь веру.

Снова скажу: «Прав ты…»

Ужесточу меру…

Станешь просить – дастся,

Будешь стучать – впустят.

Но не впотьмах красться,

Сильные пусть трусят.

Нам же, по слабости нашей,

Что ни дадут – впору:

Щедрый надел пашни

И все пути – в гору.

Там, высоко – Небо.

Это понять просто.

Да, ты искал хлеба,

Но отыскал остров.

Счастье ли в этой находке,

Или печаль, Бог знает.

Нет у берега лодки.

Кончилась ночь. Светает…


Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных