Ср, 12 Августа, 2020
Липецк: +18° $ 73.15 85.92

Фёдор Ошевнев. Глазунья с двадцатью желтками

06.04.2020 07:00:40
Фёдор Ошевнев. Глазунья с двадцатью желтками

На снимке: гвардии старший сержант М.Ф. Ошевнев с невестой – позднее, супругой – И.И. Стрельниковой, много лет проработавшей заместителем главврача Усманской районной больницы. 1947 г.

Фронтовиков сегодня остается все меньше. А мой отец, закончивший войну старшим сержантом, помкомвзвода, ушел в мир иной еще в июле 1999-го...

До выхода на пенсию мы чаще озабочены текущим днем и насущными проблемами, многое откладывая «на потом». И как часто потом оказывается, что опоздали расспросить родителей о важном, главном... Недодали подарившим нам жизнь заботы, внимания, тепла. Недожалели, не уберегли. Увы… Но хоть о чем-то, сугубо значимом, насущном для них, узнать все-таки удалось.

Отец мой, Михаил Федорович Ошевнев, вырос в селе Девица недалеко от Усмани, в глубинке Центрального Черноземья. Десятилетку окончил в 1942-м, восемнадцать лет ему сравнялось 23 января 1943-го. А назавтра в сельсовете парню вручили повестку из райвоенкомата, обязующую прибыть туда через день. На обороте бланка было указано: «Остричься наголо, иметь с собой документы, нательное белье и продукты». Ниже, нелепым пунктом, стояло: «Громоздких вещей с собой не брать».

Отец призывника, до войны колхозный молотобоец, к тому времени более года числился пропавшим без вести где-то под Смоленском. Теперь настал черед сына заменить родителя на защите Родины.

Поначалу новобранец попал в учебные лагеря, развернутые на территории бывшей Троице-Сергиевой лавры. Крупнейший мужской монастырь был закрыт еще в 1920-м, а часть его помещений перестроена под жилье и склады. Но в 1940-м постановлением Совнаркома комплекс зданий в черте крепостных стен объявили государственным музеем-заповедником, на восстановление памятника старины выделили немалые средства и вскоре начались реставрационные работы. Вот только война сразу внесла жесткие коррективы.

Тесно расквартированная по бывшим монастырским кельям армейская молодежь настойчиво обучалась азам военного ремесла. К сожалению, о деталях первых дней срочной службы отец упоминал мало. Мне запомнились какие-то вовсе не относящиеся к боевой подготовке моменты. Скажем, что по ночам спящих сильно донимали полчища клопов, гнездившихся в старых матрасах.

И еще отложилось в памяти, что кормили солдат в тыловой части довольно скудно: ржаной хлеб, крупы и макароны, картофель и овощи. Мяса и рыбы – совсем чуть-чуть. Усиленный паек тогда получал только летно-технический состав ВВС.

В письмах к родным сообщать о тяготах службы строжайше не дозволялось. «Никаких упадочных настроений!» – в первый же день указал замполит. Оттого-то в основном писали о погоде и что в части все хорошо, с рекомендуемым уточнением: «а кормят сытно, вкусно, лучше, чем дома». И вот теперь, на армейской службе, в темпе поедая в столовой жидкий борщ или суп и перловку-кирзуху либо рис, лишь слегка сдобренный тушенкой, при полном отсутствии богатых белками продуктов, отец не раз вспоминал домашнюю глазунью. И блинцы с сытной прослойкой, и сметану, и масло, и творог… Ему и его сослуживцам, еще растущим парням, урезанной продовольственной нормы военных лет катастрофически не хватало. Столовую они всегда покидали полуголодными.

О счастье сытости им оставалось лишь мечтать. Отец в своих «едовых» фантазиях чаще всего представлял огромную сковороду с глазуньей из двадцати яиц. Откуда взялось это круглое число, не задумывался. Но в аккурат столько – ни больше ни меньше! И как он, не спеша, один за одним, с аппетитом наворачивает поджаренные желтки, заедая их блинцами и запивая домашним молоком… Ну что еще в те грозные дни могло казаться в жизни прекраснее?

Эх, мечты, мечты… А наяву – начальные признаки истощения: потеря веса, общая слабость, быстрая утомляемость. Среди дня накатывала сонливость. Иные из бойцов легко простужались, кого-то мутило, у самых хилых начинали отекать ноги.

…В непрерывной борьбе с недоеданием прошла зима и часть весны. К маю отца, как окончившего десятилетку, направили на обучение в Моршанское военное стрелково-минометное училище, готовившее младших коман­диров. Многие его преподаватели уже понюхали пороху и теперь умело передавали подчиненным богатый боевой опыт.

Занимались минометчики по десять часов в сутки плюс два – самоподготовки, совмещая учебу с несением гарнизонной службы. Осваивали разные виды вооружений: от винтовки Мосина до минометов различных систем. Изучали тактику, инженерное дело, топографию... Но особое внимание уделялось огневой подготовке. Пулемет «максим» каждый знал до последнего винтика и мог применить его в различных видах боя.

Отцу не суждено оказалось окончить курс обучения полностью: фронт настойчиво требовал людей. Вместо погон младшего лейтенанта ему и его однокашникам вручили сержантские, торжественно напутствовали на городском стадионе – и вот уже набирающий скорость состав с необстрелянными бойцами отправился в пекло сражений… (Замечу в скобках, что за 1942–1945 годы Моршанское военное училище подготовило для Красной Армии более десяти тысяч офицеров, и почти 90 процентов из них погибли в боях).

Новоиспеченный сержант Михаил Ошевнев прибыл на 3-й Украинский фронт и там командовал миниметным расчетом. Вскоре он заслужил свою первую боевую награду – нагрудный знак «Отличный минометчик». К сожалению, об этом, достаточно длинном по фронтовым меркам, периоде армейской жизни отца не знаю практически ничего. Помню только, как он упоминал, что в феврале-марте 1945-го с боями прошел немалую часть Венг­рии – в минометной роте воевал коман­диром отделения. Но так уж вышло, что за те сражения к наградам представлен не был.

Зато о дальнейшем его боевом пути, уже по Австрии, поведали наградные листы, которые моя дочь нашла в Интернете (орфография и пунктуация их сохранены):

«Тов. Ошевнев М.Ф. в бою 3 апреля 1945 года за город Винер Нойшдадт проявил смелость и отвагу. Его минометный расчет все время в бою действовал неотступно со стрелковыми подразделениями. Подавлены 2 вражеские пулеметные точки противника и уничтожена одна немецкая минометная батарея, тем самым было обеспечено дальнейшее продвижение батальона.

Достоин Правительственной награды ордена «Красная Звезда».

Командир 352 гсп гвардии подполковник Шутов».

А также:

«Тов. Ошевнев Михаил Федорович в боях 10-12 апреля с/г в городе Вена, действовал мужественно и отважно. При форсировании Мало-Дунайского канала, он подавил 3 огневых точки противника, тем самым обеспечил продвижение наших стрелковых подразделений. При отражении вражеских контратак огнем из миномета уничтожил 2 расчета станковых пулеметов и до 25 немецких солдат и офицеров.

Достоин Правительственной награды ордена «Славы» III степени.

Командир 352 гсп гвардии подполковник Шутов».

Сам же отец рассказывал, что перед Венской наступательной операцией, начавшейся 5 апреля, город представлял собой настоящую крепость. На подходе к нему были отрыты сплошные противотанковые рвы, улицы пересекали баррикады, каменные дома напичканы огневыми точками, мосты заминированы. В ожесточенных боях немцы не раз пытались контр­атаковать. Бои шли за каждый квартал, за любое здание, не стихая ни днем ни ночью. И лишь 13 апреля, после решающего штурма, столица Австрии наконец была освобождена полностью.

Позднее учредили медаль «За взятие Вены», и отец был награжден ею – как раз вместе с вручением двух вышеназванных орденов – уже летом 1945-го.

Довелось отцу отведать и трофейных продуктов из немецких сухих пайков. Супа из непривычного горохового концентрата, мясных консервов и сардин, консервированной колбасы и голландского сыра, кофе с добавкой цикория и еще – шоколадных батончиков. И вовсе не понравились, горьковаты… А один из батиных сослуживцев, успевший повоевать в Германии и переведенный в минометную роту после ранения, рассказывал, что немцы широко производят маринованные куриные яйца, которые закатывают в банки, и ему однажды выпало попробовать этот причудливый харч. На вкус ненашенский разносол оказался не ахти.

– Да разве можно яичные консервы – и с глазуньей, с пылу, с жару – сравнить?! К тому же маринад наверняка во многом витамины убивает.

При этих словах отец еще раз вспомнил о своем самом любимом домашнем блюде – яичнице-глазунье. Непременно из свежих яиц, жаренной на сливочном масле и украшенной затем зеленью…

Победу отец встретил в Чехословакии. А 23 июня 1945-го вышел Закон «О демобилизации старших возрастов личного состава действующей армии». Согласно ему в последнюю, шестую очередь из Вооруженных сил в феврале-марте 1948-го должны были уволить всех бойцов 1925 года рождения. Пока же – поди-ка, старший сержант Михаил Ошевнев, еще послужи. В Звенигородке Черкасской области, в десантной части.

В первый же свой, после призыва, отпуск на малую родину отец приехал лишь в конце сентября 1947-го. Со слезами встретившая его, сильно постаревшая за годы расставания мать, моя бабушка – а ей не исполнилось тогда еще и сорока пяти, – сообщила, что уже дважды ездила в облвоенкомат, в Воронеж, но никаких сведений о пропавшем без вести муже так и нет, – и уткнулась в сыновью широкую грудь, на которой тихо звякнули фронтовые награды…

На следующий день, по случаю приезда отца, состоялось скромное застолье, на которое были приглашены родственники.

На той трапезе виновник торжества и поведал гостям о своем заветном армейском желании – поесть домашней глазуньи. А мать это запомнила. И два дня спустя, усадив сына завтракать, торжественно поставила перед ним большущую сковороду с приготовленной на сливочном масле глазуньей, щедро украшенной петрушкой и луком. Часть яиц ей пришлось занять у соседок, чтобы все утрешние были…

Радость, праздник, эйфория! Отец сидел в родной избе, помнившей его первые шаги, рядом стояла дождавшаяся наконец-то сына с войны счастливая мать, все крестившаяся на простенькие фольговые иконы в переднем углу – бабушка была истово верующей (увы, она умерла, так и не узнав о судьбе мужа; сведения же о пленении деда и его гибели в концлагере в апреле 1942-го я лишь в третьем тысячелетии получил через Интернет), а на столе перед ним – воплощение его голодных грез пороховых лет…

Спасибо тебе, самая лучшая на свете мама! Отец невольно, почти по-детски, пересчитал цельные желтки. Да, ровно двадцать! И, вооружившись старинной вилкой с деревянной ручкой и большим куском ржаного хлеба домашней выпечки, принялся за явно удавшуюся глазунью, время от времени прихлебывая из стакана свежего молока…

Он тогда не знал, что ему придется отслужить в войсках еще два с половиной года. Командование части никак не желало его отпускать, открыто нарушая сроки демобилизации. Ведь к тому времени он стал лучшим старшиной роты в полку. Вот его всяко и склоняли остаться в армейских рядах. Так что уволиться ему удалось лишь в апреле 1950-го.

Он поступил в пединститут, на исторический факультет. Поступить с учетом боевого прошлого оказалось не так уж трудно. Зато учиться все годы только на «отлично», вести большую общественную работу, стать выборным представителем от студенчества ученого совета... Вот это потребовало колоссальных усилий. А дальше предстояло создать семью. Завести детей. Достойно вырастить их. Тридцать лет сполна отдать служению учителем в сельскохозяйственном техникуме, в райцентре Усмань Липецкой области. Да и много чего другого сделать в жизни.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных