Пт, 07 Августа, 2020
Липецк: +22° $ 74.16 87.23

Михаил Маскаев. Карабас-Барабас

08.07.2020 09:10:35
Михаил Маскаев. Карабас-Барабас

Повесть

 1.

Это были годы, когда на смену перестройке пришли смутные времена, и, оценив новые возможности, воровской мир начал учить подрастающее поколение «жить по понятиям».

Ровесники Сергея, увлеченные блатной романтикой, сплотились в «речные», «горные», «центровые» группировки – по названию улиц рабочего поселка. А он был сам по себе, и независимое выражение его лица не нравилось сверстникам, добывавшим кулачным трудом капитал уличного авторитета.

Ни рано ушедший из жизни отец, ни брат, уехавший учиться в другой город, не могли защитить его от назойливых предложений стать «правильным пацаном», и он, как мог, отмахивался от наездов парней с других улиц. В этом его выручала «пружинка» – удар правой рукой, натренированный с помощью пружинного эспандера: чем ближе к цели рука, тем сильнее сопротивление пружины. И если видел, что стычка неизбежна, предлагал вожаку сразиться один на один и всегда побеждал. Для этого ему достаточно было ударить соперника только один раз.

Но вскоре им заинтересовались более серьезные «бойцы». Его вызвали «на разговор» и, уронив на землю, объяснили, что на улице независимое выражение лица надо заслужить, как в армии – звездочки на погонах.

От призыва в армию он был освобожден как единственный кормилец матери-инвалида. А независимым выражение его лица казалось потому, что он старался походить на своего бывшего учителя истории, мечтая стать таким, как он. По этой же причине он никогда не матерился, а матерные слова заменял словосочетанием «Карабас-Барабас», за что друзья и прозвали его Карабасом.

Но однажды мать остановила его на полуслове, сказав, что это его привычное восклицание ничем не отличается от матерщины. И что, возможно, в наказание за эти слова ему так часто приходится махать кулаками.

Услышав это, он замер… Смутное подозрение охватило его. Метнувшись к письменному столу, он выписал имена, фамилии и клички всех его обидчиков и остолбенел: почти все они начиналось… с буквы «К». «Так, значит, и вправду это было наказанием за мое ругательство?! – осознал он. – Вот тебе и «Карабас-Барабас», будь он неладен!»

Но вскоре в его судьбе наметилась хорошая перспектива. Старший брат после окончания института получил распределение в большой город и обещал помочь поступить в педагогический институт. В августе Сергей сдал экзамены и был принят на историко-филологический факультет.

…Два года пролетели как два дня. Наступила третья осень его обучения в институте, и его вместе с учениками подшефной школы отправили на уборку картофеля.

Это было небольшое село Кирьяновка. По утрам школьников привозили на поле, вечером увозили обратно. Сергея поселили в доме, где жила семья из трех человек.

Первый вечер был сказочным: на ужин – дымящаяся рассыпная картошка, домашнее сало, курятина, да еще и уха из речной рыбы под самогон. Это было выше всех ожиданий.

Потом стояли на улице под огромным планетарием звезд и полной луною.

– Много тут у вас… неба, – произнес Сергей, чтобы как-то начать разговор с Константином, хозяином дома, высоким худощавым мужчиной тридцати лет, с загорелым лицом и жилистыми руками.

– А у нас тут всего до хрена, – блеснул тот подогретыми самогоном глазами. И потом как-то жестковато, совсем не в тему разговора, добавил: – Ты это, вечером в клуб не ходи, отдыхай лучше у нас дома.

– Почему?

– Да приезжий ты, нашим хлопцам – для тренировки…

– Что же у вас здесь – полная безнаказанность?

– А хоть бы и наказывали, молодым уличные «экзамены» сдавать надо, без этого в пацаны не зачтут.

«Кирьяновка, – огорченно вздохнул Сергей, – на букву «К» начинается… Интересно, есть ли такое место, где бы этот «букварь» не работал?! Единственная надежда на то, что вот уже три года, как не матерюсь».

– Ладно, – смягчился Константин, – сходим в клуб, скажу всем, что ты мой родственник.

…Следующим вечером они сели в Костин «москвич» и поехали «себя показать и на людей посмотреть».

На освещенной площадке перед входом в клуб было оживленно. Стайками подходили пареньки с деревенских улиц. Вожаки нарочито грубо шутили, «ведомые» тщательно подбирали слова, стараясь, не запалить «в старших по званию» взрывоопасную смесь из травки и паров зеленого змия.

Поодаль стояли девицы, в отличие от пацанов, они матерились меньше и культурней. От Кости он узнал, что здесь «все девки – провокаторши»: льнут к приезжим, невольно натравливая на них своих ухажеров.

– Зайдем, – предложил Константин, и они вошли внутрь. Он поздоровался с двумя высокими, хорошо одетыми молодыми людьми. Один был постарше, с тонкими усами, его надменное лицо требовало к себе почтения. Второй – шире в плечах, с уступчивыми глазами. Похоже, он был его «вторым номером». Константин представил Сергея старшему, сказав, что он – его дальний родственник.

– Ладно, – ухмыльнулся тот, – если родственник, то сильно не побьем, разве что так, для знакомства. – И осклабился леденящей кровь улыбкой.

«Бывший сиделец, – отметил Сергей, – давит на человека при первом знакомстве».

Когда они подошли ближе к середине зала, его внимание привлек местный парень с розовыми щеками. Дурачась, он носился между танцующими парами и стоящими вокруг сельчанами. Сделав младшим из них какую-нибудь пакость, вроде щипка за мягкое место, он отскакивал, прячась за другими людьми. По его представлению, всем это должно было казаться смешным. В очередной раз проносясь мимо, он задел Сергея, чья кепка упала на пол.

– Калган, – шепнул Константин, – бьет головой, а руки слабые…

«Не нравится мне этот Калган». – Поднимая кепку, Сергей ощутил холодок надвигающейся опасности. И тут же боковым зрением заметил, как чей-то удар бросил Костю на пол. Обернувшись, увидел бледнолицего верзилу, как позже узнал, – это был старший брат Калгана, вернувшийся из отсидки. У него с Костей были давние счеты.

В этот момент кто-то налетел на Сергея. «Калган-младший», – понял он. Калган попытался ударить его головой в лицо, но Сергей уклонился. Нарвавшись на встречный удар «пружинки», противник брякнулся на пол и замер в неудобной позе.

Сергей бросился к Косте, которого избивал старший Калган. Сергей подскочил сзади и «вытер ему глаза», вдавив в них указательные пальцы. Тот охнул и, разразившись матерной бранью, прижал руки к лицу...

Сергей и Костя вышли, торопясь, но не бегом, чтобы не пробудить в пуб­лике рефлекс погони. За ними дружно захлопнули дверь в зал и подперли плечами двое его новых знакомых.

– Валите отсюда! – уже без зловещей улыбки скомандовал старший из них, и они бросились к «москвичу», на который теперь была вся надежда.

Через несколько минут они были на трассе. Сергей сел в попутку и уехал в город.

«Нет, эта история никогда не закончится. И Кирьяновка, и Калган – все это на одну букву. Мне что, – возмутился он, – всю жизнь за это расплачиваться?! Хватит! Пошутили, и будет!» – в сердцах бросил он окружающему пространству, возвращаясь в городскую студенческую жизнь.

2.

Он пришел в секцию бокса. Наспех записав его анкетные данные, тренер с холодной улыбкой спросил: «Будущий чемпион?» Сергей неуверенно кивнул, заметив на его руке стертую татуировку. Тот сказал: «Ну, покажи, на что ты способен» – и подзвал одного из боксеров, только что отбившего внутренности кожаному мешку.

Не успел Сергей отреагировать, как его кулаки зашнуровали в перчатки.

– Зачем мне показывать, – запоздало воспротивился он, – если бы что-то мог, к вам не пришел бы.

– Нам задатки твои нужно увидеть, – поставил точку тренер, – чтобы понять, стоит ли тратить на тебя время.

Вокруг уже стали собираться заинтересованные лица. «Наверное, ритуал с новичками у них в традиции, – подумал Сергей. – Парень натренированный, в два счета меня уложит».

Боксер пошел на него с демонстративно опущенными руками, видно для того, чтобы, дав фору новичку, отправить его в нокаут.

«Ну, «пружинка», не подведи!» – Сергей двинул левой рукой и, когда она прошла половину пути к цели, нанес удар правой. Наверное, боксер отключился прежде, чем упал, – сложился как выдвижная антенна. Все кинулись к нему, о Сергее забыли, и он ушел, решив, что вернется через пару недель, когда пройдет острота момента.

Но забыли о нем ненадолго: вечером возле общежития его жестоко избили в присутствии тренера два его крепких ученика.

Ему было и больно, и обидно: чтобы сам тренер пошел на такое? Это мог сделать только человек с криминальным прошлым. Сергей не ожидал такого поворота событий. С трудом добравшись до комнаты, он не смог сдержать слез. Когда тренер способен на такое, что будут творить его ученики?

Он долго переживал случившееся, но искать справедливости не стал.

…Незаметно прошло полгода. В секции сменился тренер и, узнав об истории Сергея, решил исправить ситуацию и пригласил его начать тренироваться. Вначале ему было трудно, но вскоре он освоился, стал спокойным и уверенным в себе. Но, к сожалению, это длилось не долго.

Все началось с ресторана. Сергей пришел сюда с сокурсниками впервые – обмыть стипендию и немного не рассчитал бюджет. Всем хотелось продолжить вечер, и он предложил сидящим за соседним столом мужчинам на спор открыть бутылку пива ногтями. Они согласились и проиграли.

Как он это сделал? А очень просто. В юности прищемил дверью ноготь среднего пальца правой руки, и новый ноготь вырос втрое толще и прочнее, хотя снаружи выглядел почти нормально. Сергей лишь чуть приоткрывал металлическую пробку, остальное довершал ворвавшийся в бутылку воздух.

Но, видно, это понравилось одному из местных авторитетов, и он захотел увидеть все вживую. К Сергею направились двое крепких мужчин. Его передернуло от тяжелого взгляда того, кто был ростом повыше. Тот подошел к Сергею и, когда он встал, придвинулся лицом к лицу и, впившись взглядом в его взгляд, шипяще выдохнул:

– Тебя Кузьма зовет за его столик. Пойдем, гостем будешь…

– Да нет, спасибо, – стараясь восстановить дыхание, ответил Сергей, – у меня нет проблем.

– Будут, если не пойдешь…

Сергей не хотел знать никакого Кузьмы, хотя пару раз и слышал это имя, произносимое с почтением и опаской. В его планы не входило стать «шестеркой» криминального авторитета,

– Никуда не пойду, – уверенно заявил он змееглазому, – он мне не пахан, а я – не на зоне…

В ответ тот схватил его за грудки.

– Ты сделал большую ошибку! – прошипел он и, толкнув Сергея, с подчеркнутым достоинством направился к столу Кузьмы.

…Но все-таки разговор состоялся. Неделю спустя, проводив девушку в отдаленный район города, он возвращался по темной улице, двигаясь от одного фонаря к другому. Тени от голых осенних деревьев, увеличенные уличным освещением, качались на стенах домов. Редкие прохожие двигались перебежками, как под обстрелом. «Бандиты в это время отдыхают», – подумал он, как вдруг дорогу ему перегородил большой черный джип. Из машины вышли… те двое, из ресторана.

«Бежать? Догонят», – подумал он в мрачном предчувствии.

– Садись, дорогой, – осклабился змееглазый, – сам Кузьма с тобой говорить будет.

– Пусть говорит здесь, – собрав остатки душевных сил, возразил Сергей, – не пойду в машину.

Видно услышав его слова, из джипа вышел, нет, точнее – вывалился – мать родная! – богатырь! Илья Муромец! Это был Кузьма…

Он подошел к Сергею и густым бархатным басом нарочито ласково произнес: «Здорово, брат!» Он проговорил эти святые для Сергея слова с той теплотой, по которой исстрадалась его душа, с детских лет лишенная отцовского участия и братской поддержки.

– Что ты меня обижаешь, – продолжал Кузьма, демонстративно мрачнея с каждым произнесенным словом. – Знаться не хочешь?!

Сергей молчал, понимая, что теряет контроль над происходящим.

– Говоришь, я не пахан, а здесь не зона? – крепчал голос Кузьмы. – Да для тебя везде будет зона, если я так решу! Хочешь убедиться?

– Нет, – ответил Сергей, стараясь освободиться от его зловещих чар, – а вообще-то, что тебе от меня надо?

– Не гони лошадей, – медленно процедил Кузьма. – Ты под кем ходишь? – И, с усмешкой оценив его подавленный вид, сам же и ответил: – Ни… под… кем.

Сергей молчал. Почувствовав, что его слова возымели действие, Кузьма сменил гнев на милость, и, не поворачивая головы, распорядился:

– Эй, Сивый, налей-ка по одной за знакомство.

И через пару мгновений на капоте машины появилась бутылка виски, металлические стопки и несколько завернутых в прозрачную пленку бутербродов с икрой. Натюрморт довершали палка колбасы и красивый финский нож для ее разделки.

Сергей выпил, потом еще, ему стало хорошо, и больше не хотелось ни о чем думать. Он уже почти спокойно спросил Кузьму, что тот от него хочет. Кузьма увидел, что парень «в кондиции» и открылся.

– Понимаешь, – уже совсем другим тоном произнес он, – сегодня такое время: приватизация. Столько бесхозных заводов по стране – по золоту ходим. Бойцы нужны.

– Да, какой из меня боец? Ты что – смеешься? – спросил Сергей.

– Натренируем. Денег будешь иметь немерено. Маме дворец купишь... Кстати, хочешь, открою тебе секрет храбрости всех бандитов? – пытаясь вызвать в Сергее прилив блатной романтики, продолжал он.

И попал в точку – этот вопрос давно не давал парню покоя. «Почему «братки» не боятся жизнью рисковать? – недоумевал он. – Ведь никакое богатство не стоит того, чтобы из-за него лишиться жизни».

– Хочу, – искренне ответил Сергей на вопрос Кузьмы.

– Человек умирает не той смертью, которой вызов делает, а той, какая написана ему на роду… Понял, студент? – широко улыбнулся он. – Так что если смерть не твоя – при на нее буром, она от тебя убегать будет!

– И все? – поразился он простоте отгадки.

– И все! Этого понятия тебе хватит на всю жизнь.

Сергей был потрясен: это стало для него откровением…

– Ну, так что насчет бойца? – наставив на него пахнувший колбасой нож, воскликнул он и со смехом добавил: – А не то зарежу!

А вот это он сделал зря… Его шутка отрезвила Сергея.

– Мне надо подумать, – ответил он, чтобы отказать Кузьме не здесь, а в безопасном месте. И, заторопившись, добавил: – Все, я побежал, не то завтра на занятия не встану.

3.

…Отказаться от предложения Кузьмы Сергей решил все в том же ресторане. Ему нужен был скандал при свидетелях, и тогда за отказ Сергея Кузьма не решится расправиться с ним в укромном месте, потому что мотив преступления будет очевиден.

В разгар вечера, когда музыка в зале звучала достаточно громко, Сергей подошел к столу Кузьмы и остановился чуть поодаль.

– Здорово, брат, – нехотя подошел к нему Кузьма, не сомневаясь в его согласии на «сотрудничество».

– Какой ты мне брат? – с презрением выдохнул ему в лицо Сергей и изо всех сил толкнул в грудь, в направлении стола, заставленного снедью.

Этого не ожидал никто… Как в замедленном кино, он увидел падающего спиной на стол Кузьму. Раздался звон бьющейся посуды, и стулья разлетелись в стороны, будто испугались, что влетит и им…

Сергей врезал бросившемуся к нему змееглазому и рванулся ко второму, но тот поднырнул под руку и схватил его в крепкие объятья…

– Кузьма! – крикнул он. – Врежь ему!

Пытаясь вырваться из цепких рук телохранителя, Сергей стукнул каб­луком ботинка по его стопе… Но получил спереди сокрушительный удар и отключился.

…Он очнулся, когда из ресторана ушли последние посетители. Левая сторона лица онемела, как в кабинете зубного врача. Он лежал в раздевалке на диване и не мог подняться, пока не помогла сердобольная гардеробщица.

– Крепко тебя Кузьма угостил, – тихо проговорила тетя Маша. – Из милиции был человек, Кузьма с ним все уладил, сказал, что ты его брат. Мол, немного перепил и что он сам увезет тебя домой. А я ему сказала, что если не оставит тебя здесь, сама напишу заявление в милицию. Нельзя тебе так напиваться, ишь, буйный какой.

И вдруг его осенило: «Точно! Почему я налетел на Кузьму? А потому что… пить не умею! Да, да! Как напьюсь – всем морды бью. А потом – ничего не помню… Именно поэтому, дорогой Кузьма, мне нельзя идти к тебе в «бойцы»: стоит напиться – своих бить буду! И я не рассказал тебе об этом, а показал, словам бы ты не поверил».

– Верно,– превозмогая боль, сказал он, – буйный, когда выпью. Слышите, теть Маш, а вы этот мой секрет Кузьме слейте. Чтобы о чем другом не подумал. Скажите: узнала обо мне от односельчан. Мол, потому и уехал от них, что, как напьюсь, луплю всех, кто под руку попадет. А с меня – магарыч!

– Да ладно, без магарыча «солью».

– Спасибо!

Он вызвал такси и по дороге в общежитии принял решение: «Завтра же пойду в храм и отблагодарю Бога за то, что помог задуманное исполнить». Когда вышел из машины, лицу было больно, а душе – хорошо.

…Утром принесли телеграмму: заболела мать. У нее был порок сердца, и она могла в любой момент умереть. Он быстро собрался и отправился на вокзал.

Его приезд оказался своевременным, и, благодаря принятым мерам, через неделю мать пошла на поправку. Он вздохнул с облегчением и отправился в местный храм. В здании шел ремонт, и службы в этот день не было. Но священник согласился его выслушать.

– Святой отец! – после благословения обратился он к нему, – почему мне приходится драться чаще, чем другим?

Священник некоторое время пристально смотрел на Сергея, а затем тихо произнес:

– Признайтесь самому себе: вы ведь гордитесь этим?

С трудом для себя Сергей понял, что священник прав.

– Это враг человеческий искушает тебя, – продолжил священник. – Лукавый потакает твоим кулачным победам, чтобы погубить в духовной брани.

– И что же теперь?

– Надо уходить от греховных дел и помыслов.

– Но многие ценят только силу…

– Бог не в силе, а в правде. В физической силе обольщение велико. Пятеро соберутся, вот сильный и слаб. Иного поколотят да и оставят, а сильного могут и не пощадить – возмездия побоятся.

– Так что же, всем уступать?

– Человеку по вере дается, а про силу не сказано. А по сему, живи тем, что есть.

…Когда Сергей вернулся из поездки, ему сказали, что он должен снова ехать в Кирьяновку на уборку урожая.

Он зашел в кабинет ректора.

– Иван Ильич!

– Слушаю вас, – встретил его ректор, указав рукой на стул.

– Мне никак нельзя в Кирьяновку, меня там чуть не избили, а если снова там окажусь, могут и покалечить.

– Не буду обманывать, мой друг, – помолчав, ответил он, – но отменить вашу поездку не могу... Звонили мне, угрожали, что может случиться что-нибудь с моей внучкой, если не отправлю вас в это селенье. Знаете, такой издевательски вежливый баритон…

«Кузьма! – понял Сергей. – Это его ответный ход в нашей затянувшейся игре». И ему вспомнились слова священника о происках врага человеческого.

– Что же мне делать? – упавшим голосом спросил он Ивана Ильича.

– Может, вам обратиться в милицию?

– Это только все усложнит. Мне лучше уехать домой.

– А как же учеба?

– Да, но только не в этом городе, – расстроено ответил Сергей, подумав о том, как его решение скажется на здоровье матери. – Я бы перевелся в другой институт, подальше отсюда.

– Попробую что-нибудь для вас сделать, но обещать ничего не могу, – озабоченно произнес Иван Ильич. – Оставьте в приемной заявление о переводе. Приходите через три дня.

Когда в назначенный день он вошел в кабинет ректора, Иван Ильич достал из ящика стола лист бумаги и передал Сергею.

Это был приказ о его переводе в равнозначный институт в город, находящийся на тысячу километров южнее. Название этого города начиналось на букву «Л».

– Карабас-Барабас! – радостно воскликнул Сергей.

– Приезжайте к нам в гости, – проводил его до двери Иван Ильич.

...Через несколько дней Сергей уже ехал в поезде к новому месту учебы. Впереди была новая жизнь, и начинать ее нужно было с чистого листа.

4.

В новом институте Сергея не покидало приподнятое настроение. Он не пропускал ни одной лекции и быстро сдружился со студентами курса. Но высшей точкой его душевного подъема было знакомство с женщиной его мечты.

Он понимал, что Наталья для него слишком щедрый подарок, но отказаться не мог. Красивая и стройная, с проницательным взглядом, пробирающим до глубины души. Он видел, что творилось с мужчинами, входящими в поле ее притяжения. Ее улыбка, излучающая веселую уверенность в себе, заполняла собой все окружающее пространство.

Вместе с тем, их взгляды на жизнь не совпадали. Однажды она весело призналась Сергею, что увлеклась им, приняв за хулигана.

– Как это? – не совсем понял он.

Она сразу осеклась и долго молчала, подыскивая нужные слова, чтобы его не обидеть.

– Ну, понимаешь, – осторожно продолжила она, – хулиган – тип отчаянного и дерзкого мужчины, не боящегося никого. Его женщину никто не обидит… Ну, да ладно, – вдруг смягчилась она, увидев, что ее слова задевают его за живое – не бери в голову. Все девки – дуры, да и я не лучше их: всегда что-нибудь скажу, не подумав.

...В тот субботний вечер, когда он с Наташей сидел в кафе, ее пригласил на танец хорошо одетый мужчина лет тридцати. Сергей позволил ей отказаться самой. Но она встала и пошла с незнакомцем, не дожидаясь согласия Сергея.

Он попытался встретиться с ней взглядом, но она забыла о нем. Мужчина вел ее в танце, они были поглощены друг другом и тихо говорили о чем-то…

Предательский голос шептал Сергею, что ее партнер подходит ей больше, чем он: с виду лучшей пары и не придумать.

Они осталась на второй танец, и это было уже невыносимо.

Когда наконец она вернулась за столик, он уже не владел собой.

– Послушай, – чужими губами спросил Сергей, – а я вам не мешаю?

– Нет, – рассеянно ответила она, еще не до конца придя в себя после танца.

– А не пошла бы ты… – вскипел он и, бросив на стол деньги, повернулся, чтобы уйти, но бурю его мыслей укротил спокойный и уверенный голос его соперника.

– Есть проблемы? – вернувшись, обратился он к Наташе, проигнорировав Сергея так, будто его не было рядом.

– Это у тебя проблемы! – не выдержал такого унижения Сергей, видя, что его Наташа смотрела куда-то в сторону…

Сергей шагнул к нему, чтобы взять за грудки и прямо в лицо сказать пару жгучих слов, но тот перехватил его руку и, вывернув, положил его лицом на стол.

Вырываясь из цепкого захвата, Сергей опрокинул стол, и вся посуда с него посыпалась на пол. Прибежавшие на шум охранники вывели его из кафе, и в дело вмешался стоявший недалеко милицейский патруль.

Эту ночь он провел за решеткой.

Десять дней спустя ректор института вместо отчисления Сергея подписал его заявление об обратном переводе в оставленный им институт.

…Знакомый город встретил Сергея без энтузиазма, наводя на мысли о том, что Кузьма не оставит его в покое. Но Сергей не собирался сдаваться: в институте его уважали за непокорный нрав, и к нему потянулось много сокурсников, остро нуждавшихся в защите от уличного беспредела. Один из них познакомил его с Толей по кличке Афган, московским «любером», поселившимся здесь после возвращения из Афганистана, где служил в спецназе. Вместе они убедили ректора предоставить спортзал для занятий атлетизмом и обучения студентов самообороне без оружия. Сергею было поручено собрать желающих, и уже через неделю начались регулярные напряженные тренировки.

– Запомните, – учил их Толя Афган, – мышечная масса любого качка не должна стать его обузой. Для нанесения удара надо тренировать каждую задействованную группу мышц. – С этими словами он взял в руки пеньковую веревку и, перекинув за спину, разорвал ее в направлении удара.

«Вот это да, – оторопел Сергей, – это уже не «пружинка», что же будет с тем, кого он двинет кулаком?!»

Они занимались каждый день – настойчиво и упорно. Сергей старался больше всех, понимая, что не избежит неравного поединка с Кузьмой.

Вскоре к ним присоединились ребята из других учебных заведений. Теперь их тренировали Афган и двое его однополчан. К концу учебного года их было уже две группы по двадцать пять человек. Один раз в неделю на стадионе собирались все. В любое время дня и ночи для общего сбора им требовалось всего десять минут. В городе одиннадцатый микрорайон стали называть «институтским»: «бойцы» Толи Афгана успели за это время преподать сборищам уличного хулиганья несколько сокрушительных уроков.

Время от времени они организованно проходили по главной улице города на прогулку в Центральный парк. Всех хулиганствующих, выражавших им непочтение, «институтские» аккуратно поднимали на руки и перебрасывали через ограду парка. Через эту процедуру пришлось пройти и нескольким «шестеркам» Кузьмы. Но сам он соблюдал нейтралитет и держался на почтительном расстоянии.

– В нашем городе, – говорил Афган, – мы единственная сила, способная навести порядок.

– И что дальше? – спросил его Сергей.

– Нас должны признать все криминальные авторитеты.

– Как?

– Надо, чтобы они… заплатили.

– Даже так?

– Да, на строительство нашего собственного спортзала.

– Нереально, – засомневался Сергей.

– Если возглавишь команду по сбору средств, лично тебе будет щедрая премия, – пообещал Афган.

– Какая? – оживился Сергей

– Иномарка для плохих дорог.

– Внедорожник?! – не поверил он.

– Он самый, – заверил Афган.

Учеба мешала тренировкам, и Сергей взял академический отпуск. Оставив общежитие, он поселился у одного из студентов, чьи родители уехали работать на Север. Кроме всего, ему не хотелось подводить ректора, которому вместе с Сергеем и Афганом пришлось несколько раз объясняться в органах внутренних дел по поводу «студенческих сборищ». Всем им помогло лишь то, что покровители Афгана из городской управы отстояли существование его секции, ссылаясь на резкое снижение случаев уличного хулиганства в городе за прошедший год.

Вскоре «институтские» в полном составе пришли к предводителю заречной братвы. Переговорив по телефону с Афганом, тот сам отвез ему деньги. В течение всего одного месяца по заранее составленному списку один за другим заплатили все. Кузьма не стал исключением.

Афган сдержал слово: японский внедорожник стал собственностью Сергея. На ночь он оставлял его возле девятиэтажки, в которой теперь снимал отдельную квартиру.

...Перед Новым годом неожиданно, без предупреждения приехала Наташа. Она встретила его у подъезда.

– Здравствуй, – тихим голосом произнесла она, заполнив собой все окружающее пространство.

– Здравствуй, – ответил он. – Как ты меня нашла?

– Виктор помог, – объяснила она, – бывший муж мой, с которым ты не поладил в кафе.

– Муж? – оторопев, начал он приходить в себя.

– Муж, – уверенно ответила она, и он понял, что все так и есть на самом деле. – Прости, что скрыла от тебя эту часть моей жизни. У него другая семья, – отвернулась в сторону она, – он военный, живет на Севере, был проездом...

– Проездом? – переспросил он, в новом свете увидев картину случившегося.

– В кафе он оказался случайно, – тихо заплакала она, не сумев сдержаться.

«Как трогательно», – охладил он себя, боясь разбередить затянувшуюся душевную рану.

– Ну да ладно, – спохватилась она, – повидались и будет.

– Подожди, – не удержался он, – не так быстро...

– Ты меня любишь? – с надеждой спросила она, сливаясь с ним взглядом.

– Люблю, – ответил он, обняв ее родные плечи, и все прежние чувства вернулись.

…Неделя пролетела, как один день.

– Теперь мы построим спортзал и обучим всю молодежь города, – сказал ему при встрече Афган.

– А потом?

– А потом у нас будет спортзал в каждом районе.

– И что?

– Как что?! И больше никто не будет хулиганить.

– Кроме нас? – уточнил Сергей, и они рассмеялись.

Вскоре один из их доброжелателей сообщил, что Кузьма в Москве встречался со своими покровителями и скоро у Афгана будут реальные потери.

Афгана это нисколько не смутило, и он предпринял ответный шаг: добился разрешения организовать в городе военно-спортивный лагерь. Многих из «институтских» снабдили скороспелыми лицензиями на охранную деятельность и правами на оружие. В их распоряжении было стрельбище и площадки для военно-спортивной подготовки. Начались тренировки по стрельбе, самообороне и тактике ведения боя.

Афган использовал связи с влиятельными людьми, и однажды за это пришлось отблагодарить покровителей – предотвратить рейдерский захват их бизнеса в одной из соседних областей. Но после этого на лице Сергея остался заметный шрам.

…С тех пор, как Наташа поселилась у него, в квартире стало тепло и уютно. Это были незабываемые дни, радость которых омрачалась из-за некоторых досадных моментов.

– Хочу, чтобы ты был со мной хулиганом, – однажды в перерыве между поцелуями зачем-то оживила она забытую тему.

– А разве я не такой? – натянуто улыбаясь, спросил он ее.

– Ты добрый, – сделав скучное лицо, ответила она.

– А надо…?

– А надо быть дерзким, не считаться с моим мнением. И вообще, не слушать, что я говорю, а все делать по-своему.

– Зачем это тебе?

– Ты успокаиваешь меня, а надо взволновать, взбудоражить, все перемешать, чтобы ничего моего во мне не осталось! Заставить забыть о себе и жить тобою.

– Это кураж…

– Нет, не кураж. Женщина – как плодородная почва. Кто ее вспашет, взрыхлит, того и семя примет, – разгорячась, парировала она. – Ладно, забудь, – видя, что зашла далеко, спохватилась Наталья, – это всего лишь женские капризы.

Скоро они уснули и спали до обеда, это был выходной день.

…Он вспомнил об этом разговоре позже, когда вернулся из Москвы, где вместе с Афганом и еще несколькими ребятами помог местным «люберам» изгнать из Москвы заезжих гопников, решивших обложить данью торгашей одного из районов столицы.

…Когда он вернулся, ни Натальи, ни ее вещей не было. На столе лежала записка: «Спасибо за все. Не ищи меня. Наташа».

Как только Сергей прочитал ее, в дверь позвонили. Он подумал, что она вернулась, разыграв его.

Но на пороге он увидел Афгана.

– Прости, недоглядел, – помрачнел он лицом, прочитав записку. – Она спуталась с Метисом.

– Кто это? – побледнев, произнес Сергей.

– Друг Кузьмы из Питера, тот еще ловелас. Девки по нему с ума сходят.

– Как он с ней встретился?

– В ресторане.

– Она была в ресторане одна?

– С подругой, та и познакомила ее с Метисом.

– Что за подруга?

– Кузьма подослал ее познакомиться с твоей Натальей. Метис возил их в ночные клубы.

– Я ему за Наталью голову откручу…

– Ага, – кивнул головой он, – как Пушкин – Дантесу.

– Что, так силен?

– Выиграл чемпионат по боксу в полусреднем весе. Калечит мужиков, и все ему с рук сходит.

«Женские капризы, – вспомнил Сергей, – хулиган… взрыхлит и вспашет. Жаль, что есть женщины, которые путают в мужчинах хулиганскую дерзость и благородную доблесть. И не это ли их восхищение уличным «героизмом» раздувает в сердцах отчаянных парней пламя криминальной романтики?».

– Не обижайся, брат, – тихо продолжил Афган, – но если честно – ты ему не чета, он – редкий красавец. Сама она от него не уйдет. Вот когда он ее оставит, тогда и вернется.

– Вряд ли, – ответил Сергей, погружаясь вновь в свои невеселые мысли.

Афган промолчал и, кивнув на прощание, захлопнул за собой дверь. Было видно, что он сильно переживал за Сергея.

А тот долго не мог прийти в себя от пережитого потрясения. Чтобы отвлечься, он отправился с группой «бойцов» в вечерний рейд по пресечению хулиганского беспредела. В поисках опасного типа, сбежавшего от них в прошлый раз, они зашли в ресторан в одном из спальных районов города. Не опознав его среди посетителей, они по одному стали выходить из зала. Сергей шел последним. Подойдя к раздевалке, он услышал, как ребята на улице бросились за кем-то вдогонку.

Перед ним у гардероба стоял высокий и крепкий, похожий на Афгана, мужчина с пустым отрешенным взглядом запавших глаз.

Сергей подумал, что это отставной военный, и не знал, как его поторопить, чтобы не обидеть.

– Послушайте, – обратился к нему Сергей, – я очень спешу, нельзя ли побыстрее…

Не реагируя на его слова, мужчина стоял, загородив окно раздевалки, за которым в недоумении переминалась с ноги на ногу худенькая гардеробщица.

– Да что же это такое! – возмутился Сергей и попытался потеснить мужчину, чтобы передать свой номерок растерянной женщине. Но тот, глядя Сергею в глаза, стоял как скала, не сдвинувшись с места.

– Ладно, – не стерпел Сергей, – если хочешь ссоры, подожди меня у выхода из ресторана.

Будто проснувшись, военный оделся и ушел. Надев пальто, Сергей вышел на улицу. Дорогу ему перегородил поджидавший его военный. Сергей, не сбавляя шага, отодвинул его левой рукой, чтобы тот сместил равновесие, и ударил правой так, как учил Афган.

Военный влетел в витрину соседнего магазина, в брызгах осколков упал на пол и застыл в неудобной позе.

Выскочившая на шум директор предложила Сергею пройти в кабинет и оплатить ущерб.

– Сколько? – поинтересовался тот и, услышав ответ, положил деньги на стол и вышел. Сделав несколько шагов по мокрому асфальту, он увидел вставшего на его пути военного.

– Тебе мало? – не зная, чего ожидать от этого странного типа, процедил Сергей. Держа руки в карманах, мужчина стоял перед ним, не говорил ни слова.

– Пошел вон! – угрожающе крикнул Сергей, сожалея, что рядом нет никого из его «бойцов». А сам подумал: «Пырнет ножом, и поминай как звали – свидетелей нет».

Мужчина стоял, как танк перед атакой. Несколько мгновений он насмешливо смотрел на Сергея и затем, чуть согнувшись, как профессиональный боксер на ринге, сделал серию резких движений плечами. Затем, вытащив руки из карманов и опустив их вниз, давая фору, как тот боксер в секции, пошел на Сергея.

Сергей, как и в тот раз, сделал обманное движение левой рукой и ударил его правой. Военный упал. Сергей смотрел на него, не зная, жив ли он.

Но тот, очнувшись, тяжело поднялся с асфальта и, опустив руки, вновь пошел на своего противника. Сергей снова сбил его с ног резким ударом. Тот поднялся снова и пошел на него. Сергей повторил удар с другой руки…

Военный снова падал и снова вставал. У Сергея заболели ушибленные суставы пальцев обеих рук. Он потряс ими и, перестав понимать происходящее, пошел прочь.

Отойдя на некоторое расстояние, он оглянулся. Военный шел за ним, с трудом переставляя ноги.

Сергей ускорил шаг. «Что происходит? – наполнился он смутной тревогой. – Похоже, он победил меня, измором взял. Силу духа рукой не прошибешь».

Утром ему позвонил Афган:

– Это ты вчера спаринговал с моим бывшим тренером?

– С каким тренером?! – почуяв недоброе, воскликнул Сергей.

– С Михалычем, – ответил Афган. – Он внушил себе, что это по его вине наши ребята в засаде погибли, а он остался в живых. Не хочет быть самоубийцей и попасть в ад. Вот и ищет себе наказания, пристает к пьяным парням, чтобы его убили…

– Кошмар! – обомлел Сергей. – А я думал, он подраться хочет…

– Да ты что, Серега, в своем уме?! Он – чемпион военного округа по рукопашному бою!

Полностью повесть читайте в печатной версии журнала "Петровский мост" №2 за 2020 год, 

который можно приобрести в киосках "Роспечати"


Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных