Чт, 06 Мая, 2021
Липецк: +12° $ 75.26 90.45

Михаил Маскаев. Таинственная карета

13.04.2021 08:50:54
Михаил Маскаев. Таинственная карета

Рассказ

1.

Шутливо поприветствовав макет экзотической птицы на вывеске перед входом в ресторан «Попугай», Алексей вошел из мира летнего солнечного тепла в осеннюю прохладу полупустого зала. Оглядевшись, выбрал столик напротив ниши с бутафорской птичьей клеткой в человеческий рост. В ней стоял раскрашенный макет – фигура мужчины в черной полумаске и с сидящим на плече оранжево-зелёным попугаем.

Заказав пиццу и чай, Алексей устало вытянул ноги под столом и удобно расположился в мягком кресле. Мужчина в клетке был прямо перед ним. Он походил на Алексея: высокий стройный брюнет с красивыми волосами. Глаза в прорезях маски смотрели на него многозначительно, будто пытаясь о чём-то сказать. Не выдержав взгляда, Алексей устало закрыл глаза. Перелистывая эпизоды прошедшего рабочего дня на заводе, он не заметил, как задремал и... очутился в птичьей клетке, сидя за тем же столом в том же кресле. Подбежавший толстый повар в белом фартуке и колпаке, с несоразмерно большой кукольной головой с круглыми глазами стоял перед ним с пиццей на подносе, не зная, как преодолеть витую преграду. Алексей взялся за прутья, но раздвинуть их ему не удалось. Собравшийся персонал дружно пытался поднять клетку, но она будто приросла к полу.

– Ваша пицца, – разбудил его учтивый голос официанта, и Алексей пришёл в себя.

Выйдя из прохладного ресторана, он сел за руль заскучавшего автомобиля. Пропустив несколько машин перед выездом на главную дорогу, он обомлел: «Этого просто не может быть!». По асфальту в его сторону цокала копытами пара породистых белых коней, впряженных в изящную открытую карету. На облучке он увидел мужчину с длинным хлыстом, а за ним – молодую красавицу. Они были одеты в чёрные жокейские камзолы и белые лосины. На головах красовались чёрные шляпы со строгими полями. Его поразило благородство лиц, задумчивая сосредоточенность на чём-то известном только им двоим.

Они разительно отличались от прохожих и были настолько притягательны, что невозможно было отвести взгляд. И их карета не шла ни в какое сравнение с теми бутафорскими повозками, которые он видел на праздничных гуляньях. «Это настоящая королевская Англия, её колорит!» – восторженно отметил Алексей, испытывая непривычные чувства.

Он выехал на проезжую часть и, поравнявшись с экипажем, смотрел не отрываясь на леди и джентльмена, который явно не был профессиональным возницей и только по случаю исполнял его роль. Но леди, леди!.. Тонкие черты её лица будто специально были созданы для того, чтобы очаровать его сердце. Он ощутил прилив нежности и неодолимое желание оберегать её от всякой опасности, даже если бы ему пришлось ради этого пожертвовать собой.

Ему было неудобно долго смотреть на них, и всё, что он смог себе позволить, – это, чуть обогнав карету, посигналить и с выражением искренней симпатии помахать им рукой. Но никакого ответа не последовало. Покорившая Алексея незнакомка не удостоила его и взглядом. Но главное – она не просто не обратила на него внимания, она не обернулась к нему намеренно: так, будто знала о нём всё, и это не вызвало в ней ни малейшего интереса.

С огорчённым лицом и занывшим сердцем он поехал прочь от волшебной сказки.

Весь вечер он не мог успокоиться. Его неудержимо влекло в общество этих милых господ и терзало желание преодолеть досадное несоответствие, когда представление о прекрасном – одно, а реальная жизнь – другое.

Ночью ему снился сон: он ехал с ними в одной карете навстречу утреннему солнцу. «Маргарет, – назвала она себя, – а это мой брат Гарольд». Да-да, к счастью, он оказался её братом!

«Как я вас люблю!» – признался Алексей. А она в ответ медленно и грациозно, как и подобает леди, протянула ему руку для поцелуя и, улыбнувшись, произнесла: «Будь нашим другом!».

От этих слов ему стало так хорошо, как не было уже лет десять из его полных тридцати. Это новое состояние не оставляло его и после пробуждения.

На следующий день, вернувшись домой с работы, он быстро поужинал, вышел на улицу и сел в машину. Не оставляла надежда, что он снова увидит эту сказочную карету. Но все его ожидания были напрасны. И всё, что ему оставалось, – это приехать в тот же день и час туда, где их встретил.

…В намеченное время он припарковал автомобиль сбоку по ходу движения и включил аварийку. «Если бы они снова появились здесь, – подумал он, – я бы не поверил». И в этот момент услышал знакомый стук копыт. Это были… они!

Он выскочил из машины и встал с поднятой рукой на пути кареты. Когда она остановилась, Алексей бросился к очаровательной незнакомке и воскликнул: «Умоляю! Выручайте. Сломалась машина, разрядился телефон. Мне надо срочно позвонить и проехать с вами одну остановку…».

Леди медленно повернулась в его сторону, и он растворился во взгляде её карих глаз. «Боже, как она хороша!» – восхитился он.

Медленным жестом она пригласила его сесть рядом, и карета тронулась. Так же неторопливо она протянула ему руку, и он, спохватившись, не по этикету быстро поцеловал её и назвал своё имя. Но тут же сконфузился: в её ладони был телефон. Взяв его, он быстро набрал свой собственный номер. Затем, сунув руку в карман куртки, быстро отключил звук: теперь он знал, как ей позвонить! После этого, имитируя разговор с собеседником, извинился перед ним за то, что опаздывает на назначенную встречу.

Возвращая телефон, он увидел в её руке открытый блокнот, в котором она что-то писала. Через мгновение она дала ему это прочитать.

На листке было написано её имя: «Елизавета»…

– Вы русская? – чужим от волнения голосом спросил он.

«Я родилась в Шотландии, – снова написала она, – но моя grandmother…» – и, остановившись, вопросительно посмотрела на него.

– Бабушка, – подсказал он, радуясь, что в своё время получил квалификацию учителя истории и английского языка.

И она, одарив его благодарным взглядом, дописала: «из России».

– А как зовут вашего супруга? – с робкой надеждой спросил он.

В ответ она молча написала в блокноте: «Это есть мой друг, Джеймс».

– Джеймс? – с почтением переспросил Алексей, подняв взгляд на возницу.

Услышав своё имя, джентльмен остановил лошадей, обернувшись, снял шляпу и слегка поклонился. Алексей неловко кивнул в ответ и смущённо взглянул на леди. И она улыбнулась ему так, будто давно его знала.

«Она немая», – подумал Алексей и обрадовался, что это прибавит ему шансов познакомиться с ней поближе. Ведь в этом случае у него будет немного конкурентов.

– У вас проблемы с речью? – деликатно уточнил он.

«Нет», – прочитал он из-под её пера.

– Тогда почему вы молчите?..

«Как это по-русски? – написала она. – That’s a subject of a different discussion».

– Предмет отдельного разговора, – подсказал Алексей, и её лицо осветила благодарная улыбка.

«У неё лёгкий девичий румянец и вкусные губы, – заметил он, – они живут своей отдельной жизнью».

– И всё же?

– Тhis is a special practice for health promotion.

– Cпециальная практика укрепления здоровья? О, мне это безумно интересно! – воскликнул Алексей. – Могу я надеяться на встречу с вами?.. – Он затаил дыхание в полуобморочной надежде.

Вместо ответа она с вежливым любопытством вгляделась в его глаза, пытаясь прочитать в них то, что могло бы сделать встречу для неё возможной.

«Вам это действительно интересно?» – загадочно улыбнувшись, написала она, чтобы выиграть время для ответа.

– Мне всё интересно о вас, – выдохнул он, изо всех сил стараясь держаться с ней на равных. Она подумала несколько долгих секунд и написала номер телефона.

Они замолчали. Он бы всё отдал, лишь бы никуда не уходить из её кареты. Но, пересилив себя, заявил, что ему пора. На прощание взял её руку и теперь уже медленно поднёс к лицу, чуть коснулся губами и так же не торопясь опустил, возвращаясь в свою теперь уже далеко не будничную жизнь.

…Она согласилась встретиться с ним на нейтральной территории, в старом городском парке.

Алексей не знал, как надо вести себя, когда исполняется мечта, и сожалел, что этому нигде не учат. Когда подъехало её такси, он, скрывая волнение, с достоинством открыл дверь и подал руку. Приняв букет роз, она улыбнулась так, будто перед ней был истинный джентльмен и они были давно знакомы.

Одежда её была безукоризненна, под стать её манерам. Лёгкий плащ был сшит так, что под ним лишь угадывались волнующие формы.

«Спасибо! – оценивая букет, написала она в блокноте. – А знаете ли вы, что роза – национальный символ Англии? В пятнадцатом веке была война Алой и Белой розы – королевских домов Ланкастера и Йорка».

– Вы изучали историю? – с любопытством взглянул он на неё.

«Да, – написала она, – в Кембридже, на историческом факультете».

– Так мы коллеги! – обрадовался он так, будто они учились в одном институте. Но она, задумавшись о чём-то своём, не оценила его бурных эмоций.

Они шли по аллее тенистого парка, и Алексей, забыв, о чём собирался её расспросить, всё говорил и говорил: о себе, о том, что его волновало прежде и что волнует сейчас. Он не мог сделать ни малейшей паузы, боясь, что, когда закончатся слова, она увидит все недостатки, которые он находит в себе сам. И когда он в изнеможении умолк, она написала в блокноте, почему не говорит вслух: она намеренно обходится без слов, используя древний способ накопления жизненных сил молчанием. «Это пробуждает необычайные возможности. Например, можно соединиться с сознанием другого человека и многое узнать о нём».

– Ну а что вы можете сказать обо мне? – осторожно поинтересовался он.

Она отошла от него на несколько шагов и сосредоточилась – ушла в себя. Через несколько минут вернулась и открыла блокнот: «Вы стараетесь быть лучше, чем есть… Но неестественное достоинство не может быть прекрасным».

– Всему можно научиться, – мягко возразил он.

«Главные достоинства, – написала леди, – передаются по наследству».

– Но даже раб мечтает о прекрасной женщине…

«Но прекрасная женщина нуждается не в рабе, а в господине», – взглянув на него с сочувствием, написала она.

– Но разве возможно не покориться той, в кого безумно влюблён?!

«Что мужчине невозможно обрести, не поступаясь достоинством, то ему заведомо не дано обрести».

– Значит, надо смириться?

«Недостижимое в жизни ценно тем, что оно существует».

– Но я у вас не просил ничего, кроме дружбы, – боясь потерять и это, произнёс Алексей.

«Вот и хорошо, – холодно лишила она его последнего шанса, – не забывайте об этом».

Он был не просто смущён, он был подавлен. «Она больше не придёт», – сокрушался он, сумев заснуть только на рассвете.

Через два дня они встретились снова. Это был тёплый июньский вечер. Деревья в парке замерли, словно вникая в каждое из их ощущений. И от этого создавалось впечатление необычайной важности происходящего, так, будто это касалось не только их двоих. Он не показывал вида, что расстроен, а она писала ему о необычайных возможностях молчания.

«А как же общаться с любимым человеком?» – теперь уже и он писал ей в своём блокноте, решив в молчании набраться душевных сил.

«Важно не как сговоришься с ним, а как смолчишься», – в ответ написала она.

«А с другими людьми?»

«Никто не внимает нашим словам, все вслушиваются в наше молчание. В безмолвии все чувства оживают и раскрываются в нас, как лилии на глади воды…»

Алексей шёл рядом с ней и намеренно долго и сосредоточенно молчал. И его мысли становились яснее, а чувства – ярче. Его душевные силы росли. И всё вокруг стало красочнее и чётче, прорисовываясь, словно контуры высотных домов на фоне садящегося за них солнца.

«И много вас… молчащих?» – чтобы не спугнуть чуда происходящего, написал он.

«Не много, но есть».

«Как их узнать?»

Она достала из сумочки значок, на нём была изображена буква S.

– И что означает эта английская буква? – не подумав, спросил он.

«Silence, – ответила она, – «молчание» на английском языке».

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

…На этот раз они встретились только через три дня и гуляли в роще на краю города. Сохраняя условия письменной речи, он спрашивал, она отвечала.

«Можно ли в молчании достичь единения душ?» – вывел он вопрос уверенным мужским почерком.

Прочитав, она с улыбкой вгляделась в его глаза, проникая в его душевное состояние. Алексей взял её руку в свою. Она мягко высвободилась и, отойдя на десяток шагов, встала и настроилась на него.

«Делай так же», – с изумлением услышал он в голове её бархатистый голос.

«Так же?» – мысленно переспросил он, неумело повторяя её движения.

«Тune into my wave-length».

«Настройся на мою волну», – перевёл он то, что снова произнёс её голос внутри него.

Алексей сделал это, и… всё получилось! Его охватило неведомое ранее ощущение встречи с женской природой её души. Да-да, оказывается, души бывают женскими и мужскими! И их единение вызывает невыразимую любовь, в которую погружаешься весь без остатка. А потом пришла душевная близость. Не как у брата и сестры, а иная, обретенная. Когда она подошла к нему, он сообщил ей об этом.

«Никогда не выговаривай это чувство, – написала она в ответ, – оно будет наполнять тебя, пока не облечётся в слово».

«Хорошо», – ответил он, и ему на самом деле было хорошо оттого, что она рядом с ним и что в этот момент в мире ничего иного не существует.

…Ночью Алексею не спалось. Он больше не хотел расставаться с богатством ощущений, пробуждённых в нём целебным молчанием. Он подумал о Елизавете и Джеймсе, о том обаянии, которое исходило от сдержанного джентльмена и красивой леди.

«В сравнении с ними мы, русские, неказистые дома на фоне роскошных дворцов, – мучительно осознавал он. – Мы застряли в душевной неустроенности и не смеем быть красивыми, боясь, что нас уличат в стремлении быть лучше других. Это понимание равенства с точки зрения полкового строя. А изысканные манеры благородных людей призывают нас к равенству не на низшей, а на высшей ступени совершенства.

Нет, чувство прекрасного человеку дано свыше, и оно не угаснет в нём никогда. И как знать, может быть, Англии джентльменов и леди Бог потому многое прощает, что ей удалось взрастить в них зримые плоды человеческой красоты: и внутренней, и внешней?»

Алексей уснул, когда за окном уже светало.

2.

Оперуполномоченный Иван Салтыков начинал рабочий день в восемь утра, а заканчивал к ночи. Он, навидавшийся всего в сыскной работе, уже давно простился с былым намерением бороться с преступностью чистыми руками. Случалось, и подбрасывал в карман задержанному белый порошок, чтобы надавить на подозреваемого: «Говори всё как на духу, так-перетак! Не то упеку надолго!». И получал ценную информацию...

На службе он был незаменим. И ему сходили с рук и его похмельные больничные листы, и нелицеприятные высказывания об условиях труда. «За копейки работаем, так-перетак! – любил он конфузить начальство. – А сейчас-то ведь ка-пи-та-ли-зм!»

И однажды Иван придумал, как можно срубить деньжат в свободное от работы время.

А всё началось с того, что он с друзьями нашёл в лесу необычное место для пикника – на широкой поляне возле векового дуба. Въехать на неё можно было только на его УАЗе: поперёк дороги была вырыта канавка, в которой виднелись следы широких колёс внедорожника.

«Кто-то присмотрел это место для себя, – отметил Иван, – причём совсем недавно». И его осенила неожиданная идея: «Надо установить видеонаблюдение, зафиксировать компромат и продать его участникам разгула, если таковой обнаружится».

Следующие десять дней он провёл в командировке. Суточные, как всегда, не покрыли расходов. «Вся надежда – на интересное «кино», – подумал он. Но, как оказалось, в лесу была запечатлена не просто видеозапись, а настоящий художественный фильм.

Это была летняя ночь, полнолуние. К поляне подъехала красивая чёрная карета. Возница спрыгнул с козел и, открыв дверь, помог выйти даме. Вслед за ней из кареты вышел молодой парень. За ними на поляну въехали три чёрных внедорожника и десять всадников в черных масках, в чёрных камзолах и белых лосинах, заправленных в сапоги.

По периметру поляны они зажгли фонари на высоких стойках. Двое из них взяли под руки парня из кареты и, подведя к большому развесистому дубу в центре обрамлённой деревьями зелёной площадки, посадили, прислонив спиной к нему, на расстеленный плед. Пока он поправлял на себе белую рубашку и чёрную маску, четверо принесли из машины связку железных прутьев. Собрав из них клетку высотой в человеческий рост, они оградили юношу от внешнего мира. К клетке подошла женщина в жокейской одежде. Все присутствующие взялись за руки и церемонно прошествовали вокруг дерева сначала в одну сторону, затем – в другую.

– В лесу родилась ёлочка, так-перетак, – выругался Иван пересохшими от волнения губами.

Похоже, парень в клетке постарался заснуть. Но внезапно забеспокоился и вскочил на ноги. Он дрожал, как от холода, и его трясло всё сильнее. «Сердечный приступ», – подумал Иван. И тут юношу вдруг резко притянуло к дереву: он будто прилип к нему, а затем сполз вниз и так и застыл в неудобном положении.

«Ну всё, так-перетак, мокруха», – похолодел Иван, вглядываясь в силуэт пострадавшего. Но тот пошевелился, и Иван понял, что парень жив.

Прошло немного времени, и, разобрав клетку и прихватив фонари, незнакомцы всё так же неторопливо заняли свои места на лошадях, в машинах и карете и медленно двинулись прочь.

– На хрена мне такое кино! – в сердцах воскликнул Иван. – Ни одного номера машины, ни одного знакомого лица! – Он уже безо всякого интереса смотрел, как через некоторое время конно-машинная процессия вернулась и, освободив парня, куда-то его увезла.

«На сатанистов не похожи, – подытожил Иван, – а вообще-то кто их разберёт…»

Сергей долго не мог оправиться от ночного истязания. Десять тысяч «зелёных», полученных по письменному договору за участие в ночном ритуале, больше не радовали его. Он заболел эпилепсией, и его обморочные припадки пугающе повторялись. А раньше такого не было.

А всё началось со спора с друзьями-однокурсниками, что он сядет в таинственную карету, проезжающую в одно и то же время по четвергам мимо открытого кафе, в котором они собирались раз в неделю. Безупречный стиль дорогой одежды мужчины и женщины, благородные черты лиц, полное безразличие к происходящему вокруг – всё это заинтриговало любопытных студентов.

Его последующее знакомство в карете с Елизаветой стало для него роковым. Реальная церемония у векового дуба отличалась от той, которую она обещала. Как оказалось, этот странный ритуал был далеко не безобидным.

Конечно, ему заплатили, но кто мог подумать о последствиях – его «падучей»? Может, это совпадение, а заболевание передалось ему по наследству? Сергей слышал, что кто-то в его роду уже мучился этим недугом. Но если бы не стресс, эта наследственность могла бы в нём никогда и не проявиться… «Что же делать? Заявить в полицию? – напряжённо размышлял он. – Скажут, сам согласился. Или собрать друзей и потребовать с неё дополнительной компенсации? Но среди всадников было одно очень влиятельное лицо, от которого можно ожидать чего угодно».

В один из дней на автозаправке он увидел подъехавший к соседней колонке белый «форд», и в нём рядом с водителем… сидела она, Елизавета. Он дождался, когда высокий темноволосый мужчина в чёрном кожаном плаще открыл дверь в помещение заправки, и быстро вошёл вслед за ним.

– Молодой человек, извините, – обратился к нему Сергей, – можно вас на пару слов?

– Да? – повернулся к нему незнакомец, немного наклонив голову с красивым пробором в хорошо уложенных волосах.

– В вашей машине сидит женщина – скажите, вы познакомились с ней в четверг?

– И что? – с явным неудовольствием произнёс он.

– И она была в карете?

– Да.

– Я просто хочу вас предупредить: вы в опасности!

– Неужели? – с лёгкой иронией уверенного в себе человека произнёс тот.

– Это секта, и они имитируют человеческие жертвоприношения… дереву.

– А почему я должен вам верить? – сделав паузу, спросил тот.

– Я был их жертвой. Запишите номер моего телефона. А ей о нашей встрече лучше не говорить. Да, если согласитесь на их ночное представление, потребуйте письменного договора о возмещении возможного ущерба.

– Хорошо, – помрачнев, согласился незнакомец.

Алексей рассказал Елизавете о разговоре с его доброжелателем. В ответ она изменилась в лице, от неё повеяло холодком отчуждения. Пауза затянулась, ситуация выходила из-под контроля…

«Что бы вы хотели узнать от меня?» – написала она в блокноте.

– Правду, – решительно произнёс он вслух, всё больше волнуясь.

Он увидел, как её глаза наполнились негодованием; чтобы сдержаться, она положила ручку в блокнот и стала говорить, смешивая русские и английские слова, всё больше волнуясь.

– Да, – кивнула головой она, – мы оставили его на время с древом, чтобы он научился единению с ним.

– И всё прошло благополучно?

– Вполне! И он забыл сказать, что получил от нас приличную сумму нерусских денег.

– Так почему же тогда он предостерёг меня, чтобы я этого не делал?

– Пытался навредить мне.

– Чем же он недоволен?

– Возможно, захотел моей любви.

– А вы?

– We are different.

– Вы с ним разные? Так же, как и со мной? – не выдержав, спросил он о том, что его давно мучило.

– Ты согласен принять участие в ритуале единения с природой? – вопросом на вопрос ответила она, уже не умещая слова в исписанном блокноте.

– Я люблю тебя! – скорее себе, чем ей, озвучил он то, что его мучило.

– Допустим, – ответила она с непроницаемым взглядом, – но это ничего не меняет.

– Принесёшь меня в жертву дереву? – спросил Алексей.

– В бескровную жертву, – уточнила она. – Джеймс принесёт договор об участии в корпоративном представлении.

– Я не студент и не пришёл устраиваться на работу, – возмутился он.

– Разве я говорю не с мужчиной? – взглянув в его глаза, спросила она, и Алексей почувствовал, что не в силах ей противостоять.

– С мужчиной, но… не с рабом.

– Вы здесь, в этой стране, даже и не рабы, – она взволнованно повысила голос, – вам до наших рабов еще расти и расти, как и вашим интеллигентам – до наших джентльменов. Избыток ваших чувств – от недостатка ваших достоинств. Вы влюбляетесь не в ту женщину, которая вам подходит, а в ту, которая вас превосходит. Хотите украсть дорогую вещь, уготованную не вам.

Но ведь её кто-то смог поднять до того совершенства, которое не предназначено для скудных условий вашей реальной жизни. Ваша неулыбчивость выдаёт вашу неуспешность.

– А у вас, – унимая дрожь в голосе, парировал Алексей, – джентльмены и леди успешным считают того, кто успевает забрать всё, чтобы другим ничего не осталось. А мы ценим в человеке не только толстый кошелёк, но и чувство прекрасного.

– Чувство прекрасного? – с иронией подхватила она. – Ваше прекрасное вы возводите в идеал, чтобы оставить без него вашу реальность. У вас мужчины не задумываются, отчего на самом деле скандалят их жёны. Они боятся признаться себе, что после брака с ними вас подменили.

– Это бывает, когда мужья заняты неотложными делами…

– Знаешь, в чём ваша проблема? Вы, русские, хотите сначала переделать все ваши дела, а уж потом заняться собой и стать прекрасными. Но так не бывает. Когда настоящее откладывают на будущее, оно становится прошлым.

«Она сильнее меня и образованней, – подумал Алексей, – и от этого становится ещё желанней. Конечно, она не во всём права, но сейчас я не готов привести весомые аргументы».

– Хорошо, будь по-твоему, – сокрушённо произнёс он, – пусть это дерево слопает меня, когда захочешь, а сейчас мне пора идти.

…Они встретились ночью на окраине города. Когда экипаж подъехал к Алексею, он вышел из машины и сел рядом с Елизаветой. Джеймс тронул лошадей, и карета с четырьмя угловыми фонарями двинулась в сторону леса.

Алексей посмотрел на леди, надеясь встретить её ободряющий взгляд, но лицо её было холодным, как луна, залившая всё вокруг таинственным светом. Их общее сосредоточенное молчание вливалось в гнетущее безмолвие ночных деревьев. И только кони, противясь лунному очарованию, вбивали в земной барабан ритм биения их сердец...

Наконец закончилось томительное время пути, и карета въехала на большую поляну, к тому месту, где к усыпанному звёздами небу простёр высокую крону вековой дуб. Навстречу им в полном молчании вышли четверо мужчин в жокейской одежде и чёрных масках на глазах. Один из них осторожно надел маску на Алексея, двое других аккуратно взяли его за руки и подвели к дубу.

Двое мужчин постелили большой тёплый плед. Посадив Алексея спиной к дереву, они принесли тяжёлую складную металлическую клетку. Отгородив ею ровный квадрат пространства вокруг Алексея, они изолировали его от внешнего мира. И только после этого на поляне появились три внедорожника с почётными гостями и десять всадников.

Все участники были в одинаковых масках. Взявшись за руки, они образовали круг и медленно обошли узника, двигаясь то в одну, то в другую сторону.

Алексей поймал себя на мысли, что когда-то всё это уже было. «Дежавю, – подумал он – и только сейчас вспомнил ресторан «Попугай», большую клетку у стены и блеск глаз из-под чёрной маски… – «Попугай» от слова «пугать»?» – подумал он… и в эту минуту увидел приближающийся силуэт.

– Елизавета! – воскликнул он, но ответом было гнетущее молчание…

Медленно и сосредоточенно она подняла хлыст и стала методично наносить удар за ударом по клетке, ограждающей мир повелительницы от мира раба. «Если хочешь презрения женщины, отдай ей всю свою любовь», – вскипев обидой, вспомнил он слова, которым когда-то не придал значения. И, схватившись за прутья клетки, как в недолгом сне за столом в ресторане, изо всех сил попытался их раздвинуть. Когда удар хлыста порвал кожу на его руке, Алексей… заплакал. Его оскорблённое лицо больше его не слушалось. Сложившись в детскую гримасу, оно волну за волной исторгало слёзы неприятия происходящего, того, с чем теперь придётся жить. Солёные ручьи лились по его лицу, и уже ничто не могло отвлечь его от осознания, насколько нелепым было его решение оказаться здесь.

Отбросив хлыст, Елизавета обняла клетку и со слезами смотрела на Алексея, вчитываясь в его душевное состояние. Было похоже, что она потрясена своим поступком.

Его охватила буря противоречий. Господин в нём воззвал к восстанию души, а раб возжаждал душевного затишья. Алексей осознал, что удар хлыста удивительным образом очистил его сознание. Будто заново родившись, он увидел мир, обновлённый его пролитыми слезами, и вспомнил слова одного святого о том, что наказание никогда не бывает напрасным. «Всё, чего не хватает каждому из нас, – осознал он, – это хорошей порки. Без неё мысли рассеиваются по пустякам и забывают вернуться обратно».

Алексей ощутил, как, растворяя в себе остатки протеста, росла и крепла в нём любовь к ней, Елизавете, повелительнице его души. «Только сильное чувство к человеку может стать откровением о нём, – понимал и принимал он. – Истина недоступна уму потому, что обращена к чувству».

И раб в нём заплакал вновь, но теперь это были слёзы радости исцеления.

Но господин в нём не поверил наваждению чувства и начал читать Иису-сову молитву, считая, что если во всём этом Божий промысел, то молитва ему не навредит. Ему стало жарко: он ощущал себя свечой, горящей в ночи.

Елизавета отшатнулась от клетки, вздрогнула и замерла. Её лицо вновь стало отчуждённым. Заметив это, он продолжал повторять про себя заветные слова. Она встала и отрешённо пошла прочь. Он услышал, как зашелестела крона дуба. Ещё мгновение – и дуб затрясся от порыва ветра. И тогда Елизавета внезапно остановилась и повернулась к нему лицом. Воздушный поток сорвал с неё головной убор, и она попыталась поправить растрепавшиеся волосы. И вдруг её тело обмякло и рухнуло на землю… Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем участники ритуала бросились к ней.

«Всё, – пронеслось в его голове, – сейчас меня прикончат…» И в этот момент слух резанула команда, произнесённая в рупор:

– С вами говорит капитан полиции Салтыков. Вы окружены! Всем стоять на месте, руки за голову!..

3.

После перенесённого гипертонического криза Алексей третий день лежал в больничной палате.

«С такой аритмией лучше перележать, чем недолежать», – сказала ему лечащий врач во время очередного обхода.

После тихого часа в его палату пришёл оперуполномоченный Салтыков.

– Будете писать заявление, гражданин Аксёнов? – с ходу спросил он и, не услышав ответа, посоветовал не предавать случившееся огласке. – У них хорошие юристы, и, как мне сказал этот… тьфу, так-перетак, забыл его имя...

– Джеймс, – очнувшись от размышлений, подсказал Алексей.

– Да, Джеймс. Так вот, он сказал, что у компании с нашей администрацией совместные планы на открытие каких-то объектов… Так что с заявлением?

– Да не собираюсь я писать никакого заявления, – дошёл наконец до Алексея смысл заданного вопроса.

– Вот протокол с места происшествия. Берите чистый лист и пишите: «Я, такой-то, фамилия, имя, отчество, проживающий там-то, участник проведения выездного корпоратива, претензий к его организаторам не имею. Дата, подпись, расшифровка».

Когда он ушёл, Алексей вздохнул с облегчением.

Пришла медсестра. Поставила капельницу. Растворившись в чистой прохладе белых простыней, он просматривал на экране потолка картины встреч с Елизаветой. Он вспомнил её сравнение английского джентльмена с русским интеллигентом и сдержанное нетерпение на её милом лице, когда он останавливал её, уточняя смысл того или иного английского слова.

– Человек достоин не одного только христианского сострадания, – тогда сказала она, – но и восхищения его совершенством. Культура джентльменов сделала больше для престижа Англии, чем экспорт шерсти и угля. Во всём мире им стали подражать, и благодаря этому английский язык стал международным.

– Наш интеллигент не уступит вашему джентльмену, – сдержанно возразил Алексей.

– Ваша мужская интеллигентность заканчивается с удовлетворением плотской страсти, – парировала она, – а дальше вы панически боитесь оказывать вашим женщинам знаки внимания, считая, что ваша любовь – нечто само собой разумеющееся. А настоящий джентльмен красив всегда, а не только тогда, когда это ему нужно.

Тогда Алексею нечего было ей возразить, но, видно, «консилиум» его рассудительного ума и патриотических чувств все последующие дни работал над этой проблемой, чтобы сейчас подвести итог.

«Невозможно одной только силой превратить человека в раба, – вспомнив её слова, осознал он. – Колонизаторам было мало подавить сопротивление аборигенов оружием, им надо было покорить их красотой одеяний и изысканностью манер. И культура джентльменства стала непреодолимой стеной, разделившей человечество на касты: господ и рабов.

Но красоте джентльменства не удалось поменять в нас любовь к человеку на любовь к господству над ним. У нас с джентльменством разные группы душевной крови».

Он расставил все точки над «i» в своём посветлевшем сознании. И теперь пришло время задуматься о себе. «Моя история с этой таинственной каретой, с обольщением и ритуальным действом, с клеткой и хлыстом, – открывалось ему истинное значение происшедшего, – символический акт покорения джентльменской Англией свободных народов. И теперь таинственная карета перестала быть для меня каретой тайн. Но красота леди не так проста, как это казалось. Она способна превратить свободолюбивого мужчину в добровольного раба. И против этого чарующего вируса порабощения у мужчин нет иммунитета. Да-да! Многие рабы любили господ и не любили мятежников. Вот почему так долго длилась эпоха рабовладения».

Устав от переживаний, Алексей закрыл глаза и растворился в нежной прохладе подушки. И его воспоминания разлились по её белоснежным просторам весенним половодьем реки и вернулись в свои берега, только когда его плечо тронул сосед по палате:

– К вам очень красивая женщина. Просила сказать, что пришла Елизавета.

Она ждала его в холле для посетителей. У неё было страдальческое лицо.

– Очень сильно болит голова, – вместо приветствия пожаловалась она и, помолчав, продолжила: – Не хотела тебе говорить, но сейчас скажу: ты копия мужчины – моей первой неудавшейся любви. И мне удавалось скрывать это до последнего момента. – Сказав это, она достала из сумочки конверт, а из него – фотографию.

«Боже, да ведь это же я, – поразился он невероятному сходству, – только вид более ухоженный. Такой, как если бы я жил там, у них… Похоже, это правда, что у каждого человека есть двойник на другом краю планеты…» Но вслух ничего не сказал.

– Скрывала от тебя, – с отрешённым видом продолжала она, – чтобы не пытаться вернуть в твоём лице этого дорогого мне человека. Из последних сил бичевала твою клетку, чтобы ты, не простив, навсегда ушёл из моей жизни.

– У тебя это получилось, и теперь из моей жизни уходи ты, – ответил он и с горечью подумал о том, что мечта сбывается тогда, когда становится неуместной.

– Мне плохо! – побледнев, простонала она. – Позови Джеймса, он в машине.

Алексей осторожно помог ей сесть и выскочил на улицу. Когда они подбежали к ней, она была без сознания. Дежурная медсестра вызвала врача. Елизавету привели в чувство. Она отказалась от госпитализации, и её увёз Джеймс, перед этим спросив Алексея, как с ним связаться. «Она сломала телефон с вашим контактом», – путая русский с английским, объяснил он свою просьбу.

…Перед тем как уснуть, Алексей думал о том, что в разное время видел в Елизавете два лица: одно – ангельское, исполненное красоты, а второе – бесовское, полное презрения и злости. Эти лица сменяли одно другое и не давали сосредоточиться ни на одном из них. И вот теперь за то, что в ней натворил бес, наказание получил ангел...

Десять дней Елизавета не отвечала на его звонки.

На одиннадцатый Джеймс встретил вышедшего из больницы Алексея и подвёз его до дома. Он оказался личным психологом Елизаветы. Перейдя на английский, он рассказал, что её отец, человек известный в деловых кругах, был готов на всё ради исцеления впавшей в тяжёлую депрессию Елизаветы. Когда с ней это случилось, отец вспомнил о её прежнем увлечении древними ритуалами поклонения священному дереву. По истории языческих культов она когда-то защитила диссертацию.

Когда это произошло, Джеймс посоветовал её отцу поддержать её увлечение и сам отправился с ней в Россию, на историческую родину её предков, чтобы отвлечь её игрой в этот древний ритуал. «Ей необходимо сильное потрясение, способное пробудить её спящее сознание, – повторил он слова её лечащего врача, – от чего заболевают, тем и лечатся».

– И она излечилась? – с надеждой посмотрел он на Джеймса.

– Да, – ответил Джеймс. – Но потом ей встретились вы, Алексей. Ее сильно потрясло ваше поразительное сходство с её бойфрендом. Да, чуть не забыл! – Спохватившись, Джеймс передал ему деньги за участие в ночном представлении.

– Мы об этом не договаривались, – смутился Алексей.

– Я вас понимаю, – покачал головой Джеймс, – но она просила, чтобы я обязательно вам их передал.

– Где она сейчас?

– В больнице. Снова впала в депрессию, будто мы и не уезжали из Англии.

«Я должен быть рядом с нею», – осмыслив сказанное Джеймсом, решил Алексей.

…Целый месяц она пролежала в больнице, и всё это время он пробыл рядом с ней.

…С тех пор прошло три года. Теперь они муж и жена. Как это могло произойти, когда так многое их разделяло? Для их окружения это так и осталось тайной, как и то, где они провели медовый месяц, во время которого чувство прекрасного и реальная жизнь Алексея больше не разделялись.

«Я люблю в моей Лизе её тишину, – писал он в дневнике, – в ней она собирает себя из рассеянных воспоминаний.

И тогда я говорю и говорю – только для того, чтобы не перестать слышать музыку её молчания.

И она желанно молчит и погружает моё истомившееся сердце в тёплый океан её тишины.

И больше нет никого на свете, кроме нас, и я уже и сам не понимаю, о чём говорю…

И слова мои достигают своего предела, и мы уходим в густое безмолвие, идеальное для полёта вне времени и пространства.

И тогда мы открываемся прекрасному.

И тогда прекрасное открывается нам.

И наконец наступают те мгновения тишины, в которой душа примеряется к тому, чтобы обрести вечность.

И нас наполняет то ощущение счастья, которое уже не зависит от обстоятельств.

И так и хочется крикнуть во всеуслышание: «Люди! Откройте для себя тишину!»

Ведь на живой планете Земля и тишина живая. Стоит только вслушаться в неё – и мы ощутим любовь к нам всего окружающего пространства.

О, не спешите говорить, не заглушайте музыку бытия поспешными словами!

Мы слишком поздно понимаем, как много в жизни было лишних слов. Как исказили они нас в глазах тех, кого мы полюбили!

Как непростительно нескладно уста нашей плоти пытались передать состояние нашей души!

Прекрасное источается из нас, минуя уста наши».

…Алексей заботится о ней и часто играет вместе с ней: в молчание, в единение с природой и в подобие ритуала поклонения древу. Время от времени она возвращается в будничную реальность, но… неохотно.

Некоторое время они прожили в Англии, где не без участия Елизаветы он обучился светским манерам. Там он узнал, что «интеллигент» – слово английское, означающее «разумный, интеллектуальный». И что только в России под этим названием умные люди выделились в особый социальный слой. Во всём мире нет ничего подобного. Там в общении ценится не ум, а любезность. И на обратном пути в Россию Алексей и Елизавета сошлись на том, что интеллигентность и джентльменство – личная дипломатия, не заменяющая общепринятых ценностей в отношении человека к человеку.

Они жили в поместье в десяти километрах от города. Это был белый двухэтажный особняк с ярко-зелёной крышей, увенчанный небольшим мезонином. С обеих сторон от него белели ещё две двухэтажные постройки, соединённые с главным зданием одноэтажными «галереями» с шестью белыми колоннами с каждой стороны.

Справа за галереей виднелись конюшни, слева высилась «бочка» – круглое помещение с крышей в форме зонта для гона коней по кругу. За особняком – разминочное поле и поле для выездки.

Прежде чем научиться верховой езде, Алексею пришлось изрядно потрудиться. Вначале ему доверили погонять коня по кругу, держа в руке шнур, называемый кордом. Но это было только начало. Когда он впервые совершил конную прогулку в паре с Елизаветой, его восторгу не было границ. Верховая езда пробуждала в нём такое ощущение, будто не конь, а сама природа открывала ему свои зелёные просторы.

В гости к ним редко кто приходит. Раз в неделю, по четвергам, они садятся в карету и отправляются в город. Алексей соблюдает правила игры, он одет в чёрный камзол и белые лосины и садится впереди, заняв место уехавшего в Англию Джеймса. Они не смотрят по сторонам и никого в карету не сажают, об этом у них строгий уговор.

В остальные дни Алексей пишет роман и восполняет недостаток знаний об окружающем мире чтением интересных книг.

Послесловие

Это был очередной четверг. Алексей и Лиза ехали в карете, поднимаясь по городской возвышенности навстречу утреннему солнцу, чей благодатный огонь в это время греет, но не жжёт. Они улыбались своим мыслям. Им не хотелось ни о чём говорить, и это был безмолвный восторг открытия окружающего мира, представшего пред ними в совершенно новом свете, в свете открывшейся в них любви ко всему окружающему пространству.

Они ехали и ехали под бодрое цоканье лошадиных копыт среди ярких декораций высоких городских строений. И солнечные мелодии жизни, сменяя одна другую, звучали увертюрой любви Творца ко всему человечеству, не разделяющей мир на богатых и бедных, рабов и господ, джентльменов и интеллигентов.

«Как хорошо, что рядом со мной любящий мужчина и заботливый муж, – думала она, удобно расположившись в карете. – Русская бабушка говорила: Если замужняя женщина впадает в непослушание, она хочет хорошей трёпки от своего мужа». Пусть в таком случае и меня супруг мой немножечко побьёт, только… не больно. По словам бабушки, после этого жарче объятья и слаще поцелуи».

«Самое прекрасное в жизни – это жить с Елизаветой, – думал он, – и, чего бы мне это ни стоило, я стану для неё настоящим джентльменом… Но осталась ли моя любовь к ней такой, как была? – задал он себе вопрос. – Наверное, в браке любовь перестаёт быть неистовым чувством. Если лампочку подключить к избыточному напряжению, её надолго не хватит.

Счастье приносят не сильные чувства, а благие.

Сильные чувства помогают выжить, но мешают жить».

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных