Чт, 06 Мая, 2021
Липецк: +12° $ 75.26 90.45

Николай Карасик. Аполлон и Дафна

13.04.2021 10:08:59
Николай Карасик. Аполлон и Дафна

  Поэма

            1

          При всей божественной, вселенской доброте,

          При щедрости, душевной простоте –

          Разгневана как никогда Латона1

          На кровожадного пещерного дракона.

          Когда б лишь крал он яблоки в садах!

          Так нет же, с корнем выдирал деревья!

          И, с красотой не будучи в ладах,

          Не зная сам восторга и веселья,

          Пугал поющих нимф в садах ужасно:

          Дракон рычал – и в душах радость гасла,

          А в пасти жутким пламенем дрожало

          Смертельное, всепагубное жало.

        2

          Самой Латоне стал бедой грозить!

          Пытались Зевс с Латоной поразить

          Коварного и хитрого Пифона

          (Так звали кровожадного дракона).

          Направят в небо стаю грозных туч,

          Чтоб высечь молнию и сжечь злодея,

          Пифон – на крыльях – с олимпийских круч

          В свою пещеру, в мрачные владенья…

          Пифона мысля погубить обманом,

          Над бешено бурлящим океаном

          Тогда, коней Латона не жалея,

          Помчалась к старцу мудрому Нерею.

        3

          За кроткий нрав и доброту Творец

          Дал старцу прозорливости венец…

          Латону принял старец с преклоненьем,

          Чуть дверцу приоткрыл своих видений:

          «Великий Зевс нарушил сам закон

          Тем, что жену прекрасную имея,

          Женился на тебе вторично он.

          За то и допустил Творец злодея

          Тебе и Зевсу мстить за муки Геры2.

          Но мнит Пифон, что стал владельцем сферы

          Земной и водной. Всюду мечет жало.

          Что ж, злу всегда дозволенного мало».

        4

          «Вот-вот! Пифон всем отравляет жизнь!

          Как от него избавиться, скажи?..

          Циклопов3 с ним сразиться мы просили…

          Но где тупым коварного осилить?

          Поверг смертельным ядом в прах одних,

          Других увлёк, как если б устрашился,

          Над пропастью взлетел – они за ним…

          Так весь отряд циклопов и разбился».

          Нерей вздохнул и ввысь вознёс молитву,

          Потом сказал: «Пусть сын идёт на битву.

          Дано грех предков искупать лишь детям –

          Сын чист душой, силён, умом же светел».

        5

          Сын Зевса и Латоны, Аполлон,

          Был дивной красотою наделён:

          Атлета сильный стан, в глазах – блаженство,

          Гармония во всём и совершенство.

          Он излучал, как солнце, добрый свет,

          Манил, как манит дуб в жару прохладой

          Под сень листвы, всему дарил привет,

          Всех покорял добром, покоем, ладом.

          Его кифара4, спутница веселья,

          Звучала нежной, соловьиной трелью;

          С ним нимф поющих хоровод чудесный

          Олимпу открывал восторг небесный.

        6

          Но где она, любви и дружбы грань?

          Смотри – о нимфа! – сердце не порань

          О детскую наивность Аполлона!

          Конечно, детскость в нём весьма условна:

          Он возмужал физически. Увы,

          Когда все нимфы в нём души не чают,

          Бог Аполлон не ведает любви,

          Взаимностью он им не отвечает.

          Что ж, это нимфам больно и обидно,

          Но муж ещё в нём не проснулся, видно.

          Он мужем станет, одолев сомненья,

          И страх, и боль в момент преодоленья.

        7

          С Олимпа Зевс сошёл в долину Нег,

          Нашёл любимца у слиянья рек:

          Играл тот чудно, нежно на свирели,

          А нимфы, словно птички, нежно пели.

          «Сын! Аполлон! Предрёк мудрец Нерей,

          Что только ты в сражении Пифона

          Убить способен. Завтра на заре –

          Повелеваю! – выйдешь на дракона.

          Ты рвался в бой, просил благословенья,

          Но за тебя боялся я. Сомненья

          Терзали…» – «Зевс, отец! Я рад. С победой

          Вернусь я. Верь! И канут наши беды!»

        8

          Когда б застал герой врага врасплох,

          В норе его!.. Но (чтобы враг оглох!)

          Вдруг Аполлон о камешек споткнулся –

          Пифон в момент в пещере встрепенулся,

          Взлетел со свистом-шипом из неё:

          Пылал язык, двурогий, яда полный,

          Глаза горели бешеным огнём…

          Был серый панцирь будто камень горный…

          Закрыли крылья свет, как тьма ночная,

          И взмыла вверх стрел Аполлона стая.

          Лишь три стрелы вошли в живот громадный –

          Взревел, как гром ударил, кровожадный…

        9

          Сложив вдруг крылья, как ладонь в ладонь,

          И выбросив из пасти жало, он

          С небес на Аполлона камнем падал.

          Мелькнула мысль: «Язык отрезать надо!» –

          И Аполлон из ножен острый меч

          В мгновенье вынул, корпус выгнул, руку

          С мечом занёс над головой, отсечь

          Готовясь жало… Но дракон вдруг стукнул

          В лоб Аполлона лапой с силой злобной –

          Герой на миг увидел мир загробный…

          И, веки смежив, мёртвым притворился…

          Дракон взлетел, герой же изловчился…

        10

          И враз отсёк пылающий язык,

          Чуть было не вонзивший жало в лик

          Вскочившего на ноги Аполлона.

          Дракон взревел (аж валуны со склона

          Слетели вниз). Дрожал и бил хвостом;

          В агонии предсмертной, с диким стоном

          (Он чёрной кровью истекал густой)

          Вонзил клыки в предплечье Аполлону.

          Промедли только Аполлон мгновенье –

          И что тогда Нерея откровенья?

          Он в тот же миг мечом сразил Пифона –

          И разомкнулись челюсти дракона.

        11

          Там, где мужчины проливают кровь,

          Отчаянно сражаясь вновь и вновь

          За идеалы мира, правды, чести, –

          Достойно, смело, искренне, без лести,

          Любовно, трепетно, плечом к плечу

          (Не плотью – так душой), неколебимо,

          Являясь антиподами мечу,

          Стоят и нимфы и богини с ними.

          Из раны Аполлона – кровь потоком,

          Но нимфа тут как тут, по воле рока.

          Берётся не страшась за врачеванье.

          В лице лучисто-добром – состраданье.

        12

          А сколько нежности в руках, глазах,

          В волшебно-притягательных устах,

          И молнией – божественная сила:

          Кровь хлещущую вмиг заговорила…

          Но этого не видит Аполлон:

          Не восхищён искусным врачеваньем,

          Душа полна своей победой, он

          Исполнен триумфальным ликованьем.

          Твердит: «Убил! Убил! Убил дракона!

          Злодей, он не хотел принять закона

          Цветущей жизни, мирной и согласной,

          Для всех равно спокойной и прекрасной».

        13

          Вздохнула нимфа грустно: «Аполлон!

          Из мрака без причин прийти Пифон

          На божий свет не мог. Как наводненье

          Есть ливня результат. И как сомненье

          Есть горький плод утрат и неудач,

          Так зло – пороков разных порожденье,

          Тщеславья, гордости… Оно же врач

          (Страданье исцеляет, без сомненья)

          От олимпийских скрытых червоточин…

          За нарушение законов прочит

          Олимпу Высший Свет терпеть страданья…

          Даётся нам всё то же в назиданье».

        14

          «Ты кто такая, нимфа? Дочь ты чья?

          Я видел, будто вышла из ручья» –

          «Ты не ошибся. Дочка я Пенея,

          Стихии водной бога». – «Я не смею

          Спросить… Ты Дафна, суть воды?» –

          «Да, суть воды. Вода всей жизнью правит.

          Потоки зла, коварства и вражды

          Вода даёт возможность нам исправить.

          От правды всё же отступают боги

          И потому по царственной дороге

          В обличии, отличном от Пифона,

          Но зло опять придёт к подножью трона».

        15

          Она ушла. К ручью. А он стоял:

          «Что сделал Зевс не так? Не знаю я…

          Скорее, это зависть лишь Пенея.

          Всех строже тот, кто власти не имеет».

          Эрота-юношу увидел вдруг

          Со стрелами, с колчаном за плечами…

          С насмешкою Эроту крикнул: «Друг!

          Завидую, живёшь ты без печали.

          Но не пойму, дитя, колчан и стрелы

          Зачем тебе? Оружие для смелых!

          Сразил стрелой дракона я, смекаешь?

          А ты без пользы стрелы выпускаешь».

        16

          На Аполлона вскользь взглянул Эрот

          И, уходя в плющом обвитый грот,

          Сказал: «Стрела моя любовь вселяет,

          От гордости страданьем исцеляет».

          И в сердце Аполлона вмиг вошла

          Стрела Эрота… и воспламенила…

          Но, говорят, любовь бывает зла,

          Когда неразделённа и ревнива.

          Увидел Аполлон: стрела вторая,

          Пылая в воздухе, легко сгорая,

          Вонзилась в нимфу, что в ручей входила…

          Вот только нелюбви была в ней сила.

        17

          Кто ж эта нимфа? Дафна это. Да!

          О Дафна! Прелесть! Радость и мечта!

          Ланит её, с самой зарёю схожий,

          Румянец нежный цвет граната сможет

          Затмить. Блистают губы, как рубин,

          Вдруг обещая страстное лобзанье;

          Глаза – лучи, способные сгубить,

          Вселить любовь и нежное страданье.

          Вся дивной грации полна! О Дафна!

          Чудесна ты! Томительно-прекрасна!

          Из белых лилий в волосах корона –

          Конечно, ты – невеста Аполлона.

        18

          К ней – Аполлон. В любовной страсти. К ней:

          «О Дафна! Ты всех нимф, всех нимф милей.

          Ты солнца свет и звёздный блеск затмила,

          Души – нектар, нежнейший запах мира5.

          Прошу тебя, женой моею стань». –

          «Нет, Аполлон!» – «О Дафна! Я сын бога.

          Богиней будешь». – «Нет, пугает страсть

          Твоя. Любовь нежна, а страсть убога:

          Она таит предательство, измену.

          К тому ж ты горд. А в гордом – перемены,

          Как у богов (да будет мудрость с ними!)

          Прощай, герой!» И скрылась в водах синих.

        19

          И Аполлон – за ней. Ручей вскипел,

          Взметнулись волны тысячами стрел,

          Обрушились нещадным войском грозным –

          В душе весь мир погас светилом ложным…

          Застыл, как озеро зимой в горах,

          Геройский жар побед и дух свершений

          В бесстрашных и божественных глазах.

          Но не бывает сильный муж мишенью.

          От одиночества коль в исступленье

          Муж разом и придёт, то, вне сомненья,

          Себе найдёт исход в делах он ратных

          И гордость победит тем многократно.

        20

          Где подвиг ратный, там страданье, боль –

          Там исподволь рождается любовь

          К народу, бескорыстная, как радость,

          И рушит эгоносные преграды.

          Умеют закалённые сердца

          Сносить неисцелимые страданья

          Безропотно и твёрдо, до конца.

          И извлекать благие воздаянья

          Из них. Ведь жизни горечь и ненастье

          Бывают дороги, как с милой счастье.

          Любви неразделённой огнь и ныне

          Сжигает дух лихой мужской гордыни.



1 Латона – вторая жена олимпийского бога Зевса.

2 Гера – покровительница брака, первая жена громовержца Зевса, верховного бога Олимпа.

3 Циклопы – одноглазые мифические исполины, очень сильные, но тупоумные.

4 Кифара – струнный инструмент.

5 Миро – благоуханная смесь смол, вина, сока ароматных древ.

Поэму "Орфей и Эвридика" читайте в печатной версии журнала "Петровский мост"

* * *

Античная мифология давно и органично вошла в кровь и плоть русской культуры, стала её важной частью. Величавость и трагизм образов древних героев, бушевание нравственных и любовных страстей, пафос гражданских и гуманистических идей, поразительно сопоставимых с сегодняшним днём, – всё это нашло глубокий духовный и эстетический отклик в русской поэзии и драматургии, живописи и музыке XVIII – начала XX века. Причём речь идёт не о голых заимствованиях, а о новом философско-художественном претворении античных тем, сюжетов и воззрений на русской почве. Величие «детского» периода развития человечества по-прежнему вдохновляет и современных поэтов.

Подтверждение тому – новые поэмы Николая Карасика «Аполлон и Дафна» и «Орфей и Эвридика», созданные на основе древнегреческих мифов. Первая рассказывает о борьбе Аполлона со змеем Пифоном и об Аполлоне и Дафне, вторая – о роковой любви Орфея и Эвридики. Их финалы завершаются очень грустно – разлукой влюблённых сердец навсегда.

Николай Карасик красочно и увлечённо живописует высшее из человеческих чувств. Иногда он допускает отступления от внешней стороны мифа-первоисточника, что, впрочем, вполне мотивировано: для поэта важно, прежде всего, передать мощный накал эмоций, драматичность действий и фатальность их последствий, а также усилить экспрессию изображаемого – «там, где мужчины проливают кровь, // Отчаянно сражаясь вновь и вновь // За идеалы мира, правды, чести…». Поступки героев символизируются, придавая оттенок вечности их порывам и судьбам, но вечности не монументально-застывшей, а живой, волнующей, заставляющей сопереживать и восхищаться идеалом человеческих отношений, ибо античные боги часто вели себя, по сути, как обычные люди. Способствует такому восприятию и колоритный язык лироэпического повествования, стремление поэта к индивидуальной образности.

На мой взгляд, эти поэмы – интересная и заслуживающая читательского внимания попытка придать свежий импульс классической традиции «русской античности».

Александр БОЙНИКОВ

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных