Ср, 12 Августа, 2020
Липецк: +18° $ 73.15 85.92

Николай Загнойко. Вокзал для девятой роты

20.01.2020 11:32:19
Николай Загнойко. Вокзал для девятой роты

Прямо в небо, в Царствие Небесное, минуя госпитали и медсанбаты, отправилась с вокзала в Грозном группа российских солдат, воевавших на Кавказе в первую чеченскую войну. 

Еще утром ребята, которым приказали взять транспортный узел, почувствовали неладное: на голом месте вдруг забыковали командиры, нелепыми показались их приказы, непослушным – оружие. Дальше – больше. 

Отряд, где было немало солдат-первогодков, встретил хорошо обученный противник, познавшие кровь Афганистана мужики. Они заранее пре­дусмотрели действия атакующих и не оставили шансов пацанам. Впрочем, возможностей у федеральных войск было без того с гулькин нос. 

Люди устали. Осточертела сумятица и неопределенность. Кремль же, знай свое, слал приказы, требовал скорых побед. На всю кампанию отвели не более двадцати суток. Но подробные карты в войска в полном объеме так и не поступили. Отсутствовали планы зданий, данные разведки. Угнетал всеобщий раздрай. Даже водка вставала колом в горле.

– Рулите к площади, пацаны. Там наши собираются, – предложил солдатам Старшой. 

Его отряд состоял из воинов, которые уже не нуждались в обезболивающих, сухпайках и патронах. Им не нужна была баня после жаркого дня, когда за плечами многие километры верхом на броне, по пыльным дорогам в ожидании шальных выстрелов из кустов. Теперь окружающим, а тем более противнику, они были невидимы. Никто их не слышал. Но меж собой эти создания общались живо. Могли перемещаться по земле и даже летать. Стены и потолочные перекрытия преодолевали беспрепятственно. А вот близкие взрывы рождали трепет. Впрочем, и беспокойство это носило уже неземной характер. Так, бабочка крылом взмахнула. 

Еще утром ребята погибли в бою за вокзал и теперь являли собой нечто бестелесное. В миру таких звали «духи». Отметим сразу, что хотя существа эти были, как говорится, уже не от мира сего, отдельные связи с прошлым у них сохранились. В какой-то момент волной набегало возбуждение, порой – тихая грусть. Через мгновение компанию настигал необъяснимый задор. Особенно непредсказуем был Старшой. 

Он прошел Крым и Рим, но в Чечне облажался. Пулю в сердце принял раньше салаг-первогодков. И теперь старослужащий, в прошлом авторитетный «дед», будто рядовой новопреставленный, вынужден был как бы заново утверждать себя. 

– Опять за свое: командовать норовишь? – подал голос из дыма вчерашний подчиненный. – Не надоело в каждую дырку заглядывать, пацанов по струнке строить? 

Как «призрак» он находился еще в стадии формирования. Молодое тело из последних сил цеплялось за жизнь. Отсюда и судороги. Начиненный пулями солдат прямо на раздолбанном асфальте выделывал замысловатые па, внешне напоминающие брейк-данс. Только исполнителем уже выступал не хлыщ в модном прикиде, а смертельно раненый солдат в дырявом бронике и контрафактных кроссовках «Адидас». 

Но всему приходит конец. Завершился и финальный «выход» рядового по фамилии Анатолий Кузьмин. 19 лет, образование среднее, из неполной семьи, размер 46, рост 3, английский со словарем. И это все о нем. Ничего, как видим, выдающегося. Нечто воздушное покинуло землю. Однако особой реакции у призраков эта картина не вызвала. Сами полчаса назад в плясках со смертью участвовали…

А день, несмотря ни на что, шел по своей, намеченной Всевышним, дорожной карте. Наступили сумерки. С их приходом глуше стали выстрелы, ярче – взрывы. На этом фоне почти осязаемыми казались шорохи в небесах. Но мы-то знаем природу этих явлений. То набирала силу перекличка в особом подразделении федеральных «духов». «Призраков», «фантомов», кому как больше нравится. 

– Ребята, где я, что со мной? – подал «голос» воспаривший недавно пацан из 9-й роты. – Где мы, что делаем? 

– Война, дружок, – последовал ответ. 

– А я? Я что, тоже при делах? А может, снится? Может, я все-таки не воюю? 

– На шухере стоишь? Не бзди, пацан. Ты с нами. Почитай, как воин-интернационалист.

– Про интернационалистов мне не впаривайте. Я в курсе, – отозвался «призрак». – У меня брат в Афгане служил. Еле ноги унес. 

– Не тронь прошлое. В Чечне, чтоб ты знал, мы защищаем свою Конституцию. Чему учил комбат: «У вас есть Родина, у вас есть Присяга, у вас есть приказ. За них и бейтесь», – напомнил Старшой. 

– А «чехи», чечены то есть?– задал вопрос сраженный метким выстрелом ефрейтор. – Им что, защищать некого? Да они крепче нашего свои законы чтут, за тейпы держатся. 

– Мы больше не военнообязанные. Мы теперь рабы Божии, – подал голос бывший контрактник. – Самые свободные создания, земным присягам не подвластные. А посему имеем право спросить: зачем приказывали брать этот долбаный вокзал? Поезда здесь с начала перестройки не ходят. А сколько ребят полегло, одному Богу известно. И за что? 

– Теперь многие из нас твою войну, Старшой, в гробу увидят, – вступил в дискуссию сосед. – Конечно, противника задавят. Еще бы, таким числом! Но уже без нас. Печенкой чувствую, нам нужны другие уставы, другие цели. 

– Какая печень, деревня? – возмутился сержант. – Дырки у тебя на месте утомленных спиртным органов. В щели уже Кавказский хребет просматривается. Я верно излагаю диспозицию, рядовой Ветров?

– Так точно, товарищ сержант, – отозвался хлипкий «призрак» с боевой гранатой в руках по кличке Уши. 

Как проник этот смертоносный снаряд в собрание бестелесных существ, одному Богу известно. Без сомнения, ведали в чертогах и про прозвище носителя гранаты. «Позывные» у Димы Ветрова были действительно редкие: Уши. Прилипла кличка в связи с патологической боязнью оказаться в плену. 

Опасный комплекс начал развиваться с того дня, когда авторитетные сослуживцы взялись пугать первогодков злыми абреками, которые, пленив солдата, в первую очередь отрезали уши и яйца. Другие ребята пропускали эти байки мимо ушей, Дима же воспринял всем сердцем. Он даже двустишие в усладу своих тревог сочинил: «Встретишь «духов» на опушке, держи ушки на макушке». Дескать, мы парни тертые, нас даже в зеленке не проведешь. 

Гранату, которую боец по неизвестной причине захватил с собой в мир иной, он баюкал, как мать дитя. А иначе нельзя. Снаряд был, что называется, на взводе. Для солдат, тела которых еще не остыли на земле, один вид такого предмета говорил о многом. Дрогнут пальцы у «няньки» в бронежилете, и граната разнесет мир «призраков», а заодно и все реальное вокруг к едрене фене. Ищи потом ветра в поле. 

– Уши, это то высокоточное оружие, которое мы так и не применили по назначению? – вперил строгий взгляд в солдата Старшой. 

В воздухе запахло грозой... 

– Тебе ж поручалось забросать проход по лестнице гранатами, чтобы за нами ни один абрек на второй этаж не увязался. А ты что? 

Уши молчал. 

– Только не говори, что не привел снаряд в боевое состояние из гуманных соображений. Я слышал, как местные женщины, чеченки, между прочим, из укрытия тебе, болвану русскому, кричали: «Дима, отогни усики, а то чеку не выдернуть!» А что за этим последовало? – с ехидцей в голосе продолжил Старшой. И сам же ответил: – Усики не расправились, чека не выдернулась. Запал не сработал. Граната не взорвалась, «чехи» не залегли, мы не добежали до второго этажа, хороших позиций не заняли, и полвзвода теперь вынуждены по воле пугливого… (сказал бы, да новый статус не позволяет) к праотцам журавлиными стаями по небу пробираться. 

– Я, между прочим, сам смертельно пострадал, – хлюпнул носом Уши. – А старух не услышал, потому что уши выстрелами заложило. Да и чья б корова мычала? Это ж были матери боевиков! Может, они сыновей-бандитов укрывали. 

– Дурак ты, Уши, – не выдержал сосед. – Старухи и те сообразили: если б ты гранату кинул, все бы обошлось. Гражданские-то под бетонным пролетом сидели. О детях молились. А взрыв твоей гранаты только б жизни по обе стороны сохранил. Не позволил чеченцам на лестницу сунуться. А мы бы до второго этажа добежали, а там и подкрепление подоспело... 

– Что же, теперь меня в Царство Небесное не пустят? – впал в расстройство Уши.

– Успокойся, там и не таких принимали. А в земных разборках мы не участвуем. 

– Уши ведь почему себя и нас подставил? – подал голос пацан из первого взвода. – Он устройство гранаты толком не знал, а командованию, в свою очередь, сам Уши и его навыки были одинаково фиолетовы. Торопились. Им количество подавай. Захомутали парня у бабки в огороде. Потом немного в учебке и – добро пожаловать в преисподнюю. 

– Тихо в поднебесной! – осадил молодежь Старшой. – Сами виноваты. Хором пели: раньше думай о Родине, а потом о себе. Кто ж тебя уважать будет, если ты сам себя винтиком мыслишь? 

Разговор, который вели бестелесные существа, вскоре был прерван. Из небесной канцелярии поступила команда: «Строиться!».

– Слышь, парни, через полчаса, когда все соберутся, отбываем. Заранее предупреждаю, не опаздывайте, ждать не станем, – заявил Старшой. 

– Давай продвигаться самостоятельно, – предложил все тот же пацан из первого взвода. – С гражданскими теперь пойдем. Кажется, твои старушки, Дима, на горизонте показались. Видать, их все-таки зацепило. Сядем на дорожку. Можно на край облака. Нам теперь многое доступно. 

– Новые ориентиры доводят. Советуют двигаться вдоль Европы в сторону Тихого океана, – сказал Старшой. – Там, в районе кладбища спутников, Уши должен бросить гранату в океан. Вход в божью обитель с оружием категорически воспрещен. Так освободимся. А дальше Господь путь укажет. 

Однако у смерти в запасе оказались свои кульбиты. Первым это почувствовал танцор диско Толик. 

– Ребята, мы, похоже, опять плутанули. Сдается мне, внизу шпиль ЮВЖД. Под нами Воронеж! И опять вокзал, будь он неладен. Может, его возьмем? Шучу. Я сам из этих мест. Колыбель флота, между прочим. Левее – Липецк, рядом Тамбов. Океаном здесь и не пахнет. Наоборот, село мое за тем леском. Старшой, позволь, я мухой сгоняю. Вон того черта от телки шугану. Он куда ее повел на ночь глядя?

– Нашел теперь о чем переживать! Раньше надо было думать. А теперь включай форсаж. Помоги Всевышний, чтоб хоть остаток пути без происшествий. Кто у нас силен в географии? 

…Виновником нового ЧП опять оказался Уши. Он бросил гранату не думая, в ночь, и вместо кладбища космических аппаратов в океане ее ветром занесло на небольшой остров, где обитало племя первобытных людей. Взрывом уничтожило мастерскую аборигенов, в которой они намеревались делать боевые топоры. Раньше нужды в оружии они не знали. На острове всегда было сухо и тепло, пищи – вдоволь. Сами аборигены ни на кого зла не таили, их никто не обижал. Взрыв первобытные расценили как промысел божий и пошли за бананами… 

– Уши, ты опять коллектив подставил, в «молоко» попал,– возмутился Старшой. Но отчитать бойца как следует не успел. Из-за туч показалось долгожданное солнце, и всем стало ясно, что случившееся благосклонно восприняли на небесах. Парням даже в Золотые Ворота стучать не пришлось. Они при виде павших солдат сами распахнулись, тем самым как бы недвусмысленно говоря: «Смерти нет, ребята»… 

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных