Пт, 23 Октября, 2020
Липецк: +8° $ 77.96 91.30

Олеся Ласкателева. Самка богомола

10.10.2020 20:31:43
Олеся Ласкателева. Самка богомола

Пьеса

Действующие лица:

Маргарита Романовна Якимовская

Жанна Якимовская, ее дочь, 15 лет

Василий Константинович Тишин

Ольга Алексеевна Тишина, его жена

Маша, их дочь, 15 лет

Сергей Павлович Вересаев

Елизавета Юрьевна Вересаева, его жена

Вадим, их сын, 17 лет

Врач

 

    События происходят летом в крымском курортном поселке, на базе отдыха завода «Сталевар».

Сцена первая

    Закрытый пляж базы отдыха. Полдень. Жанна сидит на розовом махровом полотенце с высоким ворсом и сосредоточенно мажется кремом от загара. Маргарита Романовна лежит рядом на полотенце такого же цвета, театрально скрестив ноги, читает глянцевый журнал.

Ж а н н а. Мам, можно я купаться пойду?

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. С ума сошла?! Ты ж накурнаешься в воде, волосы намочишь, и когда Вересаевы придут, будешь выглядеть как облезлая кошка. Этого хочешь? И как я тебя, скажи на милость, буду тогда с ними знакомить? Я с весны хожу просчитываю, как бы с нашим руководителем и его семейством знакомство завести, тебя, дуреху, с их сыном подружить, а ты купаться собралась. Сиди!

Ж а н н а. Мам, жарко…

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Ничего, потерпишь. Красота требует жертв!

    Жанна резко встает.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Куда?!

Ж а н н а. Да я пройдусь… Недалеко…

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Чтоб я тебя видела, поняла?!

Жанна кивает, шагнув с полотенца на горячую гальку, обжигается, но не останавливается, оглянувшись по сторонам, замечает знакомых, и, перепрыгивая с камня на камень, бежит к ним.

    Ольга Алексеевна Тишина сидит под огромным желтым тканевым зонтом с широким фанерным планшетом в руках, вокруг нее на подстилке из соломки россыпью лежат карандаши. Она рисует. Жанна второпях подбегает к ней, запрыгивает на подстилку, трет друг о друга обожженные стопы. Ольга Алексеевна отрывается от своего занятия и поднимает голову на Жанну.

О л ь г а А л е к с е е в н а. О, привет! А Маша с папой купаются. Ты зря без шлепанцев бегаешь, галька огненная. Не обожглась?

    Жанна отрицательно качает головой, робко присаживается рядом с Ольгой Алексеевной и поворачивается в сторону моря. Маша первая выбегает из воды на берег, Василий Константинович догонят ее, обнимает, кружит. Маша хохочет.

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч. Сегодня я выиграл! Значит, кто мне будет улыбаться?

    Он ставит дочь на гальку, упирается кулаками в бока. Маша, улыбаясь в ответ, растягивает слитный купальник на животе в стороны и нарисованный улыбающийся Микки Маус улыбается еще шире.

М а ш а. Но это только потому, что у меня хорошее настроение и Микки рад тебя видеть!

    Василий Константинович смеется, взъерошивает короткие мокрые волосы дочери и, обняв за плечи, ведет к желтому зонту.

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч (жене). Оля, мы, заметь, все трое – я, Маруська и Микки – очень довольны жизнью и очень голодны. Нас надо срочно кормить! (Жанне.) Здравствуй, Жанн!

    Василий Константинович подсаживается к жене, молча берет большую пляжную сумку и начинает сосредоточенно в ней что-то искать. Маша садится рядом.

М а ш а (Жанне). Привет! Я не знала, что вы тоже здесь. А ты чего не купаешься?

Ж а н н а. Мама ждет Вересаевых, говорит, вместе купаться пойдем…

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч. Сергея Палыча Вересаева что ли?

Ж а н н а. Я не знаю… Какой-то начальник в мамином отделе…

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч. Ну, он! А когда придет-то? О! Нашел, аллилуйя!

    Достает из сумки размякший от жары сливочно-желтый сыр и упаковку хлебцев. Ольга Алексеевна вскидывает правую руку, поворачивая часы на запястье циферблатом к себе.

О л ь г а А л е к с е е в н а. Уже теперь не придет, обед скоро. К чему ему в самый зной на полчаса на пляж тащиться?

    Жанна переводит взгляд с Ольги Алексеевны на мать, продолжающую загорать и читать журнал.

Ж а н н а. Я ей об этом говорить не пойду.

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч. Да не переживай. Сейчас червячка заморим, чтобы бодрее до столовой дойти, соберемся и вместе пойдем. И маму твою по дороге подхватим. Возьми, вот, сырку жевни или помидоров. Оль, достань помидоры. Дочь, тоже налегай, где ты еще домашний сыр и розовые помидоры с грядки поешь?

    Маша отрицательно качает головой. Подвигается ближе к Жанне.

М а ш а. Вы как сегодня вечером, с нами? Папа шашлык обещал пожарить, сегодня после обеда на рынок сходим, мясо купим, винограда, персиков… Кстати, пахлава с меня, это я уж точно упрошу купить.

Ж а н н а. Мама говорит, что сладкое на ночь есть вредно… Но от шашлыка она, может, не откажется?

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч (Жанне). Не волнуйся, уговорим! Кто ж в здравом уме от шашлыка и пахлавы отказывается? (Маше.) Да, дочь?

О л ь г а А л е к с е е в н а. Если Вересаев с семейством приехал, мы и их позовем. От такой компании твоя мама точно не откажется. Василь Константиныч, доедай уже, а то жарко, сил нет! Я в тенек хочу!

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч. Олюшка, ты под зонтиком! Какой еще тенек тебе нужен? Или ты жаждешь вернуться в мрачные стены нашей холодной темницы?

О л ь г а А л е к с е е в н а. Нет, не под кондиционер я жажду вернуться! А под сень моих любимых платанов в саду. Там сейчас хороший свет, самое время акварели рисовать.

М а ш а. Пойдем, пап, даже мне жарко!

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч. Ну, если и тебе жарко, тогда точно апокалипсис. Ладно, уговорили. Но вечером перед шашлыками еще придем искупнуться!

    Ольга Алексеевна и Маша складывают вещи в сумку, Жанна сворачивает подстилку в рулончик, Василий Константинович складывает зонт и закидывает себе на плечо. Все вместе идут в сторону выхода с пляжа. Проходят мимо Маргариты Романовны, останавливаются.

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч. Боже мой, какие люди и без охраны! Маргарита Романовна, ты еще тут не поджарилась? Мои вот разнылись. Пришлось домой вести. Ты как, с нами?

    Маргарита Романовна откладывает журнал в сторону, поправляет солнечные очки, встает с полотенца и изящно протягивает руку Василию Константиновичу. Тот неуклюже жмет ее. Маргарита Романовна делает попытку обнять Ольгу Алексеевну, та быстро обнимает ее и отстраняется.

О л ь г а А л е к с е е в н а (с наигранным восхищением). Какой у вас маникюр! Блеск! Пол жизни бы за такой отдала!

    Маргарита Романовна с гордой улыбкой рассматривает свои наращенные ногти, испещренные стразами.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Да, очень жаль, что вам, художникам, нельзя позволить себе маникюр! А вам бы пошло. У вас чудесные тонкие пальцы.

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч. Не, хорошо, что нельзя ей. А то сороки унесут!

    Маша и Жанна хмыкают. Стараются сдержать приступ хохота. Маргарита Романовна всматривается вдаль, видит приближающуюся чету Вересаевых. Делает уверенный шаг и широкий жест рукой.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Сергей Павлович! Елизавета Юрьевна!

    Василий Константинович оборачивается вслед за ней и идет навстречу приятелю. Они пожимают друг другу руки, удивляются встрече, улыбаются.

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч. А мне Жанна говорит, мол, мамка начальника ждет, а я никак не пойму – тебя или не тебя? Вроде ты в августовский заезд собирался?

С е р г е й П а в л о в и ч. Да. Но у Вадика следующий год выпускной, готовиться к школе нужно, к поступлению. (С гордостью в голосе.) Вадик в МГУ поступает, на химфак. Так что дел куча будет, репетиторы… (Машет рукой.) Вот, решили в июле ехать и правильно сделали! Вас встретили. В компании всегда веселей отдыхать! А кто такая Жанна?

    До сих пор стоявшая молча рядом Маргарита Романовна делает шаг назад, хватает Жанну за руку и подталкивает вперед.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Жанночка – дочка моя. (Поворачиваясь в Жанне.) А это, познакомься, начальник нашего отдела Сергей Павлович Вересаев, супруга его Елизавета Юрьевна и их сын Вадим.

    Жанна вежливо кивнула.

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч. Ну, за знакомство мы еще сегодня отдельно выпьем. Ты как, Палыч, шашлычков под водочку, а? Мы вечером на террасе всегда шашлыки устраиваем, и вы давайте подтягивайтесь сегодня. У нас в гостинице терраса шикарная, второй этаж, вид на море, и главное, никто кроме нас туда не ходит. Во повезло!

С е р г е й П а в л о в и ч. Раз такое дело, грех не воспользоваться приглашением, правда, Лиза?

    Елизавета Юрьевна утвердительно кивает.

С е р г е й П а в л о в и ч. А вы, я смотрю, уже накупались? Мы, честно говоря, сони, недавно только встали. А Вадик из нас уже всю душу вынул – когда на пляж пойдем, когда на пляж пойдем!

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Нет, мы ждали вас. Вместе веселей, правда, Жанна?

Ж а н н а. Можно идти?...

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Ну, конечно, можно! Ты же слышишь, Вадик уже с утра купаться хочет.

С е р г е й П а в л о в и ч. Пойдем, молодежь!

    Не дожидаясь дальнейшей фразы, Жанна и Вадим бросаются к воде. Сергей Павлович с трудом успевает за ними.

Е л и з а в е т а Ю р ь е в н а. Ох, дети-дети, что в 16, что в 46!

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Вам, конечно, видней. Я-то с Жанночкиным отцом уже лет десять как не общаюсь, так что поверю вам на слово. А вы, Елизавета Юрьевна, что же купаться не идете?

Е л и з а в е т а Ю р ь е в н а. Мне на солнце нельзя много быть. Я на юг воздухом дышать приезжаю. Это сегодня, в первый день, мальчиков своих вывела. А потом в тенечке в саду сидеть буду, а они сами пусть купаются.

О л ь г а А л е к с е е в н а. А мы как раз в сад идем. Что ж вы на самом солнцепеке будете жариться! Пойдемте с нами.

Е л и з а в е т а Ю р ь е в н а. Я не предупредила Сережу… Они будут меня искать.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Я все передам в лучшем виде, вы не переживайте, ради Бога! Идите в тень, отдыхайте. Прям вот сейчас пойду и скажу им, что вы ушли в сад!

    Маргарита Романовна уверенной походкой шагает к воде.

Е л и з а в е т а Ю р ь е в н а. Спасибо…

    Василий Константинович, Ольга Алексеевна, Маша и Елизавета Юрьевна уходят в сторону выхода с пляжа.

Сцена вторая

    Вечер. Большая терраса залита светом фонарей, фоном играет джаз. По периметру стоят большие керамические горшки с кипарисами. Земля в них заложена декоративными камнями. У переносного мангала над шашлыками колдует Василий Константинович, рядом с двумя стопками водки в руках нетерпеливо переминается с ноги на ногу Сергей Павлович, Ольга Алексеевна и Елизавета Юрьевна сидят за накрытым столом с бокалами вина в руках. Жанна сидит на периле, перекинув ногу на ногу, рядом стоит Вадим, по другую сторону от него Маша. Они разговаривают в полголоса. Маргарита Романовна неспешно прохаживается по террасе.

С е р г е й П а в л о в и ч. Слушай, может, хорош? Ты и так на роту солдат наготовил, все сытые уже, вон, целая миска мяса на столе почти не тро­нутая.

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч. Сейчас-сейчас. Погоди. Последняя партия осталась.

С е р г е й П а в л о в и ч. Не томи, давай выпьем, водка греется.

    Василий Константинович берет из его руки стопку, они чокаются, выпивают. Ольга Алексеевна встает из-за стола, подходит к мужчинам.

О л ь г а А л е к с е е в н а. Сережа, привыкайте! У Василя шашлыки – это святое. Как медитация. Пожарит ведерко и потом три дня – добрейший человек.

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч (отрывается от своего дела, цокает языком и наиграно укоризненно качает головой). От ведь сказанула! А то я без шашлыков как будто злой…

О л ь г а А л е к с е е в н а (обвивает рукой мужа за шею, чмокает в щеку). Шучу. Любя.

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч (прижимаясь щекой к ее щеке). Знаю.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а (вальяжной походкой подходит к ним). Сергей Павлович, а почему вы третий год сюда отдыхать приезжаете? Нет бы в Испанию или Италию махнуть, возможности ведь позволяют. Там и сервис другой, и культура. А что у нас в России делать, одна срамота, а не отдых!

С е р г е й П а в л о в и ч. Успеем и за границу. Лизе нельзя на солнце много бывать. А в Европе летом самое пекло! Нет. А у нас в Крыму климат прекрасный, воздух – лучше любого лекарства, природа удивительная, благодать! В Италию мы зимой собираемся, на каникулах. А летом – всегда у нас, на родине. Привыкли.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Вот вы какой муж заботливый! Елизавета Юрьевна на вас, наверное, молится…

С е р г е й П а в л о в и ч. Зачем? Молиться Богу нужно. А я причем…

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Да такой муж лучше любого бога позаботится и защитит.

С е р г е й П а в л о в и ч (смеясь, громко). Лиза, слышишь?

Е л и з а в е т а Ю р ь е в н а (ставит почти полный бокал на стол и подходит к мангалу. Рассеянно). Что вы тут? Юморите, да? Сереж, я спать пойду, день такой насыщенный был. Устала. Гитару тебе принести?

С е р г е й П а в л о в и ч. О! Точно! Сейчас еще по маленькой с Василь Константинычем накатим и споем! (Жене.) Шуметь не будем, спи спокойно.

    Елизавета Юрьевна уходит, возвращается с гитарой, ставит на свой стул, подходит к сыну, нежно целует его в лоб.

Е л и з а в е т а Ю р ь е в н а. Не засиживайтесь, Вадюш, завтра с утра в Судак ехать, не выспитесь. (Устало улыбается Жанне и Маше.) Доброй ночи, девочки.

Василий Константинович (ей в след). Спокойной ночи, Лизавета Юрьна! (Смотрит на мангал, говорит оставшимся.) Вот и шашлычки готовы, теперь можно и к столу.

    Взрослые разбирают шампура с мангала, идут к столу, рассаживаются. Ольга Алексеевна ловко снимает мясо с шампуров в большую миску.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а (бросая взгляд на молодежь). Жанн, ну-ка слезь быстро! С ума сошла что ли?

    Жанна не двигается.

Маргарита Романовна (повышая голос). Кому сказала, слезь! Не приведи Господь, навернешься оттуда! Второй этаж! Ноги переломаешь! Слезай сейчас же!

    Жанна нехотя сползает на пол. Все трое подходят к столу, садятся. Ольга Алексеевна раскладывает по тарелкам мясо.

М а ш а. Мам, мне много не надо. (с улыбкой) Я место под пахлаву оставляю.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Мне один кусочек, из уважения к повару. Я-то на ночь не ем.

О л ь г а А л е к с е е в н а. Жанн, тебе?

    Жанна бросает взгляд на мать и видя, что она не смотрит в ее сторону, утвердительно кивает.

О л ь г а А л е к с е е в н а. Вадик?

В а д и м (широко улыбаясь). А мне побольше, я не на диете.

    Все с аппетитом едят. Маша тянется на середину стола за корзинкой с пахлавой, ставит рядом с собой, выбирает сладость, ест.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а (осушая бокал, воодушевленно). А давайте танцы устроим? Молодежи, опять же, хорошо! А, Вадик? Ты прям в цветнике!

В а д и м. Да я, по-честному, не мастер танцевать.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Что, и медленные не танцуешь?

В а д и м. Медленные могу. (Со смешком.) О-о-очень медленные.

    Маша хмыкает. Жанна бросает взгляд на мать.

О л ь г а А л е к с е е в н а. Так я пойду музычку сменю на быструю? Как раз шашлык растрясем.

    Она уходит с террасы в дом. Джаз, который до этого играл фоном, замолкает. Через несколько секунд начинает играть музыка в стиле Beyoncе или Shakira. Ольга Алексеевна возвращается танцующей походкой, проходит на середину террасы, жестом приглашая остальных танцевать. Переглянувшись, Маша и Жанна встают из-за стола и присоединяются к ней. Сергей Павлович жестами предлагает Василию Константиновичу еще выпить, разливает водку, они выпивают. Маргарита Романовна тоже идет танцевать, периодически бросая взгляды на оставшихся за столом. Зажигательный трек сменяется медленным. Вадим встает и быстрым шагом подходит к Маше. Они остаются танцевать. Жанна растерянно смотрит на мать. Та берет ее за локоть и ведет к столу. Свет над Машей и Вадимом приглушенный, на контрасте с ярким светом над столом.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а (вполголоса Жанне на ухо). Проворонила, да? Куда ты глядела, дуреха? Полвечера рядом с ним провела и не смогла заинтересовать?! Сиди теперь! (Силой усаживает ее на стул, стоящий рядом со столом. Круто поворачивается спиной и решительно подходит к Сергею Павловичу). Не откажите даме в любезности? Белый танец, дамы приглашают кавалеров.

    Сергей Павлович встает и галантно ведет ее танцевать. Ольга Алексеевна подсаживается к мужу. Он кладет ей руку на плечо, не отрывая взгляда от танцующих.

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч. Ты глянь, какая Маруська красавица! Невеста… Ох, годы летят… (Хочет еще налить себе водки.)

О л ь г а А л е к с е е в н а (останавливает его). Невеста, невеста. И ты уже, жених, хорош! Давайте закругляться, а то завтра на экскурсию в Судак не встанем.

    Свет над ними постепенно гаснет. Яркое световое пятно над Машей и Вадимом.

М а ш а. А давно ты фотографией увлекаешься?

В а д и м. Лет пять точно. У меня фоток на компе – гигабайт двести! Покажу потом, у меня ноут с собой. А давай я тебя завтра пофотографирую?

М а ш а (смеется). Ага, на фоне разморенных жарой родителей и развалившейся судакской крепости.

В а д и м (хлопает себя по лбу, сбивается с ритма, наступает Маше на ногу). Ай! Ой, извини… Прости, пожалуйста (Снова обнимает ее за талию.) Я и забыл про эту экскурсию… Да уж. Тогда давай послезавтра, да?

М а ш а. Послезавтра давай! А где?

В а д и м (задумчиво). Можно в саду, можно на пляже, можно в горы подняться, там красивые виды…

М а ш а (перебивает его). Нет, в горы не надо. Я высоты боюсь.

В а д и м. Тогда начнем в саду, а там – как масть пойдет!

М а ш а (улыбаясь). Хорошо. Я надену платье в пол в греческом стиле, буду как древнегреческая богиня! (Шутливо задирает вверх подбородок.) Эх, жалко я волосы недавно отрезала… (Задумчиво опускает голову.)

В а д и м (заглядывая ей в глаза). Богиня и с короткими волосами остается богиней.

М а ш а (смеется). Уговорил! Сомнений не осталось, будем фоткаться!

    Ольга Алексеевна выключает музыку. Танцующие возвращаются за стол.

О л ь г а А л е к с е е в н а. Не пора ли расходиться, господа хорошие? Завтра ранний подъем.

С е р г е й П а в л о в и ч. Да ну что вы, время детское! Давайте еще посидим. (Берет гитару.) Попоем.

О л ь г а А л е к с е е в н а. Вот именно, время детское, детям спать пора. (Делает знак дочери.) Маш, пойдем. (Поворачивается к мужу.) Василь, идешь?

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч. Олюшка, ну что ты, правда? Посидим еще! (Тянется к бутылке, разливает по стопкам водку).

О л ь г а А л е к с е е в н а (мягко пожимая плечом). Как хочешь. (Кивая в сторону бутылки.) Много только не сидите.

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч. Не волнуйся, душа моя, мы натренированные.

    Ольга Алексеевна и Маша идут к двери в дом. Вдруг Маша взвизгивает, отскакивает в сторону, пятится.

О л ь г а А л е к с е е в н а (медленно отходя за ней). Вот ведь придумал Бог такую тварь…

    Все вскакивают из-за стола, смотрят на пол. На кафеле сидит зеленый богомол размером примерно с ладонь.

В а с и л и й К о н с т а н т и н о в и ч. Да это ж богомол! А крику-то, крику, как будто крокодил! Зеленая, большая! Самка значит… Видали?

М а ш а (боязливо подходит к нему и прячется за спину). Папочка, убери эту тварь, умоляю! Она же страшная, как черт!

    Жанна внимательно разглядывает насекомое. Подходит ближе.

Ж а н н а (Маше). Да ладно тебе! Милаха такая… (наклоняется, чтобы поймать ее.)

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а (яростно топает ногой). Ну-ка, отойди от него! Ты что вздумала! Гадость какая!

С е р г е й П а в л о в и ч. Да что вы причитаете, ей Богу! (Берет салфетку, подходит к насекомому, ловко хватает его и выбрасывает с балкона.) Все, инцидент исчерпан. (С улыбкой Ольге Алексеевне.) Дамы могут идти спать. (Василию Константиновичу.) А мы, пожалуй, еще по одной.

    Ольга Алексеевна и Маша, переглянувшись, уходят, с опаской разглядывая пол.

Ж а н н а (матери). Мам, а можно я тоже пойду?

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а (холодно). Смотри сама.

    Оставшиеся возвращаются за стол. Жанна идет в дом. Останавливается в дверях.

Ж а н н а. Доброй ночи всем!

    Нестройный хор оставшихся отвечает ей.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а (Василию Константиновичу, кивая на бутылку водки.) Будьте добры, плесните и мне за компанию.

    Вадим, сидящий чуть поодаль, тянется к корзинке с пахлавой, берет одну, внимательно рассматривает, ест с удовольствием. Сергей Павлович берет гитару, начинает петь песню Пугачевой «Позови меня с собой».

    Свет гаснет.

Сцена третья

    Пляж. Вторая половина дня. Вбегает Маша, за ней – Вадим. Она в длинном сарафане в греческом стиле, в руках букет желтых кореопсисов.

М а ш а. Я первая! Я первая!

В а д и м (с доброй иронией в голосе). Неужели? А вообще, я даже не сомневался. Давай еще несколько кадров отснимем вон на тех валунах?

М а ш а. Давай!

    Идет к огромным камням у кромки воды, садится, подносит цветы к лицу, позирует. Вадим достает из рюкзака фотокамеру, начинает снимать. Маша несколько раз меняет позу, забирается выше, снова позирует. Потом слезает, присаживается на край одного из камней. Вадим присаживается рядом.

М а ш а. Покажи!

    Вадим подносит к ней камеру ближе, пролистывает кадры, она смотрит и механически плетет из цветов венок.

М а ш а. Круто получилось! Ты, наверное, долго учился?

В а д и м. Я и сейчас учусь… Фото­графии нужно всю жизнь учиться. В мае вот в Москве на мастер-классе был. Только (подносит палец к губам) тс-с, отец не в курсе. Мама сказала ему, что мы едем на очередное собрание в МГУ, с преподавателями встретиться, методические пособия забрать и все такое. Так вот. В первый день нас теории обучали, всякие приемчики показывали, а во второй – практика. Мама мне позировала. У каждого участника была своя зона, нужно было ее оформить, «обжить», так она купила метров десять розовой ткани, кружева, все там задрапировала, и пионов ведро, наверное, принесла! Вплела себе в волосы, корсаж у платья украсила. Такие фотки вышли красивые… Хочешь, покажу потом? У меня они на ноуте тоже есть.

М а ш а. Еще бы! Конечно!

В а д и м. Я не буду поступать в МГУ. Хочу серьезно учиться на фотографа. Выучусь, буду ездить по миру, для крутых журналов снимать. Не знаю пока, как папе сказать… Но я скажу, придумаю… А ты?

М а ш а. Что я?

В а д и м. Уже решила, куда будешь поступать?

М а ш а. Я на иняз хочу. Английский и итальянский я нормально знаю, французский подучу еще и буду универсальным переводчиком. Правда, папа велит мне не размениваться, а лучше учить итальянский, чтобы потом переводчиком на наш завод устроиться. Мол, раз у нас совместное производство, синхронные переводчики с русского на итальянский всегда будут на вес золота. А я бы, конечно, хотела книжки переводить, журналы… Ну, посмотрим, как жизнь сложится.

В а д и м. Так ты итальянский знаешь?! А поехали с нами зимой в Италию! Язык лучше всего учить в естественной среде. Поехали, а? Круто будет!

М а ш а (растеряно, с улыбкой). Да я не знаю…. Меня, наверное, родители не отпустят…

В а д и м. Нет, надо придумать, как их уговорить! Я отца попрошу, он твоего уболтает! Поехали, а?

М а ш а (мечтательно). Ты серьезно? Вот здорово было бы…

В а д и м. Отвечаю. Он мастер переговоров. Все, решили. Зимой едем в Италию! А потом ты окончишь иняз, станешь переводчиком и будешь ездить со мной по всему миру (смеется), переводить, что там заказчики хотят от очередной фотосъемки.

М а ш а (надевает на голову сплетенный венок и делает картинно серь­ез­ное лицо). Решено!

В а д и м (напевает). Позови меня с собой, я приду сквозь злые ночи, я отправляюсь за тобой…

М а ш а (смеясь). Что это за песня мезозойского периода?

В а д и м. Эту песню всегда поет папа-динозавр, когда принимает определенную дозу горячительного на грудь.

М а ш а (со смехом тычет пальцем Вадиму в плечо). Так ты пьян, оказывается!

В а д и м (перехватывает ее руку и удерживая в своей, пристально смотрит Маше в глаза). Можно и так сказать…

М а ш а (на секунду смутившись, вырывает свою руку и встает). Тогда давай разбавим алкоголь в твоей крови большим стаканом молочного коктейля!

В а д и м (встает за ней). Идет! Чур, мне шоколадный!

М а ш а. Не-ее-е! Мне шоколадный!

В а д и м. Нет, мне!

М а ш а (бросается бежать и кричит через плечо). Кто первый добежит до кафе, тому и шоколадный!

    Вадим бежит за ней.

Сцена четвертая

    Вечереет. Спальня в номере Якимовских. Жанна и Маша сидят на кровати по-турецки, оживленно разговаривают.

М а ш а. Представляешь, сегодня плавали с Вадиком наперегонки, так он мне специально все время поддавался! Не знаю, что с ним делать!

Ж а н н а. Почему ты думаешь, что поддавался? Может, он и правда не очень хорошо плавает… Мы когда с ним в первый день знакомства купались, он и вовсе не плавал, так только, окунулся…

М а ш а (стеснительно хмыкает и опускает голову). Шутишь… У него разряд! А ты говоришь, не очень хорошо плавает…

Ж а н н а (толкая Машу в бок). Ну, тогда он специально, чтобы тебе угодить! Что на кон ставили?

М а ш а (не поднимая головы, расплываясь в улыбке). Проигравший платит за мороженое в кафе…

Ж а н н а. Ну вот!

М а ш а (хватает Жанну за руки). Все так здорово! Представляешь…

    Стук в оконное стекло прерывает ее. Маша открывает створку, высовывается на улицу, возвращается в комнату, порывисто обнимает Жанну и вылезает в окно. Жанна остается одна. Входит Маргарита Романовна с подносом. На нем стоит кувшин лимонада и три стакана. Оглядывая комнату, она вопросительно смотрит на Жанну.

Ж а н н а. Ну… Маша… Она ушла.

    Маргарита Романовна замечает открытое окно. Грохает поднос о комод и упирается кулаками в бока. Пристально смотрит на Жанну. Та виновато разводит руками.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Я даже знаю с кем! (Начинает нервно ходить по комнате.) Вот ты мне одно объясни, в кого ты такая дура убогая, а? В папашу своего придурошного?! Как можно было такого парня упустить, а? Сколько раз я тебе говорила: Жанна, смотри! Жанна, смотри! Это будущий студент МГУ, перспективный химик! Папа – начальник, будущее обеспечит. Мама – тихоня, из нее веревки можно вить. Да о такой свекрови можно только мечтать! Тебе оставалось только глазками похлопать, поулыбаться, пощебетать, какой Вадичка талантливый и умный, и все – он твой! В таком возрасте мальчики самые влюбчивые, пока еще романтики, не испортились. Ведь у тебя все данные – блондинка, глаза голубые, ноги длинные, фигурка, как у куколки. А ты? Что ты, дура, сделала? Отдала такого парня «подружке». У нее ни кожи, ни рожи, ни ума, ни талантов! И имя – Маруся! Тьфу, глянуть не на что!

    Маргарита Романовна остановилась и впилась взглядом в Жанну.

Ж а н н а (потупив взгляд). А что я могла сделать…

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а (кричит). Сейчас хотя бы не отпускать его! Видишь, что он пришел, вперед Машки в окно высунулась, пригласила зайти на чаек-кофеек, а там, глядишь, и на ужин вместе пошли, и вечер провели… Дура ты, что сказать! (Спокойно.) Он тебе нравится?

Ж а н н а (поднимает глаза на мать). Да…

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Еще бы он тебе не нравился! Такие только и должны нравиться. Он перспективный, понимаешь, Жанна! Или ты хочешь всю жизнь одна просидеть? Профукаешь свою красоту, упустишь шанс и останешься в нашей прогнившей «хрущевке» старость встречать.

Ж а н н а. Мама…

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а (подсаживаясь к Жанне на кровать, обнимая ее). Я знаю, как нужно делать, доча, ты слушай меня. Я поговорю с Сергеем Павловичем, попрошу, чтобы Вадик тебе поподробнее про МГУ рассказал, про репетиторство, вы посидите на террасе – кофе сваришь, как ты умеешь! – посидите вдвоем, поближе пообщаетесь. Ты ему про свою музыкальную школу расскажешь, про фортепиано, мальчики любят утонченных девочек, тем более такие образованные, как Вадим. Поняла? А я вечером всех уговорю на пляже шашлыки пожарить, море, звезды, романтика…. Поняла?

Ж а н н а (кивая). Мам… Но Маша… ей ведь Вадим нравится… И она ему, вроде…

    Маргарита Романовна отстраняется от Жанны и бросает на нее гневный взгляд.

Ж а н н а (продолжая). И она на гитаре играет, поет. Они вместе поют… И книжки обсуждают, я такие не читала… (Вскакивает с кровати.) Я не читала Паланика! И…

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а (медленно встает, идет к двери). Почитай.

    Жанна продолжает стоять. Свет гаснет.

Сцена пятая

    Вечер следующего дня. На террасе Вадим и Жанна пьют кофе. Жанна подает ему шоколадные трюфели на блюдечке.

В а д и м. Не, спасибо. Я не люблю. (Мечтательно.) Я бы сейчас пахлаву съел. (Улыбаясь.) Меня Маша к ней приучила. А вот кофе ты варишь шикарный! Редкое умение. У меня одна горечь получается.

Ж а н н а. Значит, кофе я варю лучше, чем Маша?

В а д и м (хмурится). Да я не то имел в виду… Ты варишь очень вкусный кофе, Жанна. Я, кстати, такой последний раз в Москве пил, когда мы в МГУ ездили. Папа сказал, ты тоже хочешь поступать? На какой факультет?

Ж а н н а. Я бы хотела что-нибудь связанное с искусством, мне это ужасно интересно…

В а д и м. А! Там есть факультет искусств. Но тут я тебе много не расскажу, ничего о нем толком не знаю. Ты могла бы, наверное, как-нибудь с нами поехать, все выяснить…

Ж а н н а. Да, ты бы там мне все показал... Я Москву плохо знаю, но мне она ужасно нравится.

В а д и м. Но это лучше твоей маме с моим папой поговорить, когда он сможет тебя с нами взять, я не знаю, поедет ли он в Москву в ближайшее время.

Ж а н н а. Но разве обязательно с папой ехать… Я могла бы…

В а д и м. В любом случае, сейчас лето, надо думать о том, как отдохнуть, набраться сил перед учебным годом и все такое. Пойдем лучше вместо всех этих разговоров об учебе на пляж. Отец сказал, сегодня там мега-тусовка всей нашей курортной банды.

    Вадим встает, делает несколько шагов к двери, отшатывается, хватает камень из горшка с кипарисом, яростно бросает. Хочет схватить еще один. Жанна подбегает и виснет у него на руке.

Ж а н н а. Варвар! Прекрати! Не убивай ее!

    Вадим ошарашенно оборачивается и смотрит на Жанну.

Ж а н н а. Вадик, не надо… Прошу, не убивай!

В а д и м. Это богомол. Мерзкая тварь. Вредитель. Они всех уже достали! И на веранде как у себя дома, и в номера в окна прыгают. Лично я не фанат этих животных. И Маша тоже боится.

    Вадим отстраняет Жанну, берет камень и бросает в богомола.

Ж а н н а (с трудом сдерживая слезы). Ты варвар! Варвар!

    Вадим смотрит на нее с удивлением, выходит с террасы. Жанна подходит к камню, который придавил насекомое. Прикрывает рот руками, быстро уходит.

Сцена шестая

    Жанна в слезах забегает в спальню, машинально включает свет. У комода замирают Маргарита Романовна и Сергей Павлович. Волосы на голове у него взъерошены, рубашка расстегнута. Маргарита Романовна в юбке и бюстгальтере. Ее блузка валяется на полу. Жанна пятится к двери.

С е р г е й П а в л о в и ч (протягивая к ней выставленную вертикально ладонь и отрицательно качая головой). Жанна… Погоди… Погоди…

    Жанна бросается на улицу.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а (бежит за ней). Жанка, стой! Стоять, сказала! (Возвращается в комнату, второпях набрасывает блузку, снова выскакивает на улицу, застегиваясь по пути.)

    Жанна забегает на террасу, впивается пальцами в перилу, плачет. Маргарита Романовна, запыхавшись, забегает следом. Жанна оборачивается. Какое-то время они молча смотрят друг на друга. Маргарита Романовна тяжело и медленно шагает к Жанне.

Ж а н н а (шепотом). Не подходи ко мне. (Срываясь на крик.) Не подходи ко мне!

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Жанночка, я тебе все расскажу… Ты не так поняла, Жанна! Это же все ради тебя, котик…

Ж а н н а. Не подходи ко мне! Я прыгну! Не подходи!

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Не дури, ну, успокойся… (Протягивает к Жанне руку.)

    Жанна резко разворачивается, забирается на перилу и прыгает. Маргарита Романовна прикрывает рот рукой и пятится.

    Свет гаснет.

Сцена седьмая

    Спальня в номере Якимовских. Жанна лежит в кровати, прикрыв глаза. На лице и руках ссадины, нога в гипсе. У комода стоит Маргарита Романовна и врач в белом халате, накинутом поверх обычной одежды.

В р а ч. Лекарство я ей вколола, если завтра боль будет сильно беспокоить, сообщите, я зайду. Все-таки второй день после травмы, я все понимаю. А разрешить вам перевозить ее я смогу не раньше чем через неделю. Да, и как вернетесь, в поликлинику по месту жительства – обязательно. До свидания.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Спасибо большое! Что бы мы без вас делали! Сколько раз я ей говорила – не сиди на перилах, не сиди на перилах! Но разве она мать слушает… И вот результат… До свидания, доктор!

    Врач выходит. Маргарита Романовна встает у края кровати, скрестив руки на груди. Робкий стук заставляет ее обернуться. В дверь просовывается голова Маши.

М а ш а. Можно?

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Конечно, детка! Заходи!

    Маша приоткрывает дверь и останавливается на пороге.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Заходи, не стесняйся!

М а ш а (делает знаки, показывает за дверь). Я не одна…

    Маргарита Романовна уверенным шагом пересекает комнату, распахивает дверь и жестами поторапливает войти Вадима.

М а ш а (подсаживаясь на кровать к Жанне). А мы еще вчера заходили, но Маргарита Романовна сказала, ты спишь, мы не стали беспокоить…

    Жанна через силу улыбается.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Ну, раз вы пришли, посидите с Жанной, я на рынок сбегаю.

Берет сумку, надевает перед зеркалом шляпу, прихорашивается, выходит.

В а д и м (садясь рядом с Машей, улыбаясь). Как самочувствие, потерпевшая? Я надеюсь, ты это не от безутешного горя по забитой камнями букашке с балкона сиганула?

М а ш а (шутливо толкает его в бок локтем). Вадик, что за шутки! Ну, нравятся Жанне богомолы… И пусть. Вон, азиаты их вообще едят!

В а д и м. Да если бы я знал, что это нанесет ей душевную травму, я бы не стал эту козявку убивать, слово даю!

Ж а н н а. Да прекратите вы! Я пошла на пляж маму искать. Не нашла. Вернулась на террасу, села на перилу. Потеряла равновесие и упала. Все. Богомол тут ни при чем…

    Вадим и Маша переглядываются.

В а д и м. Жан, да мы шутим, ну, че ты…

Ж а н н а (кивнув и улыбнувшись). Как отдыхаете? Как родители?

В а д и м (оживившись). Прикинь! Мои в тот же день в Абрау уехали! И ее предков (кивает в сторону Маши) позвали! Папа снял там домик на пять дней. Вернутся как раз к отъезду домой.

М а ш а. Вчера оттуда звонили – пьяные, счастливые! Тебе, кстати, передавали большущий привет.

Ж а н н а. Спасибо. А что, прям в тот же вечер, когда я упала, уехали?

В а д и м. Ну… они не знали, что ты упала… Да вообще, все спонтанно вышло! Прибегает папа такой весь взволнованный, говорит маме: снял домик в Абрау, поехали, мол, романтика, и все такое. Мама на радостях вещи в сумку покидала, мне кредитку сунула, дала ценные указания – только я их и видел.

М а ш а. А за моими они уже по дороге заехали. Залетают такие счастливые: мы едем пить шампанское и веселиться, поехали с нами! Ну, мои когда узнали, что Вадик остается, и я, типа, под присмотром, не долго думая, укатили. Круто, да?

Ж а н н а. Лучше не бывает…

М а ш а (мягко кладет ладонь на гипс). Ну, не грусти… Скоро его снимут и будем гулять сколько влезет! Правда, уже не тут… Но ничего! Мы и дома оторвемся!

В а д и м (обнимая Машу за плечи). Маруся дело говорит! Мы сейчас купаться идем, а на обратном пути, если хочешь, купим персиков, мороженого и к тебе?

    Жанна смущенно улыбается и кивает.

В а д и м (вставая). Договорились! Марусь, пойдем. А то на пляж попадем в самое пекло, ты обгоришь. Это не дело. Пойдем, пойдем. Жанн, не раскисай, скоро вернемся с мороженым!

    В дверях Маша и Вадим сталкиваются с Маргаритой Романовной.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Уже? Что-то вы быстро наобщались!

В а д и м (на ходу, беря за руку Машу и улыбаясь). Мы скоро вернемся! Еще и надоесть успеем!

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а (провожая его взглядом, вполголоса). Уже успел. (Оборачиваясь к Жанне, которая лежит с закрытыми глазами.) О чем говорили?

    Жанна не отвечает.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Жанна! О чем вы говорили?

    Жанна продолжает молчать.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Долго в молчанку будешь играть?

    Тишина.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Чего ты добиваешься, истеричка? Я что, не могу себе мужчину завести? Если ты свою личную жизнь устраивать не собираешься, это не значит, что и мне не надо. Сергею Павловичу нужна такая женщина, как я! Красивая, активная, полная жизни! Со мной он добьется совершенно иных высот! Я и в работе помогу, и в свет со мной можно выйти с гордо поднятой головой! А Лизавета Юрьевна – чахоточная мышь! Несправедливо, что блестящий, успешный мужчина вынужден коротать жизнь с такой, как она. Со мной он будет по-настоящему счастлив! Ты слышишь, Жанна?

    Жанна открывает глаза, садится на кровати. Молча смотрит на мать.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Разве я не права? Ты-то что своей блажью доказала? Вот останешься хромоногой квазимодой, попомнишь мои слова!

Ж а н н а (спокойно). Мама, хватит орать. Я устала.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Да ты совсем от уколов сдурела что ли? Ты как разговариваешь?!

Ж а н н а. Сергей Павлович с того вечера приходил?

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Нет…

    Жанна испытующе смотрит на мать.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Прошло всего два дня. Он не хочет вызывать подозрений, выжидает. Он умный мужчина и не будет подвергать свою репутацию опасности. Ты дура и ничего не понимаешь. Завтра я пойду на пляж и встречусь с ним. Он не сможет меня оставить, я видела, как он на меня смотрит!

Ж а н н а. Как голодный на кусок мяса?

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а (открывает рот для очередной тирады, давится воздухом, кашляет). У тебя болевой шок. Поговорим, когда ты отойдешь от уколов. (Подходит к окну.) Я закрою? Тебе дует.

Ж а н н а. Не надо. Мне нравится, как пахнут цветы в палисаднике.

М а р г а р и т а Р о м а н о в н а. Хорошо.

    Разворачивается и выходит из спальни.

    Жанна прикрывает глаза. Вздрагивает. Открывает. Видит на покрывале зеленого богомола. Аккуратно протягивает к насекомому руку и сажает на ладонь. Медленно, боясь спугнуть, поднимает на уровень лица, подносит к носу. Не отрываясь смотрит. Свет тускнеет, гаснет. 

    Занавес.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных