Вс, 01 Августа, 2021
Липецк: +22° $ 72.67 86.71

Сергей Юров. Убийства на Дворянской

30.06.2021 07:24:08
Сергей Юров. Убийства на Дворянской

 Ретродетектив

ГЛАВА 1

Майским прохладным днем легкая бричка с откидным верхом, влекомая соловым и чубарым, миновав собор, выехала на главную улицу Петродара – Дворянскую, широкую и хорошо вымощенную. Оставив позади дюжину усадеб, она плавно подкатила к утопавшему в зелени лип одноэтажному особняку с портиком и колоннами на парадном фасаде. Первым из экипажа выбрался среднего роста светловолосый мужчина в зеленом мундире и ботфортах, следом – высокий штабс-ротмистр с тростью и дорожным саквояжем. Одернув одежду, они направились к толпе зевак у ворот. Светловолосый шагал широко и размашисто, его спутник, шатен с карими глазами, немного припадал на правую ногу.

– Раз-з-зайдись! – рявкнул дежуривший у калитки широкоплечий полицейский, замахиваясь на любопытствующих горожан плеткой. – Заслонили всю дорогу, черти!

Люди разом отхлынули от кованой витой ограды. Пожилой дворник, высокий и сухой, как жердь, застыв с метлой в руках в палисаднике, поддержал активные действия полицейского служителя.

– Только вас и слушаются. Чего, говорю, напираете, православные? Забор завалить надумали? А им хоть бы что.

– Да что с твоим забором сделается, Макар? – выкрикнули из толпы. – Авось чугунный, не плетень.

– Кто приехал-то? – спрашивал коротышка-мещанин, вставая на носки и изо всех сил вытягивая шею.

– Тебе, Ермолка, только затылки разглядывать, – хихикнули позади него. – Полицмейстер пожаловал, Меньшиков.

– Верно, полицмейстер… А тот, с тростью?

– Бог его знает…

– Кажись, заседатель, – предположил заспанного вида горожанин, почесывая щетинистый подбородок.

– Ну и остолопы! – протянул полицейский, поеживаясь от прохлады и качая в такт словам головой. – Бывшего капитан-исправника не узнали?.. Хитрово-Квашнин это!

– Харитоновский барин?! – воскликнул один из купцов. – Как это я не признал его?.. Толковый человек, справедливый, и смельчак, каких мало: один усмирил крепостных крестьян полковника Пахомова в Ивановке.

Пройдя по дорожке к портику с лепным гербом на фронтоне, прибывшие дворяне обогнули левый угол дома и остановились у крыльца, над которым возвышался мезонин с пятью окнами. На мраморных ступенях их поджидал пристав Выродов, среднего роста человек с обветренным лицом, обросшим густыми бакенбардами. Он был облачен в зеленый мундир, на голове его красовалась внушительная треуголка, на ногах – начищенные черные ботфорты. Позади него маячили квартальный надзиратель Муратов и отставной поручик Зацепин. Первый, высокий и широкоплечий, с резкими чертами лица, стоял, не двигаясь, словно пригвожденный. Другой, поджарый и проплешистый, ежесекундно менял положение ног, показывал свой длинный нос то из-за одного плеча частного пристава, то из-за другого.

– Доброе утро, Петр Николаич! – пожал руку полицмейстеру Выродов. – Рад встрече, Евстигней Харитоныч! – поприветствовал он и Хитрово-Квашнина. – Дважды сегодня пришлось приезжать к Водошниковым. Сначала домушник в кабинете поработал, а потом… Иннокентий Власыч, тово, мертвый сидит у себя в кабинете…

– Сейф нараспашку, ни денег, ни драгоценностей! – вставил Зацепин, оттесняя частного пристава.

Тот, фыркнув, с силой двинул ему локтем в бок.

– Петр Николаич, ради бога, прикажите удалить отсюда господина Зацепина. Сил нет! Путается под ногами, везде сует свой нос, надоел хуже горькой редьки!

– А что я?.. Я ничего, по-соседски пришел посмотреть, что да как. Подсказки же мои, кто не знает, дорогого стоят… Вы, Павел Иваныч, только делаете вид, что разбираетесь во всем, а на самом деле от вас ни шерсти, ни молока, грош цена в базарный день!

– Подсказки?.. Да у вас один ветер в голове!

– Может, и ветер, зато мысли всегда свежие.

Губы Хитрово-Квашнина тронула улыбка, полицмейстер же, бросив короткий взгляд на отставного поручика, нахмурился.

Зацепин одернул свой военный мундир, поправил фуражку и демонстративно cделал пару шагов в сторону, увеличив расстояние между собой и Выродовым.

– Жаль Иннокентия Власыча, – с печалью в голосе произнес Меньшиков. – Ему бы жить да жить… Ну, то, что вор в кабинет наведался, ладно, бывает, а тут – на тебе, смертоубийство! И кому вздумалось учинить такое?

– Беда! – сокрушенно покачал головой Зацепин.

– Надо бы хуже, да некуда! – продолжал полицмейстер. – День не задался с самого утра: то пожар на нижней мельнице, то эти чертовы воры-мошенники! Обокрали не только Водошниковых – у штофной лавки Попова на Усманской обчистили помещика Соколова, на обедне у борисоглебского дворянина Охлябинина стащили кошелек с деньгами и золотую табакерку!.. Одна шайка-лейка, заметьте! На вас уповаю, Павел Иваныч. Бог с ним, с кошельком, табакерка с вензелем из самоцветов уж больно дорога Охлябинину. Не что-нибудь – подарок любимой женщины!.. Уверяет, что напишет дарственную на свой дом в Петродаре тому, кто вернет пропавшую вещицу…

– Но постойте, а что же с убийством Водошникова? – нахмурился Выродов. – Только что произвели обыск, принялись было за опрос…

– Об этом можете не беспокоиться! К расследованию привлечен Евстигней Харитоныч. Опыта в таких делах ему не занимать. Столько дел распутал, когда служил капитаном-исправником! В гости ко мне пожаловал, мы с ним давние приятели… Так что, Павел Иваныч, принимайтесь за работу. Не мешкайте, по горячим следам и ловить паршивцев! – Полицмейстер наклонился к уху Хитрово-Квашнина. – Почему бы тебе, мой друг, в свободное от расследования время не заняться этими мошенниками? Опыт имеется, знание воровских привычек – тоже. С помощью Зацепина запасешься фактами, пораскинешь мозгами. А там глядишь и выследишь подлецов! Меня выручишь и себе подарок сделаешь. Ведь дом у Охлябинина на Дворянской – лучше не бывает! Видел, поди?

– Хм-м, я ведь, по большому счету, за тем и приехал в Петродар, чтоб ты показал мне какой-нибудь привлекательный домишко, состоящий в продаже…

– Вот и карты тебе в руки! – воскликнул Меньшиков, пожимая руку штабс-ротмистру. – Дерзай!

– Собственно, попробовать можно.

– Лев Иваныч, – обратился к квартальному надзирателю Выродов, – введите Евстигнея Харитоныча в курс дела.

– Не извольте беспокоиться, – заверил Муратов, бросив недовольный взгляд на Хитрово-Квашнина, к которому не испытывал ни малейшей симпатии с тех самых пор, когда штабс-ротмистр, будучи в капитан-исправниках, выставил его перед дворянством не в лучшем свете.

Хитрово-Квашнин наклонился к Меньшикову и произнес несколько слов. Тот повернулся к Муратову:

– Как закончите, отправляйтесь на помощь к cвоему начальнику. Вас заменит здесь господин Зацепин… Так, Павел Иваныч, не ваши ли дрожки cтоят у ворот?

– Мои.

– Подбросьте меня к управе…

– Я только скажу Водошниковой, что следствие будет вести штабс-ротмистр… Вы знакомы с Амалией Елисеевной и ее сестрами, Евстигней Харитоныч?

– Только с Амалией Елисеевной. Вместе отдыхали в прошлом году на местных водах.

Минуту спустя полицмейстер с приставом сели в экипаж и покатили по Дворянской в сторону собора. Хитрово-Квашнин, проводив их взглядом, крикнул своему кучеру:

– Найди конюха, Митрофан. Пусть загонит бричку на двор, распряжет лошадей и задаст им корму. Помоги ему там.

Светловолосый крепыш соскочил с козел и показался у калитки.

– Управимся, ваша милость!

Хитрово-Квашнин одобрительно кивнул и остановил взгляд на полицейском с плеткой.

– Послушай, милейший…

– Унтер-офицер Талдыкин, вашство! – вытянулся тот.

– Проследи, чтоб все было в порядке. К дому и близко никого не подпускать!

– Будет исполнено!

– Смотри у меня! – погрозил Талдыкину кулаком Зацепин, сделав страшное лицо.

Хитрово-Квашнин повернулся к отставному поручику.

– Давненько мы не встречались, Ардалион Гаврилыч. Все в заседателях?

– Вот уж третий срок кряду! Сейчас в отпуске. А насчет встреч… Вы безвылазно в своей Харитоновке, я то в Петродаре, то в имении. Где ж нам видеться?

– Сделал бы как-нибудь крюк да заглянул ко мне… Ну, и когда же ты стал соседом Водошниковых?

– Без малого два месяца.

– Так, Лев Иваныч, – обратился штабс-ротмистр к надзирателю, – нечего тут топтаться, ведите к месту злодеяния… Врач здесь?

– Тут, где ж ему быть? – буркнул Муратов.

Собравшиеся в вестибюле дворовые люди, кланяясь, расступились перед господами. Многие не сводили глаз с высокой и статной фигуры отставного штабс-ротмистра, имевшего темно-каштановые волосы, бакенбарды и усы. Нос с едва заметной горбинкой и волевой подбородок придавали его лицу выражение мужественности, говорили о наличии сильного характера.

– Cписок всех присутствующих в доме составлен? – продолжал осведомляться Хитрово-Квашнин.

– Составлен, – выдавил из себя надзиратель. – Привлекли понятых, написали протокол осмотра.

Он провел штабс-ротмистра и поручика через вестибюль в центральный коридор, разделявший жилую и парадную анфилады дома. У входа в изолированный кабинет, располагавшийся в восточной угловой комнате парадной части, стояли хозяйка, ее дети и гости.

– Добрый день, Евстигней Харитоныч, – произнесла Водошникова, завидя Хитрово-Квашнина. Русоволосая, со следами былой красоты на лице, она была одета в муаровое платье цвета чайной розы. – Если его можно назвать добрым.

– Да уж, – вздохнул штабс-ротмистр, целуя протянутую руку. – Мои соболезнования, Амалия Елисеевна.

– Благодарю. Знакомьтесь, мои сестры, старшая, Евпраксия Сотинская, младшая, Аделаида Аристова. А это, – сказала она, указывая на плотного бородатого человека в темно-коричневом сюртуке, жилетке и белых панталонах и высокую, худую даму в темно-синем платье простого кроя, – мой деверь, московский первой гильдии купец Аркадий Власыч Водошников и его двоюродная сестра коллежская асессорша Екатерина Евстафьевна Несмелова… Cыновья, дочь, племянник и, наконец, наш иностранный гость Бэзил Эддингтон.

Сотинская, среднего роста шатенка с простой прической и в платье из лилового батиста, слегка кивнула штабс-ротмистру. С ее лица не сходило выражение легкого испуга и растерянности. Переживала и младшая сестра, Аделаида Аристова. Во многом похожая на дочь Водошниковых, Ольгу, блондинка была бледна и подавлена. На лице худощавой брюнетки Несмеловой не было никаких признаков волнения.

– C приездом, сударыни. – Хитрово-Квашнин коснулся губами рук сестер. – Решили отдохнуть на водах? Когда же изволили пожаловать?

– Третьего дня, и вот как все обернулось! – покачала головой Аристова, облаченная в полупрозрачное платье в греческом стиле – с завышенной талией, лентой под грудью и глубоким вырезом.

Хитрово-Квашнин взглянул на сорокалетнего иностранца, в меру высокого, хорошо одетого, с невозмутимым видом прислонившегося плечом к стене и читавшего какую-то зарубежную газету.

– Судя по всему, вы уроженец Туманного Альбиона. Как вам Россия? Медведей на улицах наших городов еще не встретили?

Англичанин нехотя оторвал светло-голубые глаза от газеты, посмотрел на штабс-ротмистра и произнес на ломаном русском:

– Я не встретить, но все может бывать.

Хитрово-Квашнин хмыкнул и, кивнув Муратову и Зацепину, шагнул к двери кабинета. По знаку хозяйки лакей с поклоном открыл ее.

ГЛАВА 2

Одетый в домашний сюртук и мягкие светлые панталоны, надворный советник Иннокентий Водошников сидел в большом, обитом бордовым бархатом кресле, уронив голову на откидную столешницу секретера, справа от двери. В его затылке торчал нож с костяной рукояткой в виде стилизованно изображенной головы хищной птицы. Убийца ударил дважды. Из первой раны вытекло много крови – со столешницы она натекла на паркетный пол, образовав круглую лужицу размером с поднос.

Хитрово-Квашнин пожал руку штаб-лекарю Вайнгарту, скользнул взглядом по картинам, развешанным на стенах со штофными обоями, и снова перевел его на убитого. Голова надворного советника находилась между бронзовой чернильницей и cеребряным подсвечником. Широко раскрытые глаза его были обращены на окно бокового фасада. В них смутно отражались слегка покачивающиеся от ветра вишневые деревья и кусочек неба.

– Водошников ничего не успел понять, – сказал штаб-лекарь. – Смерть была почти мгновенной.

Хитрово-Квашнин задумчиво кивнул головой и, наклонившись над убитым, вытащил небольшой нож из раны.

– Хм-м... вещица с виду вроде игрушки, а дело сделано, человека нет… Вот и ножны!

На секретере черного сандалового дерева среди фарфоровых наяд и русалок стояла изысканная костяная статуэтка кречета без головы. Хитрово-Квашнин вытер листом скомканной бумаги кровь с клинка и воткнул его в щель в верхней части статуэтки – композиция вновь обрела законченность и красоту. Грозные глаза хищной птицы с белоснежным оперением были устремлены вверх, казалось, они зорко высматривают добычу.

– Добротная поделка! – сказал штабс-ротмистр. – Что ж, когда, по-вашему, произошло убийство?

Вайнгарт cнял очки и cтал методично протирать их носовым платком.

– Водошникова убили около одиннадцати. Характер ранений указывает на то, что почти наверняка их нанесли левой рукой. Второй удар был смертельным – острие угодило в точку, где череп соединяется с шеей. При повреждении продолговатого мозга человек перестает дышать, а сердце – биться.

– Значит, убийца – левша?

– Очень может быть. Имейте также в виду, поскольку клинок короткий, рукав убийцы мог запачкаться кровью из первой раны. Полюбопытствуйте.

– Вы правы, – кивнул расследователь после недолгого осмотра. – Рукав злодея вполне мог коснуться крови в момент нанесения второго удара.

Хитрово-Квашнин вынул из нагрудного кармана блокнот и записал карандашом важную информацию. Пройдясь по кабинету, заглянул в гардеробную, осмотрел сейф, обитый внутри красным бархатом, книжный шкаф, письменный стол. Окно, выходившее в палисадник правого бокового фасада дома, оказалось не запертым на задвижку, и Хитрово-Квашнин выглянул наружу. Внизу зеленела трава, алели пионы и тюльпаны. Кусок отмостки и песчаная дорожка к колодцу с воротом, окруженному сиренью, были аккуратно подметены. Он посмотрел в окно по парадному фасаду здания – отмостка и палисадник здесь чистотой не отличались. Затем попросил помощника пригласить в кабинет хозяйку дома.

Водошникова не заставила себя долго ждать. Войдя, она покосилась холодными голубыми глазами на убитого мужа и, сохраняя самообладание, мелко перекрестилась.

– Амалия Елисеевна, окно слева от секретера не закрыто задвижкой, – обратился к ней расследователь. – Что скажете по этому поводу?

– Ах, это… Иннокентий Власыч любил в теплую погоду посидеть в кабинете при открытом окне. Прежде кабинет располагался в жилой северной анфиладе дома, куда не проникают лучи солнца. Года три назад муж перенес его сюда, в восточную часть дома, в бывшую парадную спальню. Пробил дверь в центральный коридор и изолировал от бильярдной. Выход в коридор из торцевого помещения для прислуги заложил камнем. В одной половине его устроена гардеробная, другая половина с приоткрытым окном, как видите, стала продолжением кабинета.

– Подойдите, пожалуйста… Вгляните, дворник ваш всегда так старателен?

Амалия Елисеевна подошла к окну и посмотрела на палисадник и отмостку.

– Чистота-то какая! – удивилась она. – Вот так подметал Макар, отставной дворник. Cын его, Панфил, работник никудышный. Сколько раз его отчитывала, но ему все нипочем!.. Заложит за воротник и шляется без дела. Надоест лодырничать, начнет птиц с веток камнями сшибать или кошек и собак мучить. И откуда в человеке столько жестокости? Беда с ним. Эй, позвать сюда Панфила!

На зов откликнулся не Панфил, а его отец Макар. Путаясь в сером длинном фартуке и кряхтя, он предстал перед хозяйкой с метлой в руках.

– А где ж Панфил? Опять, поди, к трактиру подался?

– Кто его знает. Поутру был здесь.

– Ох, и задам я ему на этот раз!.. А тебя вот зачем позвали. Не ты ли здесь так чисто подмел?

Cтарик щурясь поглядел под ноги и замотал головой.

– Тут уж подметено было, когда я взялся за метлу.

– Сын поработал?

– Он, стало быть.

– Ну, ступай себе, – отмахнулась от слуги дворянка.

Старик почесал затылок и заковылял прочь. Хитрово-Квашнин, отойдя от окна и держа наготове блокнот с карандашом, указал глазами на сейф, обитый красным деревом.

– Амалия Елисеевна, на какую же сумму разжился убийца?

– Драгоценных камней и брильянтов в сейфе было на пятьдесят тысяч. В нем лежали также сотня двухсот рублевых ассигнаций и непредъявленные к взысканию векселя.

– Векселедатели из местных?

– Да, купцы Болховитинов, Клюев и Расторгуев.

– Хм-м, куш немалый! – потер подбородок Хитрово-Квашнин. – Весьма немалый!

– Брильянты муж планировал вложить в покупку имения возле села Фоновки, – объяснила Водошникова. – Cделка с коллежским советником Бахметьевым была назначена на сегодня на два часа дня…

– Покупка держалась в тайне?

– Дети о ней не знали. Чем старше становился муж, тем больше скрытничал. Проговорился об этом он в минуту гнева за утренним чаем.

– Вот как!.. А что же пропало утром из кабинета?

– Золотая статуэтка богини Фортуны, часы с золотой цепочкой, шкатулка с кольцами, перстнями и печатками, – вздохнула хозяйка. – Жаль часы, мой подарок мужу на первую годовщину свадьбы… Камердинер Игнатий глуховат, не услышал ничего подозрительного.

– Выходит, вор проник в кабинет через окно?

– Игнатий каждое утро его проветривает. По-видимому, забыл закрыть раму на защелку.

– Прохладно было утром для проветривания, не находите?

– Какой с Игнатия спрос? Стар уже.

– Хм-м, украденные вещи лежали на виду?

– Шкатулка хранилась в одном из потайных ящиков секретера. Не понятно, почему муж не запер ее в сейф, который он приобрел с месяц назад в Москве у мистера Эддингтона.

– Англичанин торгует сейфами?

– Он представитель фирмы «Милнер и компания». После покупки супруг близко сошелся с ним в Английском клубе и пригласил в Петродар подлечить желудок. Бэзил ежедневно проходит процедуры на водах, гуляет в парках. Особенно ему нравится Нижний или, как говорят горожане, Аглицкий сад.

– Cейф надежен ли? – спросил Хитрово-Квашнин.

– Вполне. Англичанин уверяет, что замочное устройство в несгораемом ящике сделано руками самого Джозефа Брамы. По его словам, замок, защелкнутый Брамой на оконной раме своего магазина в конце прошлого века, не открыт по сей день, награда в двести гиней все еще дожидается умельца.

– Надо же!.. А о шкатулке знали в семье?

– Иннокентий Власыч вчера будучи подшофе обмолвился, что в потайном месте секретера у него кое-что имеется.

– М-да… В последнее время никто из домочадцев или слуг не замечал возле дома подозрительных лиц? – Вроде бы нет… Евстигней Харитоныч, полагаете, воров поймают?

– Дело под контролем Выродова. Это опытный служака… Теперь вот что, любезная Амалия Елисеевна: нам с Ардалионом Гавриловичем не мешало бы где-нибудь разместиться для производства дознания.

– Малая гостиная возле бильярдной подойдет?

– Как раз то, что нужно.

– Коли так, я распоряжусь, чтоб ее подготовили.

Дворянка cнова посмотрела на тело мужа, коротко вздохнула и оставила кабинет. Постояв некоторое время в задумчивости, Хитрово-Квашнин повернулся к квартальному надзирателю.

– А кто же обнаружил труп, Лев Иваныч?

Полицейский, не глядя на расследователя, сухо обронил:

– О смертоубийстве догадалась Аграфена, кухарка. По ее словам, кабинет был закрыт на ключ. C чего бы хозяину запирать дверь? Ну и…

– Не по душе, голубчик, пересказы слушать, когда свидетель под рукой, – перебил Хитрово-Квашнин. – Извольте сходить за кухаркой!

Муратов даже не пошевелился. Он дважды недовольно крякнул и c независимым видом стал переступать с пятки на носок. Его прищуренные глаза враждебно мерцали из-под нависших бровей.

– Я мигом! – воскликнул Зацепин, сорвавшись с места.

Полностью ретродетектив читайте в печатной версии "Петровского моста".

__________________________________________________

В прошлом номере «Петровского моста» было опубликовано начало романа А. Пензенского «Улыбки уличных Джоконд» о расследовании дела первого российского серийного убийцы. Мы намеревались напечатать окончание, но впервые в своей практике столкнулись с непредвиденным обстоятельством. Автор заключил договор на издание романа с московским издательством «АСТ», по условиям которого на журнальные публикации до выхода книги налагается запрет. Это был его выбор. Однако любителям детективного жанра не стоит огорчаться: сегодня вас ждет новая встреча с сыщиком Хитрово-Квашниным. Повествование о предыдущем его расследовании (С. Юров, «Убийства в имении Отрада», «ПМ» № 3, 2020 г.),судя по поступившим в редакцию откликам, вызвало живой читательский интерес.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных