Пт, 07 Августа, 2020
Липецк: +22° $ 74.16 87.23

Светлана Пешкова. Дети дождя

08.07.2020 12:14:03
Светлана Пешкова. Дети дождя

Берендеево лето

У дачной жизни праздничный уклад,

здесь каждый дом распахнут и крылат,

до самых звёзд плетётся виноград,

пылают астры.


Здесь так легко – босым, как берендей,

идти к пруду по тёплой лебеде,

потом пугать в задумчивой воде

мальков глазастых.


Здесь ночью прилетает птица-тишь,

и слышно, как спешит в ловушку мышь,

как лунный свет стекает с жарких крыш

в кусты сирени.


Здесь каждый день – входной и выходной,

здесь каждый дачник – новый летний Ной,

кусочек суши под его ногой –

его спасенье.


Предвкушение лета

Исхожен май и вдоль, и поперёк,

лилейник сорван, пойман мотылёк,

ещё одно мгновение до лета.

Бушует жизнь в некошеной траве –

ворчит оса, хлопочет муравей,

и бабочка выводит пируэты.


Медвяный воздух сладостен и густ,

его невольно пробуешь на вкус –

он щедро нажасминен, напионен.

Когда в саду ликует соловей,

внимая, начинаешь соловеть

и можешь всё на свете проворонить.


Шальные суетливые жуки

даются в руку, падают с руки,

теряются от солнечных вибраций.

У мая столько взбалмошных причуд –

когда ты с ним помаешься чуть-чуть,

скорей начнёшь в июнь перебираться.


Всё жарче дни, и в отпуск невтерпёж.

Дождей, грибов – опять чего-то ждёшь,

ты пленником становишься отныне.

И эти ожидания вкусней

и ярче мимолётных летних дней,

чей след мелькнёт и к осени остынет.


Начало

Не стой в дверях, иди за стол, солдат.

Сейчас не нужно помнить старых дат,

Чтоб выпить. Жизнь берёт своё начало –

Сегодня обнулят календари.

Рассвет в тревожном мареве горит,

Но небо тишину пообещало.


Давай же пей, солдат. А после пой

Про шёлковый платочек голубой,

Засевший крепко в памяти усталой.

Про синие карельские леса,

Про маму – с белой прядью у лица,

Про девушку – с далёкого Урала.

Ликует май – твой новый мирный май,

Давай, солдат, вторую наливай...

Цветут сады, смотри, сирень какая!

А солнце, закалённое в бою,

Кладет ладонь на голову твою,

Из памяти плохое выжигая.


Корни

Корни мои родные – косточки, позвонки –

воздух над вами стынет, травы плетут венки,

траурно ветер воет, лижет прохладу плит.

Наземь роняя хвою, рыжий сосняк гудит.

Насмерть укоренился сытый чертополох –

кормит его живица, делится влагой мох.

Словно из плоти сделан – он ни цветок, ни зверь,

мы корневой системой связаны с ним теперь.

Голубь – крылатый постник – землю, как хлеб, клюёт.

Всё тяжелей на кости давит гранитный гнёт.

Корни мои земные, светлые имена,

мёртвые, но живые, скоро врастут в меня…


За двоих

Вздыхает печь, трещат поленья,

Опять нашлось немало дел,

И я с обещанным смиреньем

Стараюсь жить, как ты хотел.

Наш мир с нехитрыми вещами

Мне помогает.

Неспроста

Полы и стены освящает

Разлёт оконного креста.

За ним – косматый ежевичник

И сад, где радостно скучать.

Сердца спешащих электричек

По расписанию стучат.

…Я привыкаю, всё в порядке –

Ты видишь, ты же знаешь сам –

Добреют овощи на грядках,

Ромашки смотрят в небеса,

Пылает мальва у сарая,

К забору жмётся девясил…

И я счастливой быть стараюсь

За нас двоих, как ты просил.


Дети дождя

Пойдём, я сегодня тебе покажу

Болото, на всех наводящее жуть, –

Там илисто, топко и вязко,

Там солнце затянуто ряской.

В низине, за высохшим старым прудом,

Где в землю вгрызается хищный бетон,

Со дна водосточной канавы

Стеной поднимаются травы.

Они – длинноногие дети дождя,

В них жабы гнездятся, в них змеи свистят,

В них прячутся скользкие слизни

От шумной иссушенной жизни.


Но в рыбьем зрачке неподвижной воды

Видны стрекозы голубые следы,

Тумана молочные слёзы

И облака профиль курносый.

Мохнатая тина чернеет на дне,

Волнуется сонно, а прямо над ней –

Клубок комариного роя

И лютика рыльце сырое.

Пойдем же, не бойся, забудь о делах –

В стоячей воде растворяется страх.

И памяти пыль золотая

Сквозь камни травой прорастает.


Из провинции

Что тебе передать из провинции?

Знаю, ты избалован и строг.

В нашем городе с обликом ситцевым

носят яркие платья в горох.

На халатах звенят колокольчики,

на салфетках колышется рожь.

А репейник, невзрачный, игольчатый,

на тинейджерских блузах хорош.

Занавески с крикливыми птахами

под руками умелых портних

оживают. Приезжие ахают,

говорят: не видали таких.

Вот и ты из столицы бензиновой

приезжай, красотой подыши.

Только впрок запасайся корзинами

для подарков из нашей глуши.


Монолог травы

На фильм А.Тарковского «Зеркало»


Застенчива, светла, благословенна –

Являешься откуда-то извне.

Твои стопы соскучились по мне.

Я вижу, как взлетает шмель степенно,

Как змейка ускользает из-под ног,

А ты несёшь ромашковый венок

Торжественно, как царскую корону.

Я кланяюсь. Твою лодыжку тронув,

Стелюсь под ноги и опять встаю

Живой стеной, назло небытию.


Зови меня травой, но не отравой,

Ступай, беги, не бойся придавить –

Мой сок для ног твоих не ядовит,

Я мурава. Но если мыслить здраво –

Меня когда-то здесь посеял Бог,

Чтоб я была свидетелем эпох –

Зимы и лета, суток и мгновений,

Влюблённости, замужества, старенья,

Беспечной босоногой суеты,

Нечаянной разлуки и беды.


Я помню дом, печалью утомлённый,

Вороний крик и бабий вой: война…

Четыре года ты была больна

Тревожным ожиданьем почтальона.

А я была ненужной. И со зла

Густела, созревала и росла,

Мужала. А когда меня косили,

То будто придавали новой силы.

Мы выжили. И давняя беда

Связала наши корни навсегда.


Августовское

Мне в августе всегда немного больно.

Как муха в обманувшем застеколье

я билась. Но закончился запал –

остывший день для суетности мал

и слишком зрел для шалостей дурацких.

Пора в дорогу листьям собираться,

и яблоку, упавшему в траву,

и девочке – её уже зовут

примерить форму новую для школы.

Пиджак велик и кажется тяжёлым,

ботинки жмут, мешает ремешок,

и только бант болтается смешно.

Но ей внушают старшие, что нужно

сегодня стать серьёзной и послушной

и взрослой – непременно к сентябрю.

Созревший день настойчиво клюют

дожди и птицы. Первая прохлада

украдкой просочилась сквозь ограду,

по саду пробежала, словно ток,

и проседью задела мне висок.


* * *

Цвела джида, журчал степной арык –

Я помню это место, где зарыт

Мой детский клад – секретик мой заветный.

Под выпуклым бутылочным стеклом

Лежало голубиное перо

На смятой золотинке от конфеты.


Земля была покорна и легка,

Как гречневая мамина мука.

Её так много – всем на свете хватит

Лугов, полей и маковых степей.

Я знала, что могу доверить ей

И стёклышко, и пёрышко, и фантик.


Я помню осень. Сад. Горит листва,

Ползёт позёмкой пепел от костра,

Ложась на оперенье мёртвой птицы.

И хрупкий мир, что не был мной спасён,

Послушно лёг в голодный чернозём

И в кукольной коробке уместился.


Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных