Пт, 22 Октября, 2021
Липецк: +10° $ 71.78 83.33
Пт, 22 Октября, 2021
Липецк: +10° $ 71.78 83.33
Пт, 22 Октября, 2021
18+

Валентин Баюканский. Когда мы были на войне…

30.06.2021 05:05:19

Прочитать хорошую книгу – всегда приятное событие, а если она ещё и о Великой Отечественной войне – вообще двойная удача. И не только потому, что сегодня достойных произведений о войне, к сожалению, крайне мало, но ещё и потому, что по прошествии семидесяти шести лет восприятие даже грандиозных сражений меняется, обрастая мифами и всякого рода домыслами, затмевающими правду. А что уж говорить о рядовых событиях, не отмеченных в военных сводках Совинформбюро...

Не так давно мне повезло прочитать книгу «Когда мы были на войне», подаренную автором – тамбовским писателем и офицером в отставке Сергеем Константиновичем Кочуковым. В преддверии Дня Победы в Липецке состоялась ее презентация. В ней не найдешь тех несусветных ляпов, которыми изобилует большинство современных военных фильмов и книг. Рассказывая о повседневном быте и подвигах простых солдат, автор намеренно уходит от победных реляций и громких лозунгов.

В повести «Алёшка Урюпин, мой друг» Сергей Кочуков показывает становление настоящих воинов, когда необстрелянные рабочие и крестьяне превращаются в профессиональных военных, для которых выжить и победить является главной задачей. Один из таких – бывший молотобоец девятнадцатилетний Алексей Урюпин. Попав на передовую, он испытывает тревогу и страх: «Либо в первом же бою шлёпнут, либо в медсанбат».

Но война закаляет быстро. Урюпин научился обострённо чувствовать опасность, быть хладнокровным, расчётливым и безжалостным. Получив ранение и подлечившись в госпитале, поспешил на передовую – помогать своим товарищам. В 1944 году награждён медалью «За отвагу» за то, что при взятии села в Румынии захватил миномётный расчёт противника. Но главный свой подвиг молодой солдат совершил позже. Будучи уже тяжелораненым, продолжал бой, раз за разом срывая очередную атаку фашистов.

Пулемётчик Алексей Урюпин был представлен к званию Героя Советского Союза. Но не посмертно, нет – командир полка не знал, что его боец к тому времени уже умер от ран...

Однако нравственно-патриотическим камертоном книги, на мой взгляд, является повесть «Штрихи к портрету», посвящённая фронтовым разведчикам Великой Отечественной. Герой повести Павел Костров впервые предстаёт перед читателями в образе школьного учителя истории. Он недавно приехал в село, и ученики принимают его в штыки. Его «потухшие глаза, нос с сеточкой красно-синих прожилок, свидетельствующих о пристрастии к спиртному, поникшие худые плечи и шаркающая походка, изуродованные руки, которые он постоянно пытался чем-то прикрыть», производят на окружающих негативное впечатление. Никто из сельчан не знает, что этот заурядный с виду человек был когда-то легендой полковой разведки. Будучи командиром разведгруппы и к тому же отличным психологом и рисовальщиком, молодой лейтенант выполнял самые важные и сложные задания. При этом Костров ценил каждого своего бойца и не шкурничал – вносил свой офицерский паёк в общий котёл, чем заслужил уважительное отношение видавших виды разведчиков. Но что могло случиться, чтобы такой талантливый боевой офицер стал вызывать у людей лишь жалость и сожаление?

Выполняя очередное задание в тылу врага, разведчики – лейтенант Костров и его боевой товарищ – не смогли оторваться от преследовавших фашистов. Товарищ, поняв, что уйти не удастся, подорвал себя гранатой. Его примеру попытался последовать лейтенант – не удалось. Тяжелораненого Кострова схватили враги. Немецкий офицер Бонке, узнав, что именно этот лейтенант захватил его брата в плен, начал жестоко истязать разведчика.

«Страшный удар в голову свалил с табурета. Его вновь начали избивать. Били ногами. Гауптман старался достать в открытые раны в боку, бил в промежность, топтал каблуками разбитое лицо».

Чтобы привести разведчика в сознание, офицер лил крутой кипяток на израненную спину Кострова. Его спасло то, что в момент допроса началась бомбардировка станции, где находились фашисты.

Почти год Костров кочевал из одного госпиталя в другой, с одного операционного стола на другой. Он существовал между жизнью и смертью. Костров не помнил своего имени, болезненно вздрагивал от любого шума, пугливо озирался по сторонам. Со временем восстановилось всё, кроме правой руки художника, которая так и не смогла держать карандаш.

Ученики класса смеялись над ним – своим новым учителем, отпускали в его сторону всякие колкости. Костров, всматриваясь в лица ребят, думал: «Откуда? Отчего? Кто дал им уроки безжалостной чёрствости? Почему не научили любить? По возрасту они почти ровесники тем, кто был со мной на войне? Откуда такая несхожесть? А главное, что же мне делать с вами? Как научить думать? Научить отвечать за свои слова, поступки?».

Костров начал левой рукой рисовать портреты учеников, только одеты они были в военную форму: кто-то в форме санинструктора, кто-то – разведчика. Ребята притихли и потрясённо молчали. Они смотрели другими глазами на старого учителя-калеку, на героев его рисунков. Затем спросили:

– Это ваши? С кем на войне были?

Узнав, что все они погибли, ребята молча покинули класс, чего прежде никогда не было. Состоялось настоящее знакомство учеников с учителем.

Рассказ «Знамя» почти с документальной точностью фиксирует жестокую правду войны. Десятки тысяч наших бойцов оказываются в окружении под Харьковом, в так называемом Барвенковском котле. Советские части пытаются вырваться, но большинство красноармейцев гибнет в этой кровавой мясорубке. Лишь единицам удаётся остаться в живых.

«Придя в себя, немцы начали с двух сторон, в упор, буквально насквозь прошивать рвущиеся к свободе колонны русских из всех видов оружия. Сгорели танки и броневичок, было разбито большинство машин и орудий, полоса прорыва была устелена телами убитых и раненых. Эту шевелящуюся, стонущую, истекающую кровью полосу немцы дважды засыплют минами, перепашут снарядами, и она смолкнет. Они отведут войска и обустроят их в менее подходящем месте, лишь бы не находиться рядом с этим, открытым ветрам, дождям и солнцу, гигантским кладбищем».

Сержант Григорий Хохлов пытается вынести из окружения полковое знамя. Его однополчанин Иван Свирелин категорически против: «Всё в героев играешь! А они там, под Барвенковым, все остались, а генералы, комиссары, что нас в это пекло послали, далеко на востоке, новые сражения разрабатывают. И эти, которых мы только что схоронили, тоже впереди всех драпали, войска бросили, стратеги, мать их… А я не желаю, не желаю дохнуть из-за этого куска материи, не хочу! И тебе не позволю!»

Григорий Хохлов прогоняет струсившего Свирелина и в одиночку продолжает опасный путь. За линией фронта его, Свирелина и несколько других красноармейцев обнаруживают, но встречают отнюдь не по-братски. Солдат обвиняют в трусости и дезертирстве и начинают тут же без суда и следствия расстреливать. Только знамя спасает Хохлова, который, в свою очередь, заступается за Свирелина и не выдаёт его.

«Тут только Григорий увидел в пяти шагах пытавшегося подняться Ивана Свирелина. Если бы прочел в его угольно-чёрных глазах страх и мольбу о пощаде, Григорий, наверное, «не признал» бы его. В глазах он увидел не свойственную Свирелину горделивую обречённость, готовность принять как должное то, что через мгновение станет последней безжалостной точкой в его короткой жизни. Может, поэтому Григорий неожиданно для самого себя произнесёт:

– Со мной... Соседней роты боец…»

Небольшая по объёму книга Сергея Кочукова заставляет о многом задуматься и многое пережить, предлагая с новой, неожиданной стороны посмотреть на убелённых сединой ветеранов. Наш долг – достойно беречь о память о Великой Победе.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных